Последний долг себе

- Могло быть и хуже, - Гай хлопает по плечу и привычно улыбается фирменной улыбкой. Его тело - мозаика, наспех собранная врачами несколько лет назад. Функционировать будет - полноценно работать - уже никогда. Гай не унывает - смирился со своей новой ролью. Говорит о том, что эти шрамы - напоминание о битве, в которой ему удалось одержать если не победу, то внести значительный вклад в войне и показать пределы своего собственного тела. - Могло быть и хуже, - тихо вторю старому другу. Глаз, где когда-то был шаринган, что беспощадно вытягивал чакру, постоянно чешется. Удивительно, но стоило только от него избавиться и получить самый обычный, как оказалось, что я не такой уж и быстрый. Тяжело признавать то, что все мои предыдущие заслуги принадлежат преимущественно глазу бывшего друга, а не мне самому, хоть это всегда было очевидным. Раньше я соответствовал статусу хладнокровного убийцы. Теперь же не более чем среднестатистический джонин с приличным боевым опытом. Былая тень собственного имени. Не Шаринган Какаши, а просто Какаши Хатаке. Имя, которое теряется во множестве других, таких же невзрачных. Чай обжигает горло. Сегодня опять было совещание. Совет старейшин и главы кланов вновь решали, кто займёт место на посту вместо Цунаде. Уже четвёртый год, как решить не могут. Ещё недавно кресло Хокаге чуть ли не силком всучивали мне, готовы были отдать его мне даром, лишь бы руководил деревней. Сейчас же ситуация кардинально изменилось. Старейшины, заметив моё полнейшее отсутствие лояльности к их идеям и желаниям, а также мои намерения разобраться с наследием Корня, выступили решительно против моей кандидатуры. Молодые главы клана Яманака и Нара, ранее выступавшие решительно "за", с каждым годом становились менее уверенными в своих убеждениях: ни для кого не секрет, что без шарингана я стал многократно слабее. А в деревне Листа всегда считалось, что у власти должен стоять сильный лидер, а не покалеченный джонин, ставший пережитком прошлого и стремительно утрачивающий свой былой авторитет. Заполнять бумаги особого ума не надо, но не за харизматичным человеком никто не пойдёт. Каждый Хокаге был гордостью и всеобщим достоянием, чьё лицо удостаивалось чести быть увековеченным в камне. Я же теряю в уважении настолько стремительно, будто кто-то или что-то намеренно на меня наговаривает. Мои заслуги со временем начали меркнуть. С шести лет я был шиноби: выполнял миссии, был в АНБУ, в Корне, чунином, джонином, шпионом, сенсеем. И вот сейчас мне 35. К этому солидному возрасту я успешно выполнил 1141 миссию разного класса. Это великолепный показатель колоссального опыта. Я учил джинчуурики, Учиху и гражданскую девочку. Нет того, с кем я не смог бы работать. Переговоры, бюрократия, дипломатия, наставления - всем этим я владею в совершенстве. Но отсутствие шарингана поставило жирную точку на моей многолетней карьере. Я неудобный, а теперь ещё и утратил силу. Старые главы кланов за меня не станут вступаться, молодые - не решатся. Слова Цунаде ни для кого не авторитет. А когда ржавый ненужный гвоздь слишком сильно торчит и царапает ногу - остаётся всего одно решение. И в такой ситуации возникает лишь один вопрос: когда оно будет принято. - Мне пора, - сидеть и пить чай с Гаем, безусловно, приятно. Но когда это становится практически единственным развлечением, а ты ещё не на пенсии - ощущения не из приятных. Миссий новых не дают, да и в целом постепенно меня отгораживают от политики. Может, уйти? Хах, да кто даст? Сразу поставят на мне статус нукенина, объявят охоту. Знаем - проходили. Слишком умный, чтобы дать уйти, слишком слабый, чтобы не попытаться убить. Солнце стремительно двигается к закату. Летний зной стоит страшный. На лбу моментально собираются капли пота, а в горле пересыхает. Отвратительный бессмысленный день, как и все предыдущие. - О, Какаши-сенсей! Знакомый тёплый голос, от которого на душе становится легче. - Я же говорил звать меня просто Какаши, - подхожу к девушке, что остановилась в тени с продуктовыми пакетами. С её лба крупными бусинами стекает пот. Она могла бы добраться намного быстрее до дома, если бы не была в особом положении. Живот уже стал ощутимее округляться. Ей бы не бегать от работы домой и обратно, попутно таская тяжести, а отдыхать. Она это явно заслужила. - Давай я всё же оставлю тебе нинкена, который будет передавать твои пожелания. Ты же знаешь, мне всё равно практически нечего делать, так что куплю всё, что тебе нужно, - беру из рук девушки пакеты, которые она пару секунд всё равно упрямо не хочет отдавать, пока со смирением не отпускает. - Да я и сама прекрасно справляюсь, - отмахивается. У самой одышка от жары, но продолжает упорно делать вид, что ей всё нипочём. - Ерунда. Она с гордостью носит подарки, оставленные перед уходом Саске: его фамилию и ребёнка под сердцем. Только счастье на её лице отчего-то не видно, как бы она не утверждала об обратном. Предлагает ей локоть в помощь, на что получаю вымученную улыбку. Несмело она берётся за него и тяжело выдыхает. - Опять меня выручаете. Мне уже даже неловко. - Ты же знаешь, всегда к твоим услугам. Мы медленно идём по улице, стараясь прятаться от прямых солнечных лучей. Не торопясь доходим до её дома. Не самый дорогой, мягко говоря, бюджетный. Взятый в ипотеку, ведь больше ничего Сакуре её блудный муж не оставил. Заходим в полупустую прихожую. Неуютно, но Сакура уверяет, что это временно. Скоро всё изменится и станет не таким одиноким. Жизнь станет лучше, муж вернётся, дом заполнит детский смех и топот маленьких ножек. А пока надо немножко потерпеть. Небольшие трудности. - Могу я вас хоть чем-то угостить? Не возражаете? - Не возражаю. Сакура никогда не обратится ко мне на "ты". Не назовёт по имени без уважительного "сенсей". Возможно, если бы Саске не вернулся, всё бы развивалось между нами по-другому. Невозможно отрицать того факта, что мы сблизились. Но в какой-то момент всё упёрлось в дружбу. В отношения учитель-ученик и мстителя, который пришёл так же внезапно, как и ушёл. Одарил Сакуру и поставил точку в развитии наших отношений. После этого встречи стали реже, она намеренно или нет старалась отстраниться, не хотела больше принимать помощь. Всё понимала, но говорила чёткое и уверенное, оттого и очень тихое. - Я буду ждать его. Простите. Сакура выбрала человека, который ни дня своей жизни её не уважал, многократно пытался убить. Она всё равно приняла и простила, стала женой, а скоро родит и ребёнка. В итоге даже любимой женщине я оказался не нужен. В этом одиноком тихом смирении моя попытка помочь Сакуре кажется неуместной, словно что-то царапающее сердце. Моё присутствие давит на неё одной мыслью о том, что жизнь могла сложиться иначе и не быть такой... - Вот, - Сакура ставит недорогую чашку передо мной. Улыбается тепло, но чувствуется неловкость, словно ей стыдно. Я киваю. Краем глаза вижу контейнеры в пакетах, на которых позорно выглядывает наклейки, намекающие на уценённость товара. На полупустой кухне вижу переносную газовую плиту и простенькую потрёпанную рисоварку, а также множество мелочей, купленных явно за бесценок. В голове мелькает всего одна мысль: надо хоть сходить купить ей свежих фруктов и под покровом ночи занести, чтобы не отказалась. Иначе не примет. На душе становится тоскливо от того, в каких условиях живёт, на минуточку, главный врач Конохи. Даже в своём незавидном положении я бы мог ей помочь. Проблема в том, что она этого не хочет. - Когда вы уже займёте пост Хокаге? - Сакура пытается разредить обстановку и дружелюбно подшутить надо мной. Хочется ответить прямо в лоб: "Никогда". Но нет смысла сваливать на неё информацию, на которую уже никто не сможет повлиять. - Думаю, с дня на день, - голос не дрогнул, улыбаюсь привычно. Смотрю прямо в её зелёные глаза. Читаю в них усталость и что-то ещё очень громкое и не высказанное. Но прошлых поступков не отменишь, а гордость мешает признаться в чём-то очень важном. - Буду ждать с нетерпением, - все эмоции Сакуры, как на ладони. Радость, маскирующая горесть и стыд. Между слов сочится несказанная, но громкая мысль, что всё равно ждать будет только Саске. И я с тяжестью на сердце принимаю её желание. Подумать только - тут мне нет места даже в качестве просто друга. Ведь я - немое напоминание о том, что всё могло бы быть по-другому. - Спасибо за чай, - улыбаюсь одними глазами, смотрю на измученное слегка отёкшее лицо напротив. Звук чашки, поставленной на стол, - как точка, завершающая их общение. - Но мне уже пора.

***

Луна кажется до ужаса красивой. В угасающем сознании мелькает только одна мысль "Хоть успел купить ей фруктов". Последняя полезная миссия в моей жизни. Она выглядит смешно и нелепо: покупка коробки клубники, зеленого крупного винограда без косточек, который выглядит как пластик, пакет самых свежих апельсинов и груш, а также одна маленькая белая дыня. Дыня, что выглядит как Луна за окном. Как хорошо, что успел занести. Надеюсь, Сакуре понравится. По ощущениям жизнь утекает медленно, создавая перед глазами размытые образы и тихие голоса людей, которых уже нет. Подумать только, мне даже умереть достойно не дали. Не отправили на миссию, где я бы мог пасть, как шиноби при исполнении. Нет. Убили тихо, в собственной кровати. Долго готовились, чтобы не смог сбежать. Точно нанесли раны так, будто я их сам себе и нанёс. Рядом бросили танто. Будто повторил действия своего отца... В такой момент остаётся только подумать о том, а действительно ли он сам умер тогда, тридцать лет назад, или у нас просто одна на двоих судьба мешать кому-то? Столько лет потрачено впустую на людей и товарищей, которых некогда сам же и тренировал. А теперь же они и вонзили мне танто в грудь и горло. Ещё и неблагодарное новое поколение, которое не осмелилось высказать своё мнение и поддалось всеобщему настроению. И старое, ради которого всегда приходилось гнуть спину. Все мысли смешались в одну единую картину. И нежная печальная улыбка Сакуры, которой не хватило всего ничего, чтобы отпустить Саске из своего сердца, прежде чем тот всё же вернулся. Девушка определённо достойна большего, чем тянуть на себе бедную тяжёлую жизнь матери-одиночки. Да и он был явно достоин большего, чем лежать на деревянном полу маленькой комнаты в общежитии, пока из него стремительно вытекает жизнь. Луна кажется сегодня особенно ослепительной.