Backstage of the party

Ин Хо не часто ходил на подобные тусовки. У него были другие идеи, как провести вечер перед выходными. Обычно это была какая-нибудь симпатичная девчонка, с которой всё проходило по отработанному сценарию: пара коктейлей, пара комплиментов, а потом секс на заднем сиденье отцовского седана, после которого каждый возвращался к своей жизни. Но сегодня что-то пошло не так. И он даже знал, что. У этого «не так» даже имя было. Сон Ки Хун. Этот придурок бесил его уже несколько лет одним своим существованием. Своей поношенной кожанкой, своими дешёвыми сигаретами и этой дурацкой манерой смотреть прямо в глаза, будто он знает об Ин Хо какую-то грязную тайну. Эта неделя выдалась особенно отвратной. Стажировка в фирме отца превратилась в бесконечную череду правок скучных контрактов под надзором помощника, который явно метил на его место. Дома давила тишина и ожидание соответствия «высоким стандартам». Последней каплей стал утренний слух. До Ин Хо дошло, что Сон Ки Хун — этот наглый уличный выскочка — во всеуслышание сделал ставку. Поставил внушительную сумму на то, что «великий Хван Ин Хо» ни за что не явится на общажную вечеринку, даже несмотря на приглашение общего знакомого. Мол, местечко слишком отстойное для «птицы такого высокого полёта». Ин Хо взбесило то, что этот придурок сорвёт куш на его отсутствии. Хван пришёл сюда только ради того, чтобы эти деньги не достались Сону. Чтобы увидеть его разочарованную рожу, когда он переступит порог этого бетонного клоповника. Но триумфа не случилось. Когда Ки Хун увидел его в компании общих знакомых, он лишь мазнул по нему наглым взглядом и ухмыльнулся так, будто именно этого и ждал. Будто он заманил Ин Хо в эту ловушку и теперь наслаждался зрелищем. И теперь с недовольной рожей ходил сам Ин Хо. Он сидел в дальнем углу на продавленном диване, сжимая в пальцах горлышко полупустой бутылки соджу. Дешёвое пойло обжигало горло, оставляя мерзкое послевкусие, но Ин Хо упрямо делал глоток за глотком, изредка наблюдая за тем, что происходило в центре комнаты. А там Сон развлекался по полной. Рядом с ним крутилась какая-то первокурсница, заглядывающая ему в рот. Ки Хун вел себя максимально бесцеремонно: его рука по-хозяйски лежала на её талии. Сон с нахальной улыбкой отпивал соджу прямо из горла и, не глотая, притягивал девицу к себе, впиваясь в её губы. Это выглядело грязно и вызывающе. Ин Хо видел, как капля прозрачной жидкости стекает по подбородку Ки Хуна. «Животное», — пронеслось в голове у Хвана. Ки Хун вдруг оторвался от девчонки и, прищурившись, посмотрел прямо в угол, где сидел Ин Хо. Его взгляд был тяжёлым и насмешливым. Он медленно облизал губы, не сводя глаз с «мажора», и Ин Хо понял: Сон делает всё это специально. Для него. Пружина внутри Ин Хо натянулась до предела. Ему хотелось либо разбить эту бутылку о чью-нибудь голову, либо вылететь отсюда вон. Но он продолжал сидеть, чувствуя, как ярость смешивается с чем-то тёмным и тягучим, чему он пока не решался дать название. Хван чувствовал, как внутри всё плавится от этой липкой нездоровой атмосферы. Он потянулся к столу, стоявшему рядом, взял новую, ещё запечатанную бутылку соджу. Сделал глоток, не отрывая взгляда от центра комнаты, где Ки Хун продолжал своё шоу. Сон снова притянул к себе первокурсницу, перехватывая её за затылок. Его движения были ленивыми, хищными. Он сделал очередной глоток и, не проглатывая прозрачную жидкость, впился в губы девушки. Та задыхалась, смеясь и пытаясь увернуться, и в какой-то момент напиток сорвался, крупная капля выплеснулась изо рта и быстро скатилась по бледной шее девушки, исчезая в глубоком декольте её дешёвого топа. Ки Хун отстранился и хрипло рассмеялся. Девушка что-то пищала, вытирая грудь, но Сон вдруг замер. Его взгляд, острый и насмешливый, метнулся в угол, к Ин Хо. Прямо в глаза, не разрывая контакта ни на секунду. А потом нахал вызывающе подался вперёд. Его язык мазнул по нижней губе девушки, собирая остатки влаги, а затем, следуя точно по влажной траектории капли, начал медленно спускаться ниже. Он слизывал соджу с её кожи, двигаясь от самых губ вниз, к ложбинке между грудей, пока девица замирала в его руках, краснея до корней волос. Ин Хо внезапно почувствовал жар. Это не было похоже на обычное опьянение от дешёвого спирта. Это был плотный удушливый ком, застрявший где-то в солнечном сплетении и стремительно спускающийся ниже. Горлышко бутылки в его руке казалось ледяным, а ладонь Ин Хо — обжигающе горячей. Он видел, как двигается кадык Ки Хуна, когда тот сглатывал, видел его шальную, торжествующую ухмылку. То, что делал Ки Хун — грязно, прилюдно, на глазах у всех, вызывало у Ин Хо дикую, почти физическую тошноту, пополам с таким мощным возбуждением, что во рту стало сухо. — Ублюдок, — выдохнул Ин Хо, чувствуя, как кожанка становится тесной в плечах, а пульс бьёт в виски в такт тяжёлым басам из колонок. Он сделал ещё глоток и резко поднялся. Коридор общежития встретил привычным хаосом: полумрак, эхо чьего-то смеха и тяжёлый застоявшийся воздух. Ин Хо пошёл в самый конец, туда, где маячил прямоугольник открытого окна. Осень в Сеуле в этом году была ранней. Как только Хван остановился у подоконника, в лицо ударил поток ледяного воздуха. Он жадно вдохнул его, опираясь ладонями о бетонный отлив. На улице моросило, неоновые вывески вдалеке расплывались в серой дымке, а редкие машины шуршали шинами по мокрому асфальту. Дрожь пробрала тело, но это было именно то, что нужно. Холод помогал выветрить из головы образ языка Ки Хуна, скользящего по чужой коже. Ин Хо закрыл глаза, подставляя лицо ветру. Но жар внизу живота никуда не делся. Он пульсировал, вступая в конфликт с осенним холодом. Ин Хо сжал пальцы в кулаки так, что костяшки побелели. Он пришёл сюда, чтобы не дать Ки Хуну выиграть деньги, а в итоге... в итоге чувствовал себя так, будто его самого выставили на кон и проиграли. За спиной послышались уверенные шаги. Скрип кожи о кожу и тихий щелчок зажигалки. Ин Хо не оборачивался. Он узнал этот звук, этот ритм и этот запах — смесь табака и соджу, которое Ки Хун только что слизывал с шеи первокурсницы. — Что, — раздался хриплый голос совсем рядом, почти у самого уха, — свежего воздуха захотелось? Или картинка в комнате оказалась слишком яркой для твоих нежных глазок? Ин Хо не обернулся, даже когда почувствовал, как тяжёлое, пропитанное табачным дымом тепло Ки Хуна накрыло его со спины. Холодный осенний ветер из окна хлестал по лицу, но затылком он ощущал жар, исходящий от чужого тела. Ки Хун подошёл вплотную, сокращая последние сантиметры. Он не просто встал рядом, он вдавил Ин Хо в подоконник, наваливаясь грудью на его лопатки. Сон затянулся, и Ин Хо увидел краем глаза оранжевый огонёк сигареты. А затем почувствовал, как дым медленно выдыхается ему прямо в шею, обволакивая кожу серым облаком. Ки Хун подался ещё ближе. Его рука, легла рядом с ладонью Ин Хо, запирая его в кольцо. Он медленно, почти лениво провел кончиком языка по мочке уха Хвана, пробуя его на вкус, а затем прикусил её, коротко, остро, до вспышки боли в глазах. Ин Хо судорожно выдохнул. Его тело, привыкшее к предсказуемым ласкам, сейчас реагировало на эту грубость с пугающей скоростью. — Блять, Ки Хун... — выдохнул он, пытаясь придать голосу прежнюю ледяную уверенность, но тот сорвался на полушёпот. Ки Хун не ответил. Вместо этого он плотно прижался пахом к его ягодицам, медленно и недвусмысленно качнув бёдрами. Сквозь плотный деним джинсов Ин Хо почувствовал твёрдое возбуждение хулигана. Тот потёрся о него нагло и властно, заставляя Ин Хо вздрогнуть всем телом. Этот импульс пробил его насквозь — от солнечного сплетения, где всё скрутило тугим узлом, до самого низа, отзываясь тягучей пульсацией. Гордость Ин Хо ещё пыталась сопротивляться, но его спина сама собой прогнулась, неосознанно ища больше этого грубого контакта. — Ну что? — Ки Хун обхватил его шею ладонью, заставляя немного запрокинуть голову. — Расскажи мне ещё раз, какой я мусор. Давай. Посмотри мне в глаза и скажи, что тебе это не нравится. Ин Хо закусил губу до металлического вкуса, чувствуя, как холодный ветер перемешивается с горячим дыханием на его коже. В голове слегка шумело, но даже сквозь этот туман Ин Хо заставил себя язвительно усмехнуться. — Что, Сон... — он чуть повернул голову. — Неужели девчонка тебя бросила? Не оценила твои... собачьи замашки? В ответ раздался низкий вибрирующий смешок. Ки Хун не сдвинулся ни на миллиметр. Наоборот, наклонился к шее и больно оттянул нежную плоть зубами, оставляя за собой пылающий след. Ин Хо рванул воздух ртом, выгибаясь в спине и неосознанно вжимаясь задом в чужой пах. Боль обожгла рецепторы, но тут же превратилась в неконтролируемое удовольствие. Сон не отпускал, он жадно всасывал кожу, ставя глубокий багровый засос, который завтра невозможно будет спрятать. — Блять... — выдохнул Ин Хо, чувствуя, как колени начинают подкашиваться. — Сука, что ты творишь... Его голос сорвался, превращаясь в неровный хрип. Холодный воздух из окна больше не спасал — жар, исходящий от Ки Хуна, затапливал всё пространство между ними. Ки Хун бесцеремонно просунул ладонь под край футболки Ин Хо. Его рука, огрубевшая, но обжигающе горячая, мгновенно нашла путь к обнажённой коже. Он грубо сжал бок Хвана, сминая пальцами податливую плоть, и притянул его к себе так плотно, что между их телами не осталось даже миллиметра воздуха. — Пиздец, как хочу тебя. Веришь? — выдохнул Ки Хун прямо в покрасневшее ухо Ин Хо. Тот зажмурился, чувствуя, как чужие пальцы поднимаются выше по рёбрам, оставляя за собой горящие следы. Он хотел что-то возразить, съязвить, вернуть себе хоть каплю ледяного контроля, которым так гордился, но вместо этого из горла вырвался лишь рваный вдох. Ки Хун снова качнул бёдрами, втираясь в него жёстко, почти болезненно. — Давно уже, — добавил наглец, и его зубы снова коснулись мочки уха. — С того самого дня, как ты послал меня нахуй. Хотелось приложить тебя об стену и посмотреть, как ты будешь стонать. Ин Хо коротко и хрипло рассмеялся. Он чуть запрокинул голову, подставляя шею под холодный ветер из окна, и скосил взгляд на Ки Хуна. — Да ты, оказывается, злопамятный, Сон, — выдохнул он. — Столько лет бережно хранить в памяти мой посыл... Не знал, что мои слова так глубоко западают тебе в душу. Или куда там они тебе запали? Ин Хо дерзко качнул тазом в ответ, принимая правила этой грязной игры. Его пальцы, до этого судорожно сжимающие подоконник, переместились на предплечья Ки Хуна, вцепившись в жёсткую кожу куртки. — Ты несколько лет копил это в себе? Какое трогательное постоянство для такого... — Ин Хо запнулся, когда рука Ки Хуна под его футболкой сжала кожу до синяков, — для такого отброса. Ки Хун раздражённо и грязно выругался. — Заткнись, — прорычал он. Рука скользнула вниз, к поясу джинсов. Указательный палец медленно, дразняще пробрался под тугой край, прочерчивая линию вдоль тазовой кости, задевая кромку белья. Ин Хо замер, перестав дышать. — Выбирай, — прошептал Сон. — Либо ты прямо сейчас снова посылаешь меня нахуй и уходишь, либо... Палец под тканью джинсов надавил чуть сильнее. Воздух в коридоре стал невыносимо тяжёлым, пропитанным запахом дождя, табака и животного желания. Ин Хо рвано выдохнул. — Да пошёл ты, — вытолкнул он из себя. Резко развернулся в кольце рук Ки Хуна, едва не сбив его с ног своей внезапной агрессией. Ладони железной хваткой вцепились в воротник потёртой кожанки. Хван буквально ворвался языком в рот Ки Хуна, заставляя того отступить на шаг и удариться спиной о стену коридора. Ин Хо целовал его с какой-то яростной жадностью, будто пытался выкачать из него весь кислород. Кусал губы, вторгался глубже, чувствуя, как Сон на мгновение замер от неожиданности. Руки Ки Хуна переместились с талии Ин Хо на его затылок, пальцы впились в волосы, фиксируя голову мажора так, чтобы тот не мог отстраниться ни на миллиметр. Ин Хо чувствовал, как его прижимают к стене, как колено Ки Хуна снова вклинивается между его бёдер, выбивая из лёгких остатки воздуха. Он не мог дышать, не мог думать. Дверь подсобки захлопнулась с глухим звуком, окончательно отрезая их от внешнего мира. Здесь, среди швабр, вёдер и старых стеллажей, не было ни окон, ни сквозняка, густая темнота и запах пыли. Ки Хун не разрывал поцелуй ни на секунду. Он впечатал Ин Хо спиной в закрытую дверь, наваливаясь всем весом, его зубы мазнули по нижней губе мажора, заставляя того хрипло выдохнуть прямо ему в рот. — Добегался, — прорычал Ки Хун. Дыхание было обжигающим, прерывистым. — Заткнись, — выдохнул Ин Хо, скользнув рукой вниз, бесцеремонно накрывая чужое возбуждение через ткань джинсов. Ки Хун утробно рыкнул. Этот звук отозвался в самом низу живота Ин Хо тягучей болью. Сон резко перехватил его запястья, вскидывая их над головой и прижимая к двери. Свободной рукой рванул ремень джинсов Ин Хо и снова впился в шею, на этот раз не просто кусая, а оставляя глубокий влажный след, поднимаясь выше к уху. Ладонь нырнула под одежду, сминая горячую кожу бёдер. Ин Хо сорвался на первый, по-настоящему громкий стон, который эхом отразился от тесных стен. В какой-то момент Ки Хун толкнул его слишком сильно. Ин Хо больно стукнулся затылком о поверхность двери так, что в глазах на мгновение посыпались искры. — Сон, блять... — прошипел Ин Хо, пытаясь восстановить сбитое дыхание. — Аккуратнее. Ты мне череп вскроешь раньше, чем закончишь. И... у меня никогда не было с парнями. Он ожидал чего угодно: издёвки или того, что Ки Хун просто проигнорирует его слова. Но Сон лишь замер на секунду, а потом по-доброму, почти мягко рассмеялся прямо в изгиб его шеи. — Не страшно, — прошептал наглец. — Расслабься. Ки Хун резко опустился ниже, и звук расходящейся молнии на джинсах Ин Хо возвестил о том, что точка невозврата пройдена. Ин Хо вцепился пальцами в плечи Ки Хуна, чувствуя, как холодный металл заклёпок на куртке впивается в ладони. Сон действовал решительно, но в его движениях сквозила странная мягкость. Он освободил Ин Хо от тесной ткани джинсов. Прохладный воздух подсобки на мгновение коснулся разгорячённой кожи, тут же сменяясь жаром чужих рук. Сон не торопился. Он поднялся, снова оказываясь лицом к лицу с Ин Хо, и прижал его к двери. В полумраке подсобки глаза Ки Хуна блестели привычным азартом. Он обхватил Хвана ладонью, медленно и плотно ведя вверх, а затем большим пальцем дразняще мазнул по самой головке, собирая выступившую влагу. Ин Хо судорожно выдохнул, закидывая голову назад и снова ударяясь о дверь, но на этот раз глухо и почти неощутимо. Весь мир сжался до этого прикосновения, до этой тяжелой пульсации внизу живота. Ки Хун не сводил с него глаз. Чуть сжал пальцы, меняя ритм, заставляя Ин Хо рвано стонать, забыв о гордости и о том, кто именно сейчас держит его в руках. Ладонь была горячей и шершавой, каждое движение отзывалось разрядом, прошивающим позвоночник. Ин Хо чувствовал, как слабеют ноги, как пальцы начинают подрагивать. Ки Хун наклонился к самому его уху, обжигая кожу своим неровным дыханием. На мгновение замер, просто наслаждаясь тем, как быстро бьётся пульс Хвана под его ладонью, а затем снова двинул рукой, на этот раз быстрее и увереннее. Сон медленно подался вперёд, сокращая те немногие сантиметры, что разделяли их лица. Провёл кончиком языка по нижней губе Ин Хо, слизывая капельки крови. А затем Ки Хун накрыл его губы своими. Поцелуй был глубоким, влажным и тягучим, наполненным привкусом табака. Когда Ки Хун нехотя разорвал поцелуй, между их губами на секунду натянулась тонкая нить слюны, а затем начал медленно опускаться, пока не оказался на коленях. Когда горячее дыхание Ки Хуна коснулось члена, Ин Хо рвано выдохнул. Первое прикосновение языка было влажным и дразнящим, заставив Хвана издать приглушенный звук, похожий на скулёж. Ки Хун действовал уверенно, обхватив Ин Хо руками за бёдра и притягивая его к себе ещё ближе, лишая последней возможности отступить. Одна из рук плотно обхватила член у самого основания, а вторая ладонь скользнула ниже, нежно, но ощутимо сжимая яички. Ин Хо рвано выдохнул, и этот звук перешёл в сдавленный всхлип, когда он почувствовал первое прикосновение горячего языка. Сон взял его в рот медленно, глубоко, продолжая вызывающе смотреть прямо в глаза. Ин Хо чувствовал невыносимый контраст: мокрый жар чужого рта, твердость ладони у основания и прохладный воздух подсобки на своей коже. Ки Хун двигался ритмично, с каждым разом заглатывая глубже, заставляя Ин Хо выгибаться в спине и вжиматься лопатками в дверь так сильно, что та начала жалобно поскрипывать. Пальцы Сона ниже чуть сжались, усиливая давление, а язык внутри начал дразняще оглаживать уздечку. Ин Хо зажмурился на мгновение, не выдержав. Но тут же снова распахнул глаза, когда наглец резко прибавил темп. В момент, когда Хван окончательно потерял связь с реальностью, а бёдра начали непроизвольно толкаться навстречу жаркому рту, Сон внезапно отстранился. Влажное тепло исчезло так резко, что Ин Хо едва не сложился пополам от оглушительной пустоты. Он тяжело рухнул спиной на дверь, жадно хватая ртом воздух. В голове всё ещё пульсировало, кровь стучала в висках, требуя немедленного завершения. — Какого… — выдохнул Ин Хо, и его голос, хриплый и надломленный, прозвучал жалобно. Он уже собирался возмутиться, выдать очередную колкость о том, что Ки Хун даже довести дело до конца не может, но слова застряли в горле. Он застыл, во все глаза глядя на то, что происходило в полумраке прямо перед ним. Ки Хун, тяжело дыша и не сводя с него потемневшего, хищного взгляда, медленно поднялся с колен. Пальцы, до этого терзавшие кожу Ин Хо, теперь уверенно легли на пряжку ремня. Раздался отчётливый металлический щелчок, а за ним — резкий звук расходящейся молнии джинсов. Ин Хо почувствовал, как по спине пробежал настоящий мороз, моментально сменившийся новой волной жара. Возмущение испарилось, уступая место страху вперемешку с желанием. Ки Хун сделал шаг вперёд, снова втискиваясь коленями между разведенных бёдер Ин Хо. Он бесцеремонно освободил себя, и Ин Хо увидел в темноте его возбуждение. — Думал, я позволю тебе просто кончить и уйти? Ки Хун прижался к нему вплотную, кожа к коже. Он начал двигаться — медленно, с тягучим нажимом, имитируя толчки. Ин Хо судорожно выдохнул, закидывая голову назад и в очередной ударяясь о дверь. Ощущение того, как их плоть соприкасается, влажная от слюны и предэякулята, горячая, было почти невыносимым. Это было гораздо острее, чем просто рука или рот. — Блять... Ки Хун... — простонал Ин Хо. Сон двигался ритмично, жёстко втираясь в него, заставляя их члены сталкиваться и скользить друг по другу. Ки Хун обхватил лицо Ин Хо ладонью, заставляя смотреть на себя. Он прибавил темп, вбиваясь в Хвана всем телом, чувствуя, как тот дрожит и выгибается в его руках. Ин Хо вскинул руку и обхватил их обоих. Кольцо из его пальцев сделало ощущения острее, почти болезненными. Хван подался вперёд, сминая чужие губы своими в яростном поцелуе. При очередном толчке Ки Хун вздрогнул. Его тело пробила судорога приближающегося финала, и он непроизвольно прикусил нижнюю губу Ин Хо. Резкая вспышка боли заставила мажора замычать в поцелуй, а на губе мгновенно выступила крохотная капля крови. Ки Хун тут же отстранился на миллиметр, но лишь для того, чтобы жадно зализать эту ранку. Его язык, прошёлся по разбитой губе, слизывая кровь вместе с вырывающимся стоном. Рука Ин Хо, сжимающая их обоих, чувствовала, как пульсирует каждая жилка, как нарастает давление, готовое вот-вот взорваться. Кольцо пальцев судорожно сжалось, когда внутри всё натянулось. Ин Хо рвано выдохнул прямо в губы Сона, и в ту же секунду его тело пробрала судорога. Он выгнулся дугой, вжимаясь затылком в дверь, и его стон захлебнулся в новом глубоком поцелуе. То, как отчаянно и сильно сжалась чужая ладонь, стало последней каплей для Ки Хуна. Он хрипло выругался в чужой рот и спустя мгновение сорвался следом, до боли вжимая Ин Хо в дверь, чувствуя, как их общая горячая разрядка пачкает животы и пальцы, окончательно стирая границы между ними. Несколько секунд в подсобке было слышно только загнанное хриплое дыхание. Ки Хун не спешил отстраняться, уткнувшись лбом в плечо Ин Хо, пока его сердце выбивало сумасшедший ритм о грудную клетку. На губе Ин Хо всё ещё горела солёная ранка, а в голове стоял оглушительный звон. Ки Хун медленно поднял голову, глядя на тяжело дышащего Хвана. На лице Сона промелькнула тень довольной усмешки. — Ну что, «первый раз» засчитан? Ин Хо судорожно выдохнул, чувствуя, как предательски дрожат колени и как липнет к коже одежда. Он мазнул тыльной стороной ладони по разбитой губе, глядя на пятнышко крови, и заставил себя вскинуть подбородок. — Это было... любопытно. Но не надейся, что я теперь буду бегать за тобой. Ки Хун не шелохнулся, лишь его взгляд стал ещё более колючим и насмешливым. Он медленно убрал руку от двери над головой Ин Хо, но вместо того, чтобы отойти, большим пальцем стёр остатки крови с губы Ин Хо, намеренно надавив на ранку чуть сильнее, чем нужно. Тот дёрнулся. Он замер в миллиметре от его рта и обжигающе прошептал прямо в приоткрытые губы: — Ну, хочешь, я побегаю? Ин Хо замер, чувствуя, как по коже снова пробегает волна жара. Он внимательно изучал лицо Ки Хуна, выискивая в нём признаки издёвки, но внезапно в его собственных глазах, затуманенных страстью, промелькнула едва заметная хитринка. Ин Хо чуть заметно повёл плечом, возвращая себе часть своего привычного высокомерия, но теперь оно было пропитано чем-то новым — опасным и азартным. — Это будет занимательно.