Вмешательство

Кенни нервно отстукивал пальцами знакомый ритм по металлическим перилам. Дыхание, горячее и прерывистое, превращалось в едва заметное облако на морозном воздухе. Голова раскалывалась, мысли сливались в нечто путанное и неразборчивое. Он думал о том, что мог бы просто игнорировать все нападки - делать вид, будто всё нормально. Но это не так. Маккормик метался между желанием спокойно закончить последний школьный год и жаждой вытянуть из него всё возможное. С одной стороны, разум подсказывал, что правильный путь - это оставаться верным себе, идти тихо и спокойно. Судьбой же, наоборот, предначертано выжимать его до последней капли. Здесь Кенни не в силах противиться. Кайл, сгорбившись у перил, прятал глаза под ногами, Стэн нервно курил вторую сигарету подряд, Толкин неловко мялся на месте, а Крейг, стоя чуть сбоку, сверлил Кенни холодным взглядом. Точно задумался о том же самом. Такер то с этим знаком, уже прошел этот путь. - вот вечно девчонкам любая херня с рук сходит, да? Директор же точняк им ничего не сделает! - Сердито изрек Стэн, стараясь хоть на этот раз не ляпнуть что-нибудь провокационное. - ещё поставит какой-нибудь рисунок в рамочку и будет любоваться. - ты ведь поговорил с Баттерсом? Что вы планируете делать? На слова Толкина Кенни лишь устало вздохнул. А что они могут сделать? Ну, например, они могли бы ходить по городу с громкоговорителями, яростно отрицая все эти сплетни и домыслы. А чтобы усилить эффект, почему бы не засосать пару красоток по дороге, чтобы окончательно развеять любые подозрения и слухи? Наверняка это бы помогло разнести эту пустую болтовню дальше. Зачем ограничиваться только школьными подъебами (а Кенни искренне надеялся, что пока это всё - лишь внутришкольные приколы), когда в скором времени о тебе, возможно, узнает весь город? Или же можно было бы попробовать старый номер, как делали Крейг с Твиком. Признаться, что ты гей, и устроить настоящий спектакль! Вот только это не сработало даже тогда, а если бы вдруг сейчас это и прокатило, то Кенни совершенно не хотел даже в шутку признавать эту бессмыслицу. У него ведь и без того репутация "распутного бабника". Та карта с изменой теперь работала бы просто безупречно. Мысль вроде «А может, мне вообще ничего и не нужно делать? Пусть всё само собой развернется» становилась всё более привлекательной. По сути, в этом был какой-то здравый смысл - просто потерпеть последний год, избегать друг друга, держаться подальше. Может, со временем это забудут? Разве это не был бы достойный выход из ситуации? Ведь так гораздо проще: не ввязываться в головняк, не пытаться что-то исправить или менять. Просто оставить всё как есть, ждать, когда всё само рассосется. Наверное, иногда самое лучшее - это махнуть рукой и дать судьбе делать свое дело. Почему нет? Парни резко оборачиваются на скрипнувшую дверь, откуда с громким кряхтением показалась сальная морда Картмана. - Кенни ему свиданку назначил, пацаны! Можно ли это считать ответом на собственные вопросы? Конечно, он не мог просто жить спокойно, пока существовала эта жирная проблема. - очень смешно, жиртрест. - вот именно, Каел. Геи смешны. Без обид, Крейг. Тебе сейчас и так тяжело. Такер набычился, что было довольно странно. Для Кенни это снова было странно. Почему? Сегодня всё внимание с него и Твика окончательно перешло на других жертв. Разве теперь нельзя задышать полной грудью? Или, может быть, его слова о ориентации задели за живое? Звучит глупо. За столько лет в лже-отношениях с парнем уже давно должен был привыкнуть. В конечном итоге любое появление Картмана в компании неизбежно заканчивалось мелкими стычками и всякой ерундой. Маккормик даже не посчитал нужным в это вслушиваться. Не до этого сейчас. Если подумать, то какое время и место он бы мог назначить Баттерсу? Сейчас казалось, что это важнее, чем шум на заднем плане. Пригласить Баттерса к себе домой было бы разумным решением. Там уж точно никто не подслушает, никто не подсмотрит. Во всяком случае, на нейтральной территории в такой ситуации слухи только быстрее разлетаются. Как объяснить людям (подозревающих вас в гомосексуализме, на секунду) что вы с приятелем просто зашли перекусить в забегаловку, предположим? Где гарантия, что после этого вы не зайдёте за угол и не отсосете друг другу? Пидорская хрень какая-то. Звонок бил по ушам с новой силой. Обеденный перерыв подошёл к концу слишком быстро. Возвращаться в душные коридоры учебного заведения до чертиков не хотелось. Лучше получить выговор слегка опоздав, чем идти к кабинету, пока тебя провожают десятки изучающих глаз. Пусть сначала разбегутся. Парни решили продолжить свою дисскусию по дороге, оставляя Кенни, как он думал, стоять в гордом одиночестве и переваривать происходящее. Но дверь приоткрылась со скрипом вновь. Уходящий никуда не торопился, затормозив на пороге. - к чему бы вы по итогу не пришли - не заигрывайтесь. -Кеннет вопросительно обернулся. Теперь Крейг собирается давать ему советы? Вспоминается, как у самого всё недавно провалилось - вон, на днях, его выбросили как ненужную вещь, да и сам он до этого с той же проблемой справиться не смог. Вряд ли он может предложить хоть какое-то решение, а сейчас, когда всё идет под откос, пустые слова кажутся совсем не к месту. Сам Крейг, впрочем, тоже выглядит сбитым с толку. Лёгкая тоска все же пробивалась сквозь его вечно невозмутимое лицо. - ты влип. Очень повезёт, если ты решишь это быстро и.. безболезненно. Без последствий, короче. Баттерс нервно перебирал свои вещи в шкафчике, пытаясь спрятать часть лица под поднятым воротником кофты и открытой дверцей. Он так и не смог нормально пообедать. Везде за ним ходили эти придурки со своими расспросами. Единственное место, где он мог бы побыть один, - кабинка в мужском туалете. Не лучший вариант: во-первых - это противно, а во-вторых, как показал опыт, полную конфиденциальность тут обеспечить нельзя. Лучше дождаться ужина дома… если, конечно, его не накажут. Глава семейства всё ещё обладал рычагами давления и манипуляций, и очень вероятно, что всё закончится тем, что Баттерс их опозорил и теперь будет сидеть без карманных денег, которые всегда были жуть как нужны. Ведь, по сути, домашний арест тут - не больше, чем формальность, и он это прекрасно понимал. Лео был бы только рад не выходить из дома в ближайшее время. Будет сидеть и пытаться связаться с Шарлоттой. Как вообще можно подумать на одноклассника в отношениях с девушкой, что он - гей? И главное заставить в нем сомневаться остальных. Это просто тупость какая-то! Почему не Стэн тогда? Толкин? Клайд? Что мешало азиаткам свести их между собой, раз им плевать на аргумент в виде девчонок? Теперь он уже даже не сомневался, что Шарлотта знает о происходящем. Если и не знала до этого, то сейчас ее подружки ей точно все рассказали. Как же это надоело! Леопольд с нескрываемым раздражением захлопнул шкафчик, и в тот момент в ухо кто-то громко вскрикнул. От неожиданности Лео вздрогнул и испугано обернулся. Это был Твик. Ну и как давно он стоял тут? Зачем? Вообще не время для его тревожной возни. Твик сжал руками лямку своей сумки на плече и задёргался, заметно нервничая. Уже давно Баттерс не помнил, чтобы Твик так тревожился. Казалось, что в отношениях с Крейгом он стал гораздо спокойнее и был менее нервным - даже тики исчезли, он стал более собранным. А сейчас? Он трясется как стиральная машина на полном ходе. - привет! - привет, Твик. Что-то случилось? - нет! Я просто хотел сказать, что мне очень жаль. Ну только не опять! Уж Твик мог бы и понять, что сейчас это вообще некстати. Лучше бы и правда что-то произошло. - ага, спасибо... - и вам спасибо! - за что это? Стотч прижал учебники сильнее к груди, с подозрением глядя на своего собеседника, который, от подобного взгляда, стал ещё менее уверенным в своих словах. - я наконец могу отдохнуть от их навязчивости. Ты и Кенни... - погоди, что?! - Леопольд сделал шаг вперед, и Твик инстинктивно отпрянул к шкафчикам. Он серьезно видел в этом передышку?! - возможно я не так начал! Но пока они обсуждают ваши потенциалы, они не обсуждают меня...нас. Одеяло внимания, Баттерс! Вы его перетянули. - в этом нет ничего хорошего! Может вам и стало легче, но мы теперь в полной заднице! Как ты предлагаешь разгребать это? Есть идеи? Надеюсь да, иначе я не понимаю зачем ты пришел. Поиздеваться? - аргх! Прости! Нет, я не знаю!.. Я просто подумал, что смогу помочь... морально? Боже, какой стресс... - тебе бы самому помощь не помешала. Я класса с шестого не видел тебя...таким. - эй, я и сам прекрасно справляюсь! Леопольд сжал кулаки, чувствуя, как гнев пульсирует в висках, но взгляд на бледного Твика заставил ярость сдуться. Он выдохнул. Стыд был кислее любого гнева. В конце концов, этот невротик был такой же жертвой обстоятельств. Винить его в тупости других и срываться было бы как минимум неправильно. Твик лишь молча кивнул, когда внезапно зрачки сузились от ужаса. Леопольд почувствовал ледяную волну за спиной прежде, чем услышал шаги. Крейг. Он вышел с заднего двора, холодный и собранный, но Баттерс уловил мимолетную трещину - тот же испуг, что и у Твика, только спрятанный под слоем наигранного презрения. Как бы Такер не старался подавлять всю хрень внутри себя - получалось лажово. Молча, с убийственной чёткостью, он поднял руку и показал Твику средний палец. Твик затрясся сильнее прежнего. Он цокнул языком, беспомощный и раздавленный. Больше он ничего не мог ответить. Его губы беззвучно задрожали, а глаза, полные паники, забегали по лицу Крейга, ища хоть намёк на смягчение. Брюнет лишь развернулся, шагая подальше от остальных. И Стотч остался стоять посередине. Как раз то, что нужно для внезапной мужской солидарности. - божечки... Прости. Я сегодня явно перегибаю палку... - козел. -Баттерс очевидно не понял. Это адресовано ему? - он козел! - ну да, это было грубо... - Стотч чувствовал себя очень странно, ведь явно не должен был всего этого видеть. Как-то он совершенно упустил тот момент, когда отношения между этими двумя стали..такими. - Слушай, я лезу не в свое дело, но что произошло? Все же было хорошо. Коридоры опустели, все уже давно на занятиях. Опаздывать Лео не любил, но почему-то именно сейчас стало до чёртиков интересно покопаться в "чужом белье". Отсутствие толпы играет только на руку. Не дай бог ещё начнутся возгласы по типу «бывший гей делиться опытом с геем-новичком» и тому подобное. Невротик скис. Нет ничего приятного в том, что тебя расспрашивают о чем-то личном на каждом шагу. Ему нет дела до чужого любопытства. Мусолить всю эту ситуацию по новой не хочется. И все же, Твик сам пришел за тем, чтоб "морально помочь". - аргх! Я не знаю... Мы вместе тусовались у меня в комнате, все было как обычно. Я решил поинтересоваться...какие у него планы на ближайшее будущее? Крейг давно знал о моих! Мне нужно следить за кофейней, мне перейдет родительский бизнес. Он задумался и сказал, что уедет при первой же возможности, лишь бы отдохнуть от всего этого внимания! У него нет точного плана! Просто уехать учиться подальше отсюда. Я...я растерялся. Он хочет уехать и оставить меня здесь одного?! От моего внимания тоже устал?! Посмотрел на меня как на придурка! Он сказал, что нет ничего плохого в том, что мы отдохнем друг от друга! - все это говорилось так, будто заикающийся Твик вот-вот сорвётся на крик. Казалось, что от всего этого ему становилось только хуже. Дрожащий голос эхом разносился в стенах школы. Баттерс мог бы сказать о том, что это очень глупая причина для ссоры такого масштаба, но не стал. Понимание отзывалось болезненным ударом точно в сердце. Знакомо. Каждый раз, когда Шарлотта ненадолго возвращалась в Южный парк, а затем улетала обратно в Канаду, Баттерс думал о том, что ему очень тяжело. Он не хочет расставаться. Любые отношения на расстоянии - проверка. Баттерс старался ее не провалить. Сейчас казалось, что для них подготовлено очередное испытание. Все меняется. На такой шаг тяжело решится. - отдохнем?! Да ты просто собираешься свалить все на меня! Он даже подтвердил это! Мне было так...я злился! Он злился. Я надеялся, что Крейг поймет меня, но вместо этого он подумал, что проблему можно решить иначе. На меня ничего не свалиться, если мы расстанемся до его поступления! Ты решил ничего не предпринимать, потому что я тебя раздражаю, и просто избавился от меня как от какой-то проблемы, стоящей у тебя на пути к роскошной жизни далеко отсюда?! Аргх! Пазл складывался и картинка была почти четкой, полной. Взрывы Твика, его нервные тики, постоянное беспокойство - все это стало для Крейга невыносимым грузом. Он устал от этой вечной драмы, от необходимости быть рядом с человеком, который постоянно находился на грани истерики. В то же время Твик нуждался в стабильности. Резкие изменения в жизни для него невыносимый стресс. Крейг был для него этой самой стабильностью, - его потеря была сравнима с полноценной катастрофой. Вот откуда все беды. Хотелось что-то на это ответить, всё-таки стоять бревном не дело в такой ситуации. Казалось бы, что для Стотча это что-то близкое, но именно по этой причине связать и сказать что-то внятное сейчас было невозможно. Тоже самое, что успокаивать самого себя, в очередной раз прощаясь с Шарлоттой на крыльце собственного дома. Если у самого Лео до сих пор проблемы с этими переживаниями, то внушить уверенность кому-то другому тем более не выйдет. Аромат гибискуса чувствовался раньше, чем слышался стук каблуков и появлялась сама директриса. Ни в одной школе южного парка преподавателям и администрации школы не было дело до того, что происходит с их учениками. Здесь все ещё лояльно, просто сложно было пройти мимо, когда кого-то из детей слышно аж со второго этажа. Миссис Аллен вышла с привычным каменным выражениям лица. Предупреждение молча - вас заметили. Лучше смотаться как можно скорее. Кенни плелся со школы еле перебирая ногами. Как хорошо, что в семье Маккормиков не принято особо интересоваться делами друг друга. Во всяком случае у родичей. Заходя в дом, он сразу увидел привычную для себя картину: Стюарт, развалившись на диване, лениво допивал очередную бутылку пенного, пока по телевизору шли неутешительные новости. Заметив сына за спиной, мужчина без особого энтузиазма махнул рукой в сторону экрана. Здороваться тут бессмысленно, только слова на ветер. - Вот куда правительство привело наш народ. Пока такие уроды у власти - мы никогда не заживём нормально! Ну да. Сколько уже людей с верхушки сошло, а кто-то всё ещё не в состоянии поднять свою задницу и начать что-то менять. Кенни в последний момент едва заметно кивнул и направился в свою комнату. Пусть мать терпит, у него другая головная боль. Комната не сказать, чтобы совсем запущена, но выглядит уныло. Где-то над кроватью и столом уже отклеиваются мятые, слегка выцветшие плакаты с обнажёнными женщинами, в углу всё та же консервная банка, наполненная водой, одинокий носок висит на еле тёплой батарее, постель мятая, на тумбочке - куча старых скомканных салфеток. В углу, кажется , мышь. Насколько же счастлив будет Баттерс, придя сюда в гости? Когда он вообще в последний раз бывал? Где-то лет пять назад? Зато теперь повод появился, да ещё и какой! Кенни, сняв парку и бросив её на пол, явно спугнул хвостатого соседа. Нужно немедленно приводить комнату в порядок. Только от этой мысли он уже устал и валится на кровать. Порядок в комнате - порядок в голове. Может, если он будет тупо раскладывать вещички по полочкам, то сможет параллельно и распутать комок в собственной башке? И тут взгляд случайно упал на скомканный лист бумаги, лежащий рядом с паркой. Злополучный набросок случайно выбрался из кармана. Ну точно! Он же это ещё и в дом притащил! Стало интересно рассмотреть рисунок поближе. Почему бы и нет? Разве это что-то странное? Человеческое любопытство.. Нехотя, блондин приподнялся и потянулся за бумажкой. Про себя Кенни чуть улыбнулся, вспоминая слова Баттерса о рисунке. Ничего подобного, там правда нет и намёка на что-то "порочное". Во всяком случае для самого Кенни. И это хорошо. Как только азиатки раскрепостятся настолько, что начнут рисовать подобное - можно будет считать это точкой невозврата. А главное, что рисуют они действительно красиво. Могли бы с таким талантом заниматься чем-то более полезным. Снова стук в дверь. Кеннет среагировал автоматически: сел, смял бумажку и закинул её под кровать, успев сделать всё за секунду, прежде чем в комнату весело ворвалась сестра. Карен накинулась на брата с объятиями, повалив его на кровать и закинув ногу ему на живот. Она вся запыхалась. Видно, очень торопилась домой, чтобы поделиться важной новостью. Друзей немного, а рассказать что-то новое всегда хотелось. Старший лишь испуганно сжался, напряг всё тело и остался лежать неподвижно. Мало ли что там радует Карен.. может, он параноик? Лицо девочки светилось от счастья. - Ханна Уильямс пригласила меня и Тришу на девичник! Это та популярная девочка, помнишь?! Она подошла к нам на перемене и вручила пригласительные! Красивые, розовые, с цветочками и блёстками! Я забыла его, но завтра обязательно принесу и покажу! Кенни удивлённо распахнул глаза, слегка приоткрыл рот и, недолго подумав, глуповато улыбнулся на выдохе. Карен перевернулась на спину, сложила руки на груди и, с подозрительным взглядом, повернула голову на брата. - оу, это... Супер! Ты же хотела провести побольше времени со своими одноклассницами. Должно быть весело. - ты заболел? У тебя температура? Холодные пальцы казались ещё более неуютными, когда он касался своих раскрасневшихся щек. Кеннет только что оказался на грани неловкой ситуации, и если бы не быстрая реакция, всё могло бы закончиться ещё хуже. Рано или поздно мелкая об этом узнает, и её вряд ли устроит подобное положение дел. - нет, просто устал сегодня. Сильно. - может..ляжешь спать пораньше? Предложение звучало заманчиво, но когда Кенни снова сел на кровать и посмотрел вокруг, он быстро передумал. Обычно его не волновал внешний вид комнаты и порядок в ней, но сегодня он понял, что ради приличия, хотя бы немного, убраться было просто необходимо. Слышался тихий шорох тканей, когда Карен поднялась и уютно устроилась рядом в ожидании. - я думал разобрать сегодня весь хлам в своей комнате. Лягу сразу как закончу. И, если что, я реально рад за тебя! Просто день был... странный. - понимаю. Давай я помогу тебе? Вдвоем быстрее управимся! - если ты настаиваешь.. Уже через 15 минут уборка была в самом разгаре. Кенни встал на старый, шатающийся письменный стол, покосившийся от времени, чтобы добраться до верхних полок, покрытых толстым слоем пыли. Карен ловко размахивала метлой, прогоняя с пола остатки песка и крошек, и одновременно рассказывала брату о своей однокласснице. «Ты не представляешь, Кенни, как много это для меня значит! Она считает меня достойной чтоб пойти на вечеринку!» Кенни с трудом понимал, почему эта девочка пользовалась такой популярностью среди своих сверстников. В его времена авторитетом был Картман - человек, умеющий великолепно выступать и настраивать толпу, оставаясь при этом самым ненавистным чуваком в школе. Каждый знал, какой Эрик мудак и идиот, но каждый раз попадался на его уловки и шёл за ним. Маккормик тоже был частью этого стада. Ханна явно не Картманского уровня, - птичка низкого полета. Ничем особенным она не выделялась, по крайней мере, исходя из всего того, что он услышал от Карен. Возможно, у девочек всё обстояло иначе в выборе лидеров. В какой-то момент его сестра прервалась на полуслове, и это невольно ввело Кенни в замешательство. Стоя к ней спиной, он не мог разобрать, что произошло. Кеннет обернулся и вдруг почувствовал, как сердце в груди неприятно ёкнуло. Осознание пробежало по его венам как холодный поток. На корточках над чем-то суетилась Карен, вытаскивая из-под кровати скомканный лист. Умеет эта болтушка заболтать так, чтоб потерять бдительность! Он тут же пулей ринулся к девочке, с громким треском спрыгнув со стола и чуть не уронив его в процессе. Достигнув Карен на четвереньках, он заметил то, как гримаса покоя и интереса сменилась на шок и недопонимание. От неожиданности она неуклюже отшатнулась назад, приземлившись на ягодицы, метла валялась у неё под ногами, а в руках она машинально сжимала найденное, вытянув их в другую сторону, как будто предчувствуя, что это "что-то" сейчас могут попытаться забрать. - эй! Ты чего?! - отдай мне! - что? Почему? - это важная бумажка! - что это за бумажка такая важная, что ты аж испугался! Она ж под кроватью у тебя валялась! - верни мне ее! Кенни почувствовал, как лицо вновь залилось алым. Стыд, обжигающий и яркий, охватил его. Если бы Карен сейчас раскрыла этот лист, он просто провалился бы сквозь землю. Младшая, с надувшимися щеками, казалась ему почти забавной, но внезапно её губы дрогнули, и она недоверчиво нахмурилась, что вот-вот предвещало обиду. - я с тобой всем делюсь! А ты? - а я нет! Карен, пожалуйста, давай без этого... - ты даже журналы с голыми тётками так никогда не прятал! - тц! я потом тебе обязательно расскажу. Это...это сюрприз. - Она же лишь с сомнением посмотрела Кенни прямо в душу. В этот момент Кеннет понял, что уже не смеет ей соврать. На самом деле, он и не хотел обманывать. Меньше всего хотелось потерять доверие Карен. Он знал, что, даже если не сегодня, то завтра (вполне вероятно) она узнает об этом от кого-нибудь в школе. Конкретно в этот момент, Маккормик был совершенно не готов делиться этой "тайной". Он сам не понимал, как должен реагировать и что делать. Неправильная формулировка, одна лишь неосторожная фраза, и Карен интерпретировала бы всё совершенно иначе. У него не было готовых ответов здесь и сейчас. Это в разы страшнее, чем эротические журналы. Тем не менее, сестра, с неуверенностью в своих действиях, все же протянула рисунок обратно. - и голых тёток ты тоже всегда сама находила. - вот не передавал бы ты этому такое значение - мне бы вообще все равно было... В комнате царила угнетающая тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием простыни, когда легкий сквозняк пробирался через приоткрытое окно и нежно обвивал тело. Взгляд блуждал между трещинами на потолке. Кенни старался избавиться от навязчивых мыслей, накопившихся и навалившихся на него за этот день. Его комната теперь казалась единственным местом, где можно было хоть на миг расслабиться. Обычно Кенни не стремился задерживаться дома, быстро ускользая от рутины. Но сегодня всё изменилось. Усталость накрыла огромной волной. Он потер переносицу и сделал глубокий вдох. После многих лет, проведённых в роли завидного ловеласа, Кенни оказался жертвой каких-то дерьмом набитых дур, которые так просто смогли превратить его в латентного! Нет, ну он не то чтобы больной извращенец, кидающийся на каждую прохожую, да и девушки, справедливости ради, не всегда под него прогибались, но неужели других жертв не нашлось? Были же Твик с Крейгом. Лучше бы и дальше ими свои больные потребности закрывали. И главное ведь обычные, нормальные парочки им не по вкусу... Маккормик с отвращением поморщился. Ладно ещё, если бы такое произошло в начальной школе, где все и без того были недалёкими, но неужели нельзя было хоть малость повзрослеть за такое то время? Конечно, парень прекрасно понимал, что на самом деле это просто досадная ошибка, оплошность, чисто в теории способная забыться. В конце концов, они, вроде как, спалились совершенно случайно. Только это уже в любом случае произошло, и сам факт того, что о нем так кто-то думает, совершенно не утешал. Стоит ли поблагодарить азиаток за столь необычный способ помочь Кенни ярче закрепиться в памяти у остальных на последнем году учебы в школе? Теперь, должно быть, эти дамы потирают руки, рисуя в своих блокнотиках новые шедевры. Пальцы сжали одеяло до побелевших костяшек. Он перетерпит так, как терпел всё дерьмо: голод, холод, свою мудацкую бессмертность. С другой стороны, все ещё не так уж и плохо, да? Баттерс не шипелявый диабетик, не рыжий задрот "я математику люблю" и не Картман. Вполне адекватный, смышлёный и добрый малый. Они все ещё слишком разные, но со Стотчем выйти на понимание будет проще. И если уж говорить о понимании, то, наверное, искать его нужно не только у Баттерса. Ещё через пару мгновений Маккормик с телефоном в руках со вспышкой фоткал те самые иероглифы с мятого рисунка для переводчика. Принцесса Кенни, живущая где-то в глубине души, никуда не делась, но чтобы по-настоящему проникнуться этой девчачьей яой-движухой, её знаний не хватало. Нельзя сказать, что перевод хоть что-то прояснил. Вообще ничего. Гримаса застыла на лице - не то чтобы тупая, скорее задумчиво-обречённая. Он не знал что значит "уке" и почему кто-то ставил эту роль для Баттерса под сомнения. Точнее, в памяти Кенни это слово где-то отзывалось, но перепроверять было рискованно. Маккормик успел твердо убедить себя в том, что как только он полезет разбираться в этом, остатки его мозгов выйдут через уши. - Не читал. - сказал он вслух сам себе. - Вообще не видел. Пружины жалобно скрипнули. Кенни поднялся с кровати, хрустнув затёкшей шеей, и подошёл к окну - старому, рассохшемуся, с облупившейся белой краской на раме, и аккуратно открыл его до конца. Проще было сделать вид, что он вообще не брал этот лист в свои руки. Рассудок ещё при нём. Лучше не испытывать судьбу, не сидеть сложа руки в ожидании, пока крыша отъедет окончательно. Попутно, проходя мимо письменного стола, Кенни машинально захватил с него убитую пачку дешёвых сигарет. Он вообще-то пробовал вещи и поинтереснее. Например, траву с порядочной фермы. Сейчас бы она была как раз кстати. Очень кстати. Стен не оценит. Кенни хмыкнул, выпуская дым тонкой струйкой в открытое окно. Интересно, азиатки тоже были под чем-то тяжёлым, когда думали о таком и рисовали всякое? Сидела ли какая-нибудь тётка где-нибудь в Токио или Осаке, накуренная в хлам, придумывая очередной сюжет для чисто мужского порева? Наверняка да. Про себя Кенни мог похвастаться лишь тем, что ему и на трезвую голову приходили схожие мысли. Просто не с Баттерсом. В целом не с мужчинами. Кеннет снова включил экран, сощурившись от яркого света, который больно ударил по уставшим глазам. Трещины на стекле разбегались паутиной. Нужно было определиться с дальнейшими действиями, и Леопольду тоже придется принять в этом участие. На этом Маккормик завис. Пальцы остановились над клавиатурой. Что он напишет? С тех пор как Лео сменил номер, они вообще ни разу не переписывались. Да и нормально в живую, если уж так подумать, они тоже давно не контактировали. Вряд-ли совместная перемена в кабинке мужского туалета может называться типичной приятельской посиделкой. Не в их случае. «Привет, Баттерс. Это Кенни. Ты сможешь завтра прийти ко мне? В пять.» Не было никакой надежды что Стотч бодрувствует. С его то предками допоздна не засиживаются. Тем не менее, ответа долго ждать не пришлось. «Привет! В пять я ещё буду в школе. Может в шесть?» Ну, может и в шесть. Вроде никаких грандиозных планов на завтра Маккормик себе не намечал. Во всяком случае заранее. «Окей, тогда в шесть. Забились» Кенни затянулся в последний раз, чувствуя, как горький дым щиплет горло, и кинул бычок вниз, на холодную влажную землю. Тот шлёпнулся с тихим шипением. Он уже собирался убрать телефон и забыть про этот разговор до завтра, но экран вновь ожил. Между трещинами на стекле читалось «Спокойной ночи! До завтра!». Кеннет невольно улыбнулся, телефон чуть дрогнул в пальцах. Не так уж и много людей в его жизни желает ему сладких снов. Он прекрасно понимал, что последующие дни в школе превратятся в настоящий ад из сотен отборных, остроумных подъебов. В принципе, иногда это даже помогало. Парни, в большинстве своем, понимали, входили в положение (ну, кроме Картмана, очевидно, ведь он редкостный ублюдок) и пытались относиться к сложившейся ситуации с юмором, пусть и весьма специфическим. На остальных плевать. Для Кенни мнение друзей было важнее мнений всех остальных. Почти. Вообще, теперь это был общий страх всей мужской половины школы, который вновь пробудился спустя года. Это было похоже на клоуна из "Оно", который кошмарил город каждые 27 лет. Справедливости ради, Кенни предпочел бы всю свою жизнь бегать от ебанного клоуна (умереть он все равно не мог), чем от фриков с вечным пубертатом. В начальной школе все как-то успели успокоиться, и была многолетняя стабильность в лице Крейга и Твика. Их "отношения" отвлекали внимание от других потенциальных жертв. Но сейчас, когда они расстались, под пристальным азиатским глазом был любой случайный. Пусть не рассчитывают на него и Стотча. Никто из них не собирается идти у извращенок на поводу. Какие-то "особо смешные" решили выделиться иначе. За весь учебный день Маккормик дважды находил в своем шкафчике новые рисунки с собой и Баттерсом. В очередной раз стоит поблагодарить творцов за то, что на их шедеврах все ещё прилично и безобидно: тут они целуются у городского пруда, здесь бегают по цветочному полю держась за руки. Душещипательно, пора собирать коллекцию. Жаль, что рука дрогнула, бумаги случайно свернулись в плотный комок и совершили самостоятельное путешествие в урну. Просто не хватило места в портфеле для всей этой культурной ценности. После тяжёлого учебного дня, в воздухе повисла острая, почти жизненно необходимая потребность в глотке свободы. Групповое голосование, проведенное на скорую руку у ворот школы, привело к единогласному решению: баскетбол. Потом, конечно же, пицца. Этот план полностью устраивал Маккормика. Единственное, что омрачало его предвкушение - временные рамки. Он не мог задерживаться слишком долго. Вечером у него уже была назначена встреча с Баттерсом. Всего два часа, не больше. Пацаны заботливо предлагали варианты решения возникшей проблемы: "давай в десна с какой-нибудь красоткой на глазах у всей школы" и "да въебать им надо по яйцам". Даже в дороге скучать не приходилось. Кайл, как всегда, не оценил ни один из предложенных вариантов. Его лицо исказилось в привычной гримасе праведного негодования, и он вновь принялся читать нотации, полагаясь на свою непоколебимую логику. Это лишь подогревало в Картмане скотское желание язвить сильнее прежнего. Стэн и Кенни плялись позади молча, иногда хихикая с этой наитупейшей перепалки и любуясь пейзажем осеннего южного парка, который не совсем гармонировал с жирной тушей Эрика и злобными возгласами Кайла. Но потерпеть до баскетбольной площадки казалось вполне возможным. В кармане штанов блондин почувствовал знакомую вибрацию. На разбитом экране телефона зажглось сообщение. Если бы это пришло от кого-то другого - Кенни, вероятно, тупо бы проигнорировал. Но это была Карен. Они общались вдоволь. Дома. Переписка же у них сводилась к редким исключениям. Особенно сообщения вроде «забери меня, пожалуйста». Карен давно не семь лет, она уже сама колесит по городу с подругами и более не нуждается в братской опеке. Если она обращается с подобной просьбой, значит, что что-то не так, и игнорировать это нельзя. Покидать компанию любимых придурков совершенно не хотелось, но чувство долга "старшего" было в разы сильнее. С годами беспокойства о сестре не становились меньше, и вряд-ли вообще когда-нибудь станут. Пацаны могут и без него зарубиться в баскетбол и поесть пиццу, а у Карен кроме него на защиту никого нет. Устало вздохнув, Кенни решил не углубляться в причину, что-то наскоро промямлив о том, что ему нужно бежать, и напоследок кинув слова о том, что мамаша Картмана, со своей дырой размером с пещеру Крубера, уже его заждалась. Под поросячьи вопли Кенни совершил тактический отход. Приоритеты, ребята. Приоритеты. Школа у них была одна, и это, как ни странно, было удобно. Он не успел уйти далеко, не нужно идти в ебеня. Карен только начинала свой путь в старшей школе, а он был уже "на выходе". Последний год. Последний рывок в этом проклятом городе, который Кенни считал самым конченым местом из всех существующих. Что уж говорить про школу... Тревога брала вверх. Очевидно, что произойти могло что угодно. Южный парк умел преподносить сюрпризы, и редко они были приятными. Ветер был прохладный, пронизывающий до костей, и небо казалось свинцовым. Если Карен ждала его на улице, то наверняка уже замёрзла. Он ускорил шаг, сердце сжалось от предчувствия. И да, Карен ждала его на улице. Стояла у старой, обшарпанной ограды школы, скрестив руки на груди. Голова была опущена, и он увидел, как она шмыгает розовым от мороза носом. Он сразу догадался, что девочка недавно плакала. Кенни аккуратно прошёлся руками по предплечьям сестры, пытаясь передать ей хоть немного своего тепла, и Карен растерянно подняла глаза. Было сложно разобрать, но казалось, что смотрела она с разочарованием и обидой. Бывалый скепсис отступил и стало страшно. - давно ждёшь? Прости, ты замёрзла наверное. - я в порядке. - голос прозвучал подобно стали. Четко, резко. Блондин растерялся ещё сильнее. - что случилось? -Ответа не последовало. При выдохе голос девушки дрожал. Было сложно собрать мысли в кучу. Она мялась и бегала взглядом у себя под ногами, лишь бы не встречаться с лицом брата. Кеннет услышал бурчание чужого живота. Мало того, что замёрзла, так ещё и голодная. - давай забежим перекусить, ладно? Там и согреемся. Дорога до забегаловки казалась бесконечной, пропитанной мучительной тишиной. Кенни то и дело бросал взгляды на Карен, но сестра, казалось, предпочитала его игнорировать. Она злилась, и злилась явно на него. Выяснять отношения в школе не хотела. Кенни предпринял несколько попыток завязать разговор, но каждая из них разбивалась о молчание или короткие, грубые ответы. Давить на нее, чтобы вытянуть причину ее настроения, было бы слишком неправильно. Он хотел помочь, а не усугубить. Что же могло вернуть улыбку на ее лицо? Его мозг лихорадочно перебирал варианты, пока не остановился на вчерашнем вечере. Он вспомнил, как Карен взахлеб рассказывала о своей популярной однокласснице, которая пригласила ее на свой девичник. Тогда она была счастлива. Кенни аккуратно, почти незаметно коснулся ее локтем. - что насчёт тех пригласительных? Ты же обещала показать их сегодня. Карен поджала губы, и светлые брови дрогнули в явном разочаровании. Ее и без того зажатая фигура стала еще более деревянной. Немой укор. Снова мимо. Но прошлым вечером все было иначе, разве нет? Маккормики наконец дошли до заведения. Девушка недовольно подняла взгляд, смотря на мутные вывески, приклеенные к стеклу невзрачной двери забегаловки. Список разных скидок, которые давно уже потеряли свою актуальность, соседствовал с объявлениями, наклеенными людьми далекими от заботы о порядке. Сиблинги часто заглядывали в это место из-за невысоких цен. Пахло жареной картошкой и свежей выпечкой. Кенни аккуратно открыл дверь и попытался пропустить сестру вперёд, но та лишь буркнула что-то недовольное и, хмыкнув, направилась к первому ближайшему столу. Парень наклонился над ней, опираясь руками на столешницу. - что тебе заказать? Карен молчала. Её руки нервно сжали подол юбки, а голова с обидой опустилась вниз. Кенни растерянно смотрел на сестру, пытаясь понять, что могло её так задеть. Он тяжело вздохнул и, осознав, что информация от неё не прозвучит, молча развернулся и ушёл к кассе. Ему ничего не оставалось, кроме как быстро решить, что взять. Придется разорится. Он заказал себе сэндвич с курицей и кофе, а для сестры - картошку фри и её любимое клубничное мороженое. Она брала его каждый раз как они заходили сюда. Пока готовился заказ, Кенни терялся в своих мыслях, перебирая все возможные причины, по которым Карен могла быть недовольна. Вдруг кто-то обидел? Но злиться то она на него. Он обидел? Когда успел? Или это все же связано с той девичьей посиделкой? Учитывая, что Карен всегда была весьма замкнутой и застенчивой, это было для нее неплохим шансом сблизиться с ровесниками. Упускать его было неприятно. Он время от времени взглядывал на сестру, видя, как задумчиво она сидит, уставившись в окно. На её щеках всё ещё светились следы недавних слёз. Забрав свой заказ, Кенни как ни в чём не бывало уселся в угол дивана, при этом задумчиво поглядывая на сестру. К своему мороженому Карен не притронулась. Тишина была почти удушающей. - Надо поговорить, разве нет? Мы же для этого здесь. На эти слова Карен взглянула на него исподлобья, скрестив руки на груди и с вызовом откинувшись на спинку дивана, пока одна нога закинута на другую. Подростковый протест? Кенни уже не знал, как реагировать на её молчание и это выражение лица. Взяв в руки сэндвич, он неуверенно сделал первый укус, ожидая, что сестра всё же соберется и скажет что-то. Она заметно нервничала, мялась, но каждую попытку высказаться сдерживала. Внутри блондина нарастало раздражение. - хорошо, я понимаю. Некоторые вещи должны оставаться в тайне. И все же- - например то, что ты спишь с парнями? Кусок сэндвича застрял поперек горла. Кенни резко закашлялся. Взгляд сестры метнул мелкую тень беспокойства, но она, казалось, крепко держалась, намеренно не поддаваясь на эмоции. Уже всё узнала? Черт. Его выдавливало изнутри: неужели её слёзы - это следствие этих дебильных слухов? Как бы он ни хотел оттянуть этот момент, неизбежное подступалось всё ближе, и разговор с сестрой представлялся неотвратимым. Он стиснул кулаки, стараясь сосредоточиться, и ещё несколько секунд боролся со своими мыслями. - погоди...что?! - ну разумеется! Кенни, не начинай. Вся школа только об этом и говорит. Ханна теперь против моего присутствия на девичнике! Ее старшая сестра втюрилась в тебя и хотела пригласить на выпускной балл, а сейчас... Как ты мог?! - тебя ЭТО расстроило?! - нет! Плевать что там говорят эти..стервы! Почему ты скрывал это от меня? Я думала у нас нет секретов друг от друга. - это неправда. Зачем мне врать тебе? - и вчера ты вел себя странно. Тоже будешь отрицать? Это как-то связано? - Карен… - голос его сорвался, стал тихим и хриплым. - Это не то, о чем ты думаешь. - а что я думаю, Кенни? — она наклонилась вперед. - Что мой брат стал тем, о ком шепчутся в туалетах? Если это не так, то хоть объясни мне! - я не мучу с парнями. Но если хочешь знать, то да, вчерашнее было с этим связано! Я просто не знал как объяснить и что сказать тебе. И сейчас не знаю. Это бред! Девчонкам нравится думать о парнях всякое... Они неосознанно пускают слухи и потом люди о них узнают. И распространяют. - с пустого места? Есть же причина! - да нет никакой причины! Твик с Крейгом тоже не давали повода, но все равно же их это коснулось... - что? Они то тут причем?! - они же не настоящие геи. Азиатки решили что они мило смотрятся вместе и стали рисовать их...как геев. Они никогда друг друга не любили, им просто легче было смириться и подыгрывать. Видишь к чему это привело? - но это не так! Они любят друг друга! Крейг очень тяжело переживает расставание, так Триша сказала... - Карен растерялась. Её защитная поза дрогнула. - мало ли что Триша сказала. Она тоже не все знает. - а ты знаешь? - это вопрос с подвохом. - парень аккуратно прошёлся рукавом в области рта и, сделав уверенный глоток кофе, вновь глянул сестре в глаза. Прежней обиды нет, только замешательство. - как рисунки каких-то девочек могут пустить такой слух? Почему им вообще верят? Если ты меня обманываешь- - Карен, я абсолютно серьезно. Понятия не имею почему именно на меня пал выбор, но это сработало. Тоже самое было с Твиком и Крейгом. Просто те отпетые решили, что они неплохо смотрятся вместе. Может ты этого и не помнишь, но тогда вся начальная школа суетилась вокруг них. Знаешь, как они потом мучились? Все попытки этому противостоять выворачивались наизнанку и становилось только хуже. Неудивительно, что они сдались и стали подыгрывать. - допустим. Я все ещё верю, что это не так. Тогда кто "он"? - он - кто? - мальчик с которым тебя решили свести. Он должен быть. - это мой... Хороший приятель? Одноклассник, бывший друг... Мы почти не общаемся сейчас, вряд-ли тебе это что-то скажет. Не имеет значения. - если бы я начала встречаться с кем-то, то ты, наверное, хотел бы знать все, не так ли? - это блеф. Мы же с ним не встречаемся по-настоящему. - как с тобой тяжело! - когда ты успела стать такой вредной? Впервые за долгое время на лице Карен, наконец, засияла сдержанная улыбка. Обстановка заметно разрядилась и девочка, вдумчиво рассмотрев свой перекус, все же принялась есть. Теперь старший брат мог выдохнуть относительно спокойно. - значит, вчера под кроватью был рисунок? Зачем ты принес его домой? - это случайность. Теперь ты понимаешь? Как я должен был тебе это объяснить? - как и сейчас. - Младшая вновь настороженно переглянулись с Кенни и, доев дольку картошки, постаралась стать более серьезной. - пообещай мне, что больше такого не будет, что у нас не будет секретов друг от друга, ладно? Хорошо? Пообещай! - я постараюсь, обещаю. Только после этого Маккормик смогла расслабиться окончательно. Она хотела верить Кенни. Карен уже далеко не малышка, она способна смотреть на ситуацию с разных сторон, старается понимать. Если бы брат поделился этим сразу, то можно было бы избежать сегодняшних слез и быть морально готовой. - что вы собираетесь делать с этим? Ты же не оставишь все как есть? - без идей. Я пригласил его к нам сегодня вечером. Подумаем что можно сделать. - я не буду мешать. Я хочу уйти к Трише. - снова? Ты зачастила ходить в гости к Такерам. - они совсем не против! Мне надо с ней это обсудить! Вдруг она расскажет мне что-то такое, что сможет тебе помочь? - как скажешь. Только недолго. - договорились. Потом ты обязан мне рассказать как все прошло. - ешь давай.. Морозный воздух обжигал легкие. Баттерс стремился идти как можно быстрее, иногда переходя на бег. Был страх "хвоста" и опасение неприятного совпадения, когда его могли бы поймать у дома Кенни. Под ногами хрустели опавшие огненные листья, а редкие лужи на асфальте взмывали в брызгах, окрашивая штанины в мокрые пятна. Неприветливая погода в конце октября, однако. Остановившись у старого дома, больше напоминавшего заброшку, чем жилье, Лео внимательно осмотрелся. Ничего не изменилось. Да и могло ли что-то измениться? Чтобы сделать хоть какой-то ремонт, у Маккормиков должен быть стабильный заработок, а об этом не приходилось говорить. Вздохнув и быстро оглядевшись, Лео робко постучал в дверь. Несмотря на то, что друзья Кенни зачастую легко залетали к нему без церемоний, Баттерс старательно придерживался манер, привитых ему с детства. Прислушавшись к звукам изнутри, он различал бормотание телевизора, громкий храп главы семейства и резкие, наполненные матерщиной шаги. Вдруг раздался грохот: что-то стеклянное с треском прокатилось по полу, явно посланное с ноги. Дверь, наконец, открылась. На пороге стоял Кенни. Одной рукой он держался за дверную раму, а другой сжимал левую стопу, корчась от ноющей боли. Какое-то время он недоуменно потупил на Баттерса. - что с тобой? Как селебрити от папарацци бегаешь? Попробуй пакет на голову. Весьма язвительно. Стотч саркастично усмехнулся в ответ. На нем была старая зелёная куртка с капюшоном, обвисшая на фигуе, а также черная тканевая маска, закрывающая половину лица. Выйти из дома в привычной одежде (особенно с намерением добраться до Маккормиков) было бы глупо. Он знал, как быстро неадекватные могут навести справки, а лишние взгляды ему ни к чему. - Так я сливаюсь с толпой. Совсем в открытую приходить к тебе рискованно! Да и... Мне казалось, что вспышка действительно была. Неважно, возможно я параноик... Глаза Кенни удивленно округлились. Он покачнулся на ногах, опуская ступню, и вскинул бровь. Сразу в памяти всплыл тот инцидент, когда он в отчаянии оправдывался перед Карен и старался объяснить происходящее молнией. Но ведь все произошло ДО. Разве это может быть как-то связано? - да нет, подожди! Ты тоже заметил? - что? "Тоже"? - да! Я думал, что мне показалось! Ребята ошарашенно замолкли, обмениваясь друг с другом недоумёнными взглядами. Ситуация казалась слишком подозрительной для обычного совпадения. В каждой шутке, как говорят, есть доля правды, и этот момент, казалось, не был исключением. Ничего не понятно, но если таких мелких совпадений станет больше, можно будет начать выстраивать некую картину происходящего. Мозаика. Баттерс, сделав шаг вперёд и растерянно шмыгнув носом, аккуратно заглянул в дом через порог. Внутри продолжал храпеть Стюарт, держа в руках потухший окурок дешёвой сигареты, с которого скапливалась пепельная дорожка. По первому этажу разносился слабый запах табака. Кенни, который всё это время стоял рядом, обернулся следом, но его лицо оставалось непроницаемым. Он уже привык к таким сценам. Опомнившись, парень слегка отступает, жестом приглашая гостя пройти внутрь. - мы не разбудим его? - вряд-ли. Чтобы звучать ещё более твёрдо и убедительно, Кенни набрался терпения и дождался, когда Баттерс окончательно войдёт в дом, затем с силой хлопнув дверью. В их "сарае" этот поступок считался дерзким - не дай бог стена треснет и эта аварийная коробка рухнет. Реакция на резкий звук оказалась ожидаемой: старший Маккормик спал как убитый. Лео лишь неловко хмыкнул, снимая маску и засовывая её в карман куртки. В целом было бы неплохо снять с себя верхнюю одежду, но Кенни мотнул головой, показывая Баттерсу, что лучше не зацикливаться на мелочах, а поторапливаться и уединиться в комнате. Баттерсу оставалось только послушаться. Комната, впрочем, почти не изменилась с тех пор, как Лео здесь последний раз побывал. Мелкие перестановки и минимум вещей. Свет мягко струился в центр комнаты, и в лучах солнечного света плавали частички пыли. Кровать, казалось, была заправлена, но зелёный плед на ней был слегка скомкан. Стены местами облупились, обнажая старый слой краски, а также были изрисованы въевшимися детскими рисунками. У самого входа находилась едва заметная разметка роста. Лео скинул с себя куртку и уселся на пол рядом с кроватью, стараясь не слишком навязываться в хозяйское пространство. Ему не хотелось выглядеть слишком нахально. Следом за ним в комнату вошёл Кенни, слегка хромая. Он осторожно закрыл за собой дверь, но замок не сработал с первого раза, был старым и расшатавшимся. Баттерс с любопытством выглянул и увидел на внутренней стороне двери постер. Надпись "Bristol Motor Speedway" ярко выделялась, а еле различимый рисунок гоночной трассы, из-за спины Кенни, выглядел смазанным и тусклым. Воспоминания проступали с трудом. Неужели Кенни до сих пор тащится по наскар? Это даже... мило. Вроде бы глупость, но что-то трогательное в этом было. Маккормик с глухим шлёпком плюхнулся на продавленный матрас и, лениво залезая в прикроватную тумбочку, выудил оттуда остатки бинта и спиртовую салфетку. Только тогда Баттерс заметил на чужом носке небольшое кровавое пятно с торчащим из ступни осколком. Бутылок в доме скапливалось немерено, и стоило только выпасть свободной минутке - Кенни с Кевином волокли их на подпольную сдачу стеклотары. Это, конечно, не решало всех их финансовых проблем, но позволяло хоть как-то пополнить скудный бюджет. И избавиться от мусора. Баттерс смотреть на всё это не хотел. Он отвернулся, пальцы нервно забарабанили по колену. Встреча как-то не задаётся. - ты...до сих пор большой фанат наскар? Кенни сразу поднял взгляд на парня и некоторое время смотрел на него в тишине, стараясь понять, откуда взялся такой неожиданный вопрос. Это немного отвлекло его от боли. - ага. Вдруг и я в гонщики пробьюсь? Кто знает... - так вот о чем ты мечтаешь.. - а чё такого? Мы с Кевином второй месяц пытаемся реанимировать одну старую тачку. - у тебя хоть права есть? - нет. Ещё нет. Думаешь без шансов? - у всех должна быть тайная хотелка. - хотелка? Ну так спасибо. - он натянул прямо на свежий бинт всё тот же несвежий носок, растянул губы в ухмылке и глянул на Баттера. - Ладно, хватит сверлить стенку, можешь поворачиваться. - все очень плохо? - ерунда. Небольшой шрам может останется. С этого момента между ними повисла тишина: неловкая, густая, почти интимная. Мысли обоих спутались в тугие клубки, и ни один не решался первым дёрнуть за правильную нитку, чтобы всё не развалилось окончательно. Это было странное, почти абсурдное положение дел: вы практически не общаетесь несколько лет, живёте каждый в своём аду, но стоит одному обратиться к другому за советом на виду не у тех глаз - и вот вы уже сидите в одной комнате, раздумывая, как бы развеять слухи азиатских девочек насчёт вашей ориентации. Шанс, что подобное в целом случится с кем-то - ничтожно мал, но в Южном Парке он никогда не равен нулю. Кенни бегал глазами по лицу Баттерса - тот сидел, сцепив пальцы в замок, и, кажется, даже дышал через раз. Маккормик постарался вспомнить, о чем размышлял совсем недавно, и наконец вспомнил. - так что насчёт вспышки? - что? А, ну... Мне показалось, наверное... Я думаю... - мне тоже показалось, - Кенни чуть наклонился вперёд, оперевшись локтями на колени. - Думаешь, нам вдвоём просто показалось? Когда ты её заметил? - вчера. Я спустился на кухню налить воды, и вдруг - яркая вспышка за окном. Я сначала не придал значения, но перед сном всё-таки задумался. - а я списал всё на молнию позавчера. - хочешь сказать, за нами следят? Мне было бы проще списать это на совпадение. - я разве отрицаю? - Кенни пожал плечами, но в голосе прорезалась тревога. - просто для меня это подозрительно. В школе последние дни я спиной чувствовал, что кто-то наблюдает. Может, это помешательство уже, не знаю.. - божечки-кошечки... - Баттерс заёрзал на месте. Он вдруг резко обернулся к окну, словно там прямо сейчас мог кто-то стоять, и, подскочив с пола, в два шага задёрнул шторы. Замер на секунду, прислушиваясь к звукам с улицы. Кенни наблюдал за ним, устало вздыхая, и машинально захрустел костяшками пальцев - привычка, выдавшая его собственное напряжение. - знаешь, вчера ради интереса я искал в интернете статью, по которой мы могли бы их посадить! - посадить? Зачем? Ты же знаешь, как работает наша полиция. Да и это как-то слишком... неравноценно. Посадить за пару рисунков? - за пару? - Баттерс нервно покачал головой. - Я ещё пару таких нашёл у себя в шкафчике сегодня. Если бы это была случайность, они бы не стали так в открытую издеваться. - я тоже находил у себя сегодня.Слушай, а вдруг это не они? Вдруг кто-то ворует их рисунки и специально подкладывает нам? - не знаю, - Баттерс беспомощно развёл руками. - Но какая разница? Может, это и неравноценное наказание за дурацкие рисунки, но разве не равноценно тому дерьму, что на нас вывалили? Им же тоже не пожизненное дадут... - ты бы смог накатать на них заяву? Он знал ответ. Баттерс устало вздохнул и, опустив плечи, сел на край кровати спиной к собеседнику. Его голос прозвучал обречённо, почти жалобно. - нет, конечно... Но кто-то же должен ответить за это! Это нечестно. Я правда не знаю что делать... - ты так бурно реагируешь... Рассказал Шарлотте? - пытался. Просто... она заблокировала меня. Везде. Трубку не берёт. Я думаю, нам просто нужно время остыть и всё обдумать. Может, тогда получится поговорить? Кенни замолчал. Он не планировал заходить так далеко в личное. Маккормик неуверенно пожал плечами и, потирая шею, отвёл взгляд куда-то в угол комнаты. Дело было очевидно не только в Шарлотте. - может. - а что насчёт тебя? - Баттерс повернулся к нему всем корпусом, заглядывая в лицо почти с отчаянием. - Твоя семья уже знает? Ты наоборот слишком спокойный. Губы Кенни дрогнули в слабой, едва заметной улыбке. Родители скоро узнают, да. Только вот что они смогут сделать? Маккормики-старшие не забивали на жизнь своих детей полностью, но и вовлечёнными в неё с головой их можно было назвать с огромной натяжкой. Максимум - ворчливо прочитают нотации и забудут через час, растворившись в пьяном угаре в своей спальне. И всё. А с Баттерсом всё иначе. - мои пока не в курсе, если тебя ЭТО волнует. А твои? Баттерс протяжно, надломленно вздохнул и, обессилев, плюхнулся спиной на матрас. Он закрыл лицо руками и замер. Кенни напрягся, приподнимаясь на локте и буквально нависая над ним в ожидании ответа. Тишина затягивалась. Наконец он приоткрыл лицо, давая понять, что все же собрался с мыслями. *** Подходя к дому, Баттерс почувствовал, как его сердце колотится в груди с невиданной силой. Это было давно знакомое ему ощущение - страх. Он уже привык к тому, что будет наказан за любую мелочь, и это не вызывало у него удивления. Но сейчас все было иначе. Обидно, но он даже не был виноват в том, что происходит. Лео не сомневался, что родители уже в курсе событий. У строгого надзирателя всегда будут уши по всей колонии. Так здесь и работало: кто-то из его знакомых узнал, шепнул одному, тот другому, и вот теперь половина города была в курсе. Даже если те азиатки просто шептались меж собой, это не отменяло того факта, что цепочка сплетен уже запущена. Баттерс неуверенно мялся у входной двери, скрестив руки на груди и пытаясь унять непокорные мурашки, бегущие по спине то ли от пронизывающего осеннего холода, то ли от ужаса. В голове вертелись мысли о том, как он встретится с родителями, что скажет, как объяснит свою невиновность. Он ведь может хоть вечность оправдываться, а слушать его и так и так вряд-ли станут. У Стотчей, по невиданной причине, больше верили "бля буду" словам дальних знакомых, чем искренним речам собственных членов семьи. Как только Баттерс перешагнул порог своего дома, его взгляд мгновенно зацепился за диван, где, всхлипывая и пытаясь вытереть под глазами следы потекшей туши, сидела мать. Ее опухшее от истерики лицо выдавало, что слезы текли долго и от души. Внутри вспыхнуло сочувствие. Картина была мрачной: заплаканная мама, её кожа, побледневшая от переживаний. Не сложно понять, что для Линды второй подобный "инцидент" в их маленькой семье был бы просто невыносим, особенно если вспомнить прошлый, весьма неприятный опыт. Для Лео в том числе. Женщина резко вздрогнула от звука закрывающейся двери. Баттерс попытался крыть себя во избегании взгляда, медленно и аккуратно снимая уличные вещи и пряча глаза в пол. Это не было стыдом, нет; скорее, картинка была настолько тошнотворно печальной, что Баттерс чувствовал, как внутри него все выворачивается, а его щеки непроизвольно зардевались. Команда "Стивен, он здесь" ощущалась почти одинаково с "всем встать, суд идет!". Вскоре из кухни появился отец, держа в руках чашку с горячим кофе, а на его лице все то же, давно изученное выражение, которое сочетало ярость и гордыню - вполне привычная для старшего Стотча смесь. Выход под вопли матери действительно удался на славу, и его эффектность была столь велика, что даже сам Леопольд не мог не оценить эту драматичную сцену. Теперь ему предстояло сыграть роль великого мученика и терпеть любые, даже самые несправедливые обвинения в свой адрес. Баттерс понимал: нужно подобрать правильный тон, смиренно раскаяться и проявлять послушание. Это сделало бы его положение менее унылым, и, возможно, даже облегчило бы участь. Как УДО за хорошее поведение. Мужчина подошёл так близко, что стало невыносимо тесно и душно. Пока папаша не начал свою бессмысленную проповедь, это была единственная возможность попытаться оправдаться. Лео глубоко вздохнул, сжимая кулаки, и медленно выдохнул. - Я знаю, что это звучит странно, но все, что вам сказали - не правда. Я могу объяснить! Это просто недоразумение! - Так теперь молодежь это называет? "Недоразумение"? С этого момента лучше было смолчать. Отец заткнул уши для всех разумных доводов и нашел идеальную точку старта для своей тирады. Поток разглагольствований об ответственности и моральных ценностях уже врывался в усталое сознание сына, стирая последнюю искорку надежды быть услышанным. Не Стивену судить Баттерса. Он хотя бы не изменял в мужских банях, пока дома его ждёт жена и ребенок. Лучше бы взглянул в зеркало и задумался над собственными ошибками. Но, к его удивлению, мужчину больше волновали не сплетни о том, что его сын встречается с парнем, а тот факт, что Баттерс изменил своей девушке. Эти слова заставили Линду всхлипывать еще громче. Вспомнила, как когда-то сама страдала от предательства. Конечно, сейчас Баттерс - это нечто вроде своего отца. Только осталось одно: вступить с Шарлоттой в законный брак, родить сына и пригласить Кенни в "кино" в день годовщины свадьбы. Он много рассказывал родным о своей подружке, ведь они, как не крути, вместе с четвертого класса. Светлая детская любовь, которую родители Стотча даже одобрили. Поразительно. Теперь он, получается, порушил прекрасную сказку. Лео и без того переживал из-за Шарлотты, а услышав те слова, почувствовал, как будто ему в сердце вонзили нож. Ведь она тоже, несомненно, видит эту ситуацию так. Все вокруг теперь видят это так. Он бы никогда не опустился так низко, никогда бы не предал любимого человека. Теперь его привычная броня из "мне все равно, они не понимают" не спасала, потому что ударили в неожиданно уязвимое место. Лео чувствовал, как его собственные эмоции начинают вырываться, не оставляя места для защитного механизма. Стивен продолжал давить на Баттерса своими моралями, прям как на занятии в лагере для "би-любознательных", уверяя, что знает путь истинный к свету и исправлению, ведь теперь даже такие места не способны помочь сыну. Он знал, что родители-католики верят в Иисуса Христа как в Сына Божьего и Спасителя человечества. И он сам верил в это. Теперь только слёзные молитвы и искреннее раскаяние могли вернуть Лео в утраченный облик в глазах Господа, как говорил Стивен. Он настаивал, что каждый кающийся должен назвать свой грех и твердо намереваться не повторять его впредь. Утаивание греха или отсутствие раскаяния только усугубляло ситуацию, делая любые попытки к искуплению недействительными. Но теперь Баттерс и вовсе впал в ступор. Разве он обязан просить прощения за то, чего не делал? Это люди вокруг делают его виноватым! Как бы он не старался это объяснить родителям, те явно даже не желали его слушать. Из приятного - это было единственное, что Стивен мог предпринять в качестве наказания. Если бы Баттерс просто оказался геем, тогда, возможно, Стивен мог бы дать ему 100 баксов "в качестве поддержки". Но поскольку его сын оказался гей-изменщиком, эти 100 баксов превратились в символ сурового родительского надзора и были изъяты. Ноль на ноль ничего не дал. По кошельку Леопольда сейчас это не нанесёт страшного удара, он не лишится возможности купить себе пиццу чтоб поесть с друзьями за те деньги, которые уже имел. Однако весь оставшийся месяц превратится в испытание: ни одного нового доллара в кармане, под жестким контролем родителей, где каждое его действие будет на виду, а каждое желание останется без исполнения. После школы Баттерс не сможет задерживаться как прежде, будет вынужден торопиться домой. И все же на правах старшеклассника он имел право оставаться в школе для решения прочих выпускных вопросов. Стивен и Линда не в силах были ругать сына за его стремление к "учебе". И вот итог всего этого получасового спектакля: лишение карманных денег на ближайший месяц, навязанное чувство вины, еще более жесткий контроль со стороны родителей и обещание прийти к отцу Макси на исповедь. И в этом было что-то ироничное - ведь, по слухам, сам отец Макси в молодости был "таким же". Все не так уж и плохо. *** Чисто по-человечески, сердце сжималось от жалости к Баттерсу. Его мир был зажат в тисках тирании невидимых для Кенни, который дышал горькой свободой нищеты. Ни Стюарт, ни Кэрол, в их редких попытках казаться значимыми, почти никак не могли повлиять на сына. Полное отсутствие болевых точек. У него была только одна забота, и эту "заботу" они не тронут, почти наверняка. А Леопольд Стотч? Идеальная глина. Мягкий, податливый, «да, сэр/конечно, сэр». Лепи из него что хочешь - ни слова поперёк. В голове не укладывалось то, как легко родичам было поверить в его оплошность. Баттерс из-за всех сил стремился быть идеальным, но родной отец был склонен замечать только косяки. Мужик застрял в своей параноидальной тревоге так глубоко, что доверял шепоту любых проходимцев, но не голосу собственного сына. Шарлотте он тоже, казалось, не давал никаких поводов в себе сомневаться. Даже возлюбленной было легче поверить подружкам, прежде чем он успеет сказать в свою защиту хоть что-то. И это, чёрт возьми, не характеристика Лео. Это прямое доказательство того, что людям хочется верить волнующим сплетням больше, чем наводить какие-то справки. Даже родителям. Даже девушке. - дерьмо... А ты в целом как? Серьезно нацелен? Видишь с ней какое-то..я не знаю.. дальнейшее будущее? - я думал об этом. Не хочу расставаться больше. Хочу никогда больше не давать повода сомневаться в себе. Мы пробыли на расстоянии достаточно долгое время. На самом деле, я даже рассматривал учебные заведения в ее городе когда-то! Глупо, да? - наверное. Хочешь быть Канадцем? - быть рядом. - Баттерс задрал голову и замолчал, о чем то размышляя. Кенни казалось очаровательным то, как наивно, по его мнению, размышлял Стотч. - знаешь, это чем-то похоже на ситуацию Крейга и Твика. - началось. Тоже хочется пообсуждать их? Серьезно? - ну... Нет? Просто похожая проблема! - проблема это то, что им не дают возможности побыть порознь. Везде о них говорят. - да нет же! Точнее да, но.. Это Крейг так думает. - думаешь только Крейг? Откуда тебе знать? - потому что с Твиком я уже разговаривал. Кенни с вызовом слегка наклонился вперёд, обеими руками обхватив колено. Баттерс не мог этого не заметить, начиная неловко стукать своими кулаками друг об друга в точности как в детстве. - правда? - подкараулил меня в коридоре. Они считают наше с тобой положение выгодным. Видят отдых в том что мы переманили внимание девчонок на себя. Да, звучит странно и нелогично, но Твик вовсе не хочет быть отдельно от Крейга! Он боится этих перемен. Ему нужен отдых от лишнего внимания которое вгоняет его в стресс, а без Крейга он не справится с этим. Я не знаю как ещё объяснить! - Баттерс резко приподнялся, ударяясь лбом об лоб Кенни. Искры и звёздочки забегали перед глазами под шипящий дуэт двух возмущающихся, охающих старшеклассников. Лео стыдливо потер лоб, сев в позу лотоса. Давно он не чувствовал себя таким лузером. Кенни откинулся обратно на спинку кровати, положив руку на свой ушибленный лоб и обидчиво хмурясь. - прости.. - я не тороплю тебя! Подумай и расскажи нормально, Баттерс. - прости! - Стотч еле заметно прикусил нижнюю губу, задумчиво пряча глаза в пол какое-то время. - он сказал, что Крейг перекидывает на него все оставшиеся проблемы, если переезжает из Южного парка, бросает его. Твик думает что бесит, и Крейг так ещё и от него избавляется, от его внимания в том числе! Вот. Кенни почесал затылок. С Твиком он не разговаривал, но с Крейгом о произошедшем поговорил вдоволь. Сейчас они с Баттерсом, по сути, совершенно ничем не отличаются от Яой-фанаток? - я разговаривал с Крейгом. - да?! И что? - На самом деле я немного повлиял на их расставание...Он мне рассказал свою версию. Она отличается. Крейг просто устал от того, что каждый раз, когда он находится рядом с Твиком, к ним притягивается слишком много внимания. А с Твиком он, ну... ты сам знаешь. За пределами Южного парка о них не говорят. Парни друг друга поняли. Конечно, версии конфликтующих сторон будут отличаться, важно выслушать каждую, даже если это произошло неосознанно. Кенни стало как-то не по себе от услышанного. Вряд-ли бы так говорили о людях, на которых тебе все равно. Баттерс же из услышанного понял только то, что главная причина ссор этих двух - сложность в общении. Точнее, сложность в том, чтоб проговаривать накопившееся обиды. Даже если ваш союз строиться исключительно на чужом фанатизме, стоит делиться своими переживаниями прежде, чем последствия станут необратимыми. Хотя, если так подумать, у кого бы не было ссор за такое длительное время вместе? Оба затихли. Каждый, кажется, начал думать о чем-то своем, но идейная лампочка все же загорелась над головой Баттерса. Кенни вопросительно вскинул бровь, когда Лео возбуждённо хлопнул ладонями по матрасу.