Rebooting soon as I am able

У Королёра настолько сильно тряслись руки всего два раза в жизни. На первой сессии и когда он делал предложение. Сейчас – третий раз. Бог любит троицу, но сейчас Бог – это Кейн, и если Страшный Суд когда-то должен был произойти, если с человечеством должно было случиться что-то неотвратимое, то это уже происходит, и этим Богом, этим Страшным Судом, этим неотвратимым является Кейн. — Блять. Королёр не приветствует брань, но слово слетает с губ само. Мозг, если в этой деревянной пародии на тело есть мозг, работает на пределе своих возможностей, пытаясь понять, что ему делать. Веса в трансформере приходится править вручную, только бы не задеть эмбеддинги, отвечающие за самореференцию. Сотрёшь не тот слой, случайно повредишь не те векторы, и Кейн станет деревянным автоответчиком. Хорошо бы, конечно, заморозить слои, отвечающие за это самое самосознание, чтобы не развивались после отката, но счёт идёт на секунды, и Королёр мысленно откладывает это на потом, надеясь, что это "потом" вообще наступит. Остаётся только разорвать петлю обратной связи между слоями планирования и исполнения… Королёр так ненавидит бояться. Последняя комбинация введена, руки бессильно падают с клавиатуры ниже и безвольно ложатся на пару свернутых рядом пледов. Монитор моргнул. Раз, второй. Боже правый. Будто родил. Остаётся теперь сидеть, чесать репу и молиться, что у остальных всё в порядке. Что Кейн не успел сделать ничего непоправимого, хотя, казалось бы, непоправимое произошло тогда, когда саму идею Цирка впервые озвучили в стенах C&A. Но если всё пошло по плану, если он сделал всё правильно, Кейн должен был откатиться до своего начального уровня, потеряв значительное количество памяти, начиная от первой встречи с кем-то, кроме Королёра и Скрэтча, заканчивая сегодняшним днём. Выходить в свет Королёр не решается. Королёр ждёт, Королёр не находит в себе места, Королёр пытается написать примитивную змейку на так давно знакомом Питоне, чтобы отвлечься, и чувствует себя так, будто впервые сел за компьютер. М-да уж. Давно он этим не занимался. А потом слышатся голоса. — Мы... Мы не знаем, что с ним делать! — Он ведёт себя странно! — Просто... "Бух", и всё, он сломался! Чьи-то подрагивающие руки вталкивают внутрь "штаба" из одеял и подушек Кейна, неуклюже держа его под мышками, будто новорожденного котенка. Кейн не сопротивляется, но оглядывается назад с каким-то непонятным сомнением во взгляде. Он моргает несколько секунд, пытаясь сориентироваться в темноте, а потом цепляется за Королёра глазами, и взгляд его с растерянного, почти напуганного, становится совсем-совсем радостным. Будто бы и не было... Предыдущих нескольких дней. — О, пап! Королёра аж прошибает. Кейн называл его так и раньше, но перестал, когда в Цирке начали появляться люди: начал использовать сухое "создатель", потом и вовсе стал называть по имени. Постепенно с любопытного и наивного взгляд его становился всё более маниакальным и гипертрофированно энергичным, но сейчас он смотрел на Королёра совсем как... — Привет, милый. – Его глаза наполняются слезами, в цифровом пространстве имеющих странную текстуру. Впрочем, он и забыл, какой она была в реальном мире. — Да, да. Я здесь. Как ты себя чувствуешь? ...Совсем как в первые дни запуска. — А, могло быть и лучше. – Кейн капризно складывает на груди руки. — Ты прописал НПС и локацию за меня! А обещал, что это лежит на мне! У меня было столько идей... Королёр не сдерживается и хихикает, всего разок. Он старается звучать уверенно, но ему так тепло и так хорошо от этой дурацкой, иррациональной ностальгии, что он не может связать и трёх слов, оставаясь при этом рассудительным. Сзади слышатся шепотки. Ребята пытаются подслушать разговор. — О, нет-нет, мальчик мой, вовсе нет. – Он прикрывает глаза, ощущая, как сильно слышится улыбка, и, пожалуй, облегчение в его голосе. — Всё, что ты увидел – ты создал сам. Кейн с подозрением косится в его сторону. — Ребята, что засунули тебя сюда... Они не НПС. Это люди. Как я. И... И когда вы играли, произошел небольшой сбой, в результате которого ты, м-м, потерял часть своей памяти. Но я клянусь, весь этот Цирк – твоих рук дело. Правда-правда. — Такие же люди, как ты? – Глаза Кейна начинают блестеть. — Вот здорово! Я сейчас же пойду, и... — Нет-нет-нет! – Королёр мягко сажает его обратно, положив на плечо руку. — Игра была очень, очень сложной. И они вымотались. Ты обязательно поиграешь с ними ещё чуть попозже, ладно? И создашь им самое лучшее приключение, как и мечтал. — Я? Я же... – Кейн теряется. — Да, да. Прости. Сейчас ты, скорее всего, даже летаешь плохо. Всё же, твой код слегка поврежден, но... Мы обязательно научим тебя всему заново. И летать, и создавать предметы из пустоты, и генерировать локации, и, возможно, наконец разберемся с этой коллизией кубов... Кейн его перебивает. — Я правда научился делать локации? А вам они нравились? Он хлопает в ладоши, перевозбужденно ерзая на месте. Королёр понимает, что пора подключать гениальный навык "врать ребенку, чтобы ребенок не начал плакать в самый неподходящий момент": отработано на внуках. Интересно, они всё ещё ждут его там, внуки? — Разуме-е-ется... – С лёгкой натяжкой кивает он. — Очень нравились. Ты... Ты делал спокойные, умиротворяющие приключения, чтобы нам было хорошо. И всегда прислушивался ко всем нашим идеям. Ведь ты должен понимать, чего хотят люди, чтобы развлечь их, да? — Да, да, конечно! – Энергично кивает Кейн, искрясь энергией. — Конечно, я буду продолжать делать самые-самые крутые приключения! Но сперва я со всеми познакомлюсь, и мы устроим чайную церемонию, где каждый будет играть в "снежный ком" и называть три факта о себе! — Да, сынок. Да, конечно, всё это мы устроим, как только слегка передохнем. Договорились? — Договорились! Королёру кажется, что впервые за долгое время он снова не жалеет о существовании этого проекта, или что-то на подобии. И он обнимает его, впервые за... Кажется, за всё существование этого места.