Будь хорошей девочкой, Кэсси Блеквуд

      Глянцевая поверхность огромного плаката отражала рассеянный уличный свет, проникавший в тёмную комнату сквозь лёгкую занавесь. Этого хватало, чтобы память дорисовала знакомое до последнего пикселя лицо айдола, а воображение оживило его, перенеся в кровать общежития одного американского университета. Мир сходил с ума по семерым парням из корейской группы BTS, и Кэсси Блеквуд, будущий филолог, не была исключением. С плаката на неё смотрел Ким Сокджин — самый красивый во всей вселенной мужчина и её личное сумасшествие.       Сонная тишина, охватившая комнату, не действовала на Кэсси. В отличие от взгляда айдола, казавшегося живым. Это походило на наваждение, персональный подарок и откровенный намёк. Нет, Кэсси не заблуждалась относительно совместного будущего с полюбившимся айдолом, она прекрасно понимала, как далеки её жизнь от Южной Кореи и сама она от популярного артиста. Но то, что она позволяла себе — могла позволить себе — в мыслях… этого никто не отнимет у неё и не запретит. По ночам Ким Сокджин принадлежал ей, Кэсси Блеквуд.       Отражённый свет далёких фонарей заставлял Сокджина смотреть прямо на Кэсси, и она не отводила взгляд, зачарованная волшебством самообмана. Она помнила его с самого дебюта, выросла вместе с ним, с его голосом, музыкой. Она чувствовала связь между ними — нечто эфемерное, но неизмеримо дорогое, сокровенное, личное. Иногда ей казалось, что Сокджин всё такой же, как на первых кадрах, когда она только узнала про BTS, и это странным образом утешало: Сокджин стал для Кэсси чем-то неизменным, постоянным, к чему можно возвращаться, на что можно опереться в суматошной жизни, стремительно проносящейся мимо.       А вот Кэсси изменилась. Она выросла, поступила в университет в другом штате, уехала из дома. Она уже сама решала свои проблемы, рассчитывала только на себя. И желания её оформились, окрасились нотками понимания, чего бы ей хотелось получить от Сокджина. Отчего Сокджин стал только привлекательнее, нужнее.       Кэсси осторожно выгнулась, сжав ноги. Подавленные стоны сбивали дыхание. Чтобы не разбудить соседок по комнате, Кэсси прикусила губу. Хотелось протянуть руку вниз, откинуть голову, зажмуриться и представить, что это Сокджин заигрывает с её пальцами, направляя их то вдоль, то вглубь. Но Кэсси не отводила взгляда от плаката, будто он смотрел на удовольствие Кэсси.       Ким Сокджин совсем скоро будет выступать в её городе, мировой тур BTS уже начался.       Пальцы всё-таки опустились к кромке белья. Сжали резинку.       Кэсси увидит его вживую. И если ей не соврали, она окажется настолько близко к Сокджину, что сможет убедиться, правда ли он настолько юн и красив или всё-таки фотошоп.       Натянувшаяся кромка белья впилась в ягодицы. Рука уткнулась в полусогнутую ногу и застыла — дальше некуда было стаскивать бельё.       Она только посмотрит на Сокджина. Только. Посмотрит…       Позвоночник выгнулся до боли в спине. Зубы впились в губу, будто грубый поцелуй. Затылок вдавился в подушку, глаза закатились.       Он. Ей. Нужен.       А приходится молчать.       

      ***

             Программа турне BTS предполагала не только концерты, и это приводило Кэсси в восторг. Это означало, что BTS пробудут в Лос-Анжелесе несколько дней, прежде чем двинутся дальше, и их пребывание не ограничится схемой «самолёт-гостиница-концерт-самолёт». Наверняка у BTS будет сколько-то личного, свободного времени, чтобы познакомиться со страной и городом. Времени — которым каждый из BTS распорядится по-своему.       Кэсси рассчитывала, что сможет застать Ким Сокджина в один из таких неофициальных моментов. Например, он будет возвращаться из супермаркета или бутика, с прогулки, откуда угодно. Кэсси согласна, если он будет не один, она просто посмотрит на него. Просто убедится, что он настоящий, что он существует, дышит тем же воздухом, ходит теми же улицами, касается тех же предметов. Что совершенные парни всё-таки встречаются.       Она всё продумала. Отель, в котором поселятся BTS, имеет удачный чёрный ход как раз на случай, если именитых гостей потянет на приключения инкогнито. Кэсси это было хорошо известно ещё с прошлых каникул, когда она подрабатывала в отеле прачкой. Тогда же Кэсси и побывала на верхних этажах — её сводила на «экскурсию» Марси, одна из горничных, с которой удалось подружиться. Жаль, что они обе уже не работали в отеле и некому помочь Кэсси проникнуть внутрь. Но то, что именно в этот отель поселятся BTS, определённо хороший знак.       Кэсси подумывала, что возможность проникнуть внутрь отеля обязательно подвернётся. Чувство удачливости накрывало её с головой с того момента, как Big Hit официально объявили турне и список городов. Дело было не в том, что Лос-Анжелес попал в этот список, это было закономерно. Это Кэсси удачно попала в университет Лос-Анжелеса, и теперь расстояние между нею и Сокджином сократится до преодолимого. Потому и невозможность попасть на концерт или любое из официальных мероприятий, куда допускали фанатов, её не беспокоило. Ей нечего было заложить или продать, чтобы попасть хоть куда-нибудь. Да и стоять среди чужих тел не хотелось — это как поделиться сокровенными мыслями о нём, растворившись в толпе до безликости. Кэсси умнее, она увидит его лично.       В день, когда BTS прибыли к отелю, Кэсси уже знала, что её план сбудется. Марси, та самая подружка-горничная, познакомила Кэсси с Дином, обыкновенным носильщиком и симпатичным парнем, к счастью, уже занятым самой Марси. Кэсси спокойно игнорировала взгляды и улыбки Дина, слыша только то, про что хотелось узнать: она сможет пробраться в отель и даже поднимется на этажи. День, вернее вечер, концерта станет самым важным днём в жизни Кэсси.              Дин провёл Кэсси в отель, как и обещал. Она не стала подниматься к этажу, снятому для BTS: количество стаффа, приехавшего с группой, намекало, что сделать это незаметно будет сложно. Но удача, которая нашёптывала обещания, не оставляла Кэсси и подталкивала действовать.       Спрятавшись в подсобке возле «чёрного хода для гостей», Кэсси притихла. Твёрдая уверенность, что Ким Сокджин обязательно окажется в этом коридоре после концерта, притупляла голод и затушёвывала усталость. В эту ночь Кэсси Блеквуд — охотник, которому обязательно попадётся добыча. И тот факт, что концерт сильно вымотает участников BTS, чтобы отправиться куда-то гулять, сбежав от поклонников, её не смущал. Как и время, которое придётся провести в ожидании.       В коридоре возле чёрного хода для гостей мало кто появлялся. Изредка сюда забегали спрятаться от глаз администратора или просто отдохнуть в прохладе. Кэсси ждала.       Отель жил своей жизнью, звуки её докатывались до строгой лакированной двери и затухали, разбиваясь о неподвижность. Отель был занят делами, втянут в круговерть забот, и лишь коридор, ведущий к чёрному ходу, сохранял спокойствие. Потому что здесь ценилась конфиденциальность.       Кэсси ждала.       Она не смотрела на часы, не следила, как долго проторчала в подсобке, не угадывала, сколько ещё минут протянутся, прежде чем BTS вернутся в отель. BTS в любом случае не с чёрного хода зайдут. Чёрный ход — это про другое, про скрытое и неявное, это про свободу.       Когда шум в отеле поутих, Кэсси пересела к двери подсобки. Не было смысла обниматься с дверью раньше, всё-таки Кэсси тут незаконно. Теперь же она ощущала всем телом, что ожидание скоро закончится.       Сквозь приоткрытую дверь Кэсси видела часть коридора и угол, из-за которого падал яркий свет — там остался сам отель с его прачечной, рестораном, кухней, администрацией, номерами, раздевалкой и всем прочим, лишь частично притихшим на ночь. Если выйти из подсобки, то можно пробраться к лестнице для персонала, ведущей на этажи…       — …скоро вернусь… — вдруг донеслось до Кэсси. И она вцепилась в край двери, осознав, что поняла фразу, сказанную на корейском.       — …без понятия… возможно… не задержусь… да, буду осторожен…       Голос медленно приближался, словно крался по коридору. И вот пятно света перекрылось тенью. Мягкие нотки голоса, говорящего на корейском, плыли по коридору сами по себе, ласково давили на виски Кэсси, парализовывали.       «Сокджин».       Кэсси заморгала, борясь с желанием закрыть глаза и представить что-нибудь из своих фантазий. Она не могла разобрать, ему ли принадлежал голос, это сердце стучало, настаивало, что да, Кэсси дождалась, добилась, рассчитала и угадала, осталось забрать приз.       Она чуть сдвинула дверь, чтобы видеть больше. Её обнаружат, как только в коридор зайдут. Но пока что лишь тень и голос явились к Кэсси, и она не понимала, почему тень не двигалась дальше. Знания корейского хватало, чтобы разобрать: кто-то собирался выйти по важному делу тайно; важное дело — не такое уж и важное, но этому кому-то очень хотелось. Почему же никто не проходил дальше в коридор, к лакированной двери? Она открывалась бесшумно и легко, это Кэсси давно проверила. И она ждала Сокджина.       — …обещаю…       Голос снова погладил Кэсси, пощекотал вдоль позвонков холодком предчувствия.       А затем тень выросла до размеров пятна света, перекрыла выход из коридора и очутилась напротив двери подсобки.       «Сокджин», — перехватило дыхание. Кэсси смотрела на еле угадываемое лицо и не могла вдохнуть: он и правда пришёл!       Взгляд поскользил по очертанию плеч, рук, метнулся к поясу брюк, упал к ботинкам и снова поднялся к лицу.       — Подожди, — твёрдо и разборчиво сказал Ким Сокджин в телефон. — Вероятно, я останусь в отеле.       Кэсси сглотнула, втянула вязкий воздух, наполнившийся ароматом мужских духов. Её голова уткнулась в дверной косяк — позвоночник отказывался поддерживать тело, не подчинялся невнятным призывам выпасть в коридор к ногам Сокджина или распрямиться, продемонстрировав право считаться равной. Кэсси смотрела на оживший сон и не могла поверить, что ей удалось! Даже больше, чем она рассчитывала! Он стоял в коридоре один, напротив неё, смотрел на неё и только на неё. И не звал охрану, чтобы выпроводили нарушительницу и зарвавшуюся фанатку. Но встать и взять от случая больше у Кэсси не получалось.       Сокджин шагнул к двери и присел на корточки. Его пальцы погладили щёку, заправили прядь волос, задержавшись за ухом.       — Ты же меня ждёшь? — почти пропел Сокджин. И улыбнулся.       Кэсси едва кивнула, утопая в глазах айдола.       — Я пришёл, — ладонь Сокджина легла на шею Кэсси, мягко сдавила. Его лицо приблизилось: — Рад тебя видеть. Как твоё имя?       Непослушные губы пробормотали:       — Кэсси… — Но Кэсси не услышала собственного голоса. Она не знала, удалось ли произнести хоть звук. Твёрдая ладонь давила на шею, сковывая возможное движение, а глаза Сокджина обещали сказку.       — Позволишь? — шепнул Сокджин, поглаживая большим пальцем за ухом. И легонько толкнул в подсобку, обратно в темноту ожидания.       Кэсси открыла рот и замерла, испугавшись, что он её запрёт. Но ладонь не исчезла с шеи, и Кэсси часто закивала.       — Уверена? Скажи, — настаивал Сокджин на какой-то ерунде.       — Д-да, — просипела Кэсси. Голос не слушался. Все подавленные стоны разом рванули на волю, столкнулись в горле, пережав голосовые связки. Всхлип — единственное, что получилось у Кэсси. И её словно подкинуло к телу Сокджина. Ведь он на это намекал, правда ведь?       — Отлично, — куда тише и живее сказал Сокджин. И толкнул Кэсси сильнее, заставив отползти в подсобку. — Вставай, — нежно добавил он, потянув за шею вверх.       Кэсси послушно поднялась, цепляясь за стену. Не потерять его взгляд — это волновало сильнее.       — Хорошая девочка. Знаешь корейский?       Кэсси мотнула головой, отрицая. Она выбрала корейский вторым иностранным языком, только не успела выучить достаточно, чтобы утверждать, что да, свободно владеет.       — Но меня понимаешь? Это хорошо, — продолжал разговор Сокджин.       Он уже держал Кэсси за горло спереди, прижимая к стене, — словно помогал стоять ровно. Собственно, так оно и было. Без ладони Сокджина Кэсси стечёт по стене вязким киселём.       Дверь в подсобку закрылась с негромким щелчком. И тут же к Кэсси прижалось мужское тело. В поглотившей их темноте Кэсси ощущала дыхание Сокджина — медленное, ровное, свежее. Словно его не волновала близость Кэсси, а ведь у неё было, что потрогать, на свидания её звали регулярно.       Сокджин стоял вплотную, его ладонь плотно обхватывала горло, и он молчал. Кэсси различала собственное сердцебиение, оглушающе-неприличное в наступившей тишине. Оно звучало громче дыхания Сокджина. Но Сокджин никуда не исчез, не обернулся туманом морока. Он не привиделся Кэсси от усталости и напряжённого ожидания, он действительно находился рядом с ней в подсобке дорогого отеля — одной этой мысли хватило, чтобы ночные фантазии показались осуществимыми.       Кэсси приоткрыла рот, ждущий поцелуя. Она была готова к любой игре — жёсткой, быстрой, нежной, долгой — и ладонь Сокджина намекала, что он зашёл в подсобку не просто постоять рядом.       Шевельнув рукой, Кэсси наткнулась на бедро Сокджина. Он промолчал, она распластала пальцы, касаясь свободнее. Твёрдые мышцы под тонкой тканью брюк, грани швов… Собственная ладонь показалась шершавой, грубой, она цеплялась за ткань, тянула её. Но Кэсси только плотнее прижала ладонь, чтобы ощущать полнее, отчётливее. Уши заложило, волнение захлёстывало, соперничая с возбуждением и неверием, что Сокджин в подсобке отеля не примерещился. Что его шикарное твёрдое тело, прижавшее Кэсси к стенке, не показалось. Что это не бред от отчаяния и неудовлетворённого желания, преследующего её по ночам.       — Сокджин-оппа, — выдохнула она и смутилась собственного голоса. Хрипло-грубого, царапающего.       В ответ её шею потёрли большим пальцем, надавили.       — Кажется, я знаю, чего ты хочешь, — шёпот Сокджина раздался ближе, чем Кэсси ожидала. Она и не заметила, когда Сокджин успел склониться к ней. — Ты уверена, что готова… ко всему?       «Готова! Готова!» — тут же застучало сердце, сбиваясь при мысли о «ко всему». Это «всё» вызвало в крови настоящий пожар. Кэсси чуть сползла по стене, повиснув на руке Сокджина, не пропавшей с горла, уткнулась коленями ему в ноги, стиснула талию, прокравшись уже двумя руками под распахнутую ветровку.       — Скажи, — соблазнял Сокджин, крадясь губами вдоль щеки Кэсси. Он не касался, не целовал, только находился невозможно близко. Кэсси не посмела чуть повернуть голову, чтобы наткнуться на его губы.       — Да, — уронила она, снова не слыша собственного голоса. Она ждала, когда же Сокджин сотрёт проклятые миллиметры и позволит его поцеловать.       Поцеловать!       Это больше, чем мечтала получить Кэсси, планируя встречу с айдолом. «Просто посмотреть» показалось жалким, наивно-невинным, а ведь они оба не дети. Кэсси давно не заблуждалась, какие чувства пробуждала у знакомых парней, а Сокджин тем более не тянул на девственника. Уж точно не с этими пальцами, незаметно ласкающими шею, отчего Кэсси сотрясало до самых пяток. И точно не с этим голосом, проникающим под одежду и обещающим. Но всё это только к лучшему, ведь так?       Колени Кэсси откровенно тёрлись о ноги Сокджина. Он стоял слишком близко, чтобы Кэсси позволила себе что-то большее, но и думать, что ничего не последует, не получалось. Зато хотелось проклясть плотную джинсовую ткань, обтянувшую ноги и мешающую прочувствовать близость Сокджина полнее. Что ей стоило выбрать юбку и потерпеть неудобство постоянно заминающейся ткани пару часов? Юбка сейчас была бы куда уместнее.       Бедро Сокджина двинулось вперёд, попав между коленей Кэсси. В одно движение он пришпилил Кэсси словно бабочку к стене, давя на ноющую, пылающую плоть. Застёжка джинсов, толстые швы впечатались, разделяя и натягиваясь — сильнее, чем удавалось Кэсси самой в минуты несдержанных фантазий. И это тоже напоминало ласку. Намекало на продолжение. Ведь не остановится Сокджин на вот этом, толком не начавшемся действии? Ему ведь тоже хочется… больше?       Сокджин шевельнул давящей на Кэсси ногой, её колени поплыли приглашающе в стороны. Но легче не стало. Кэсси едва дышала, ожидая сигнала от Сокджина, что вот уже, началось, можно выплёскивать томление, погружаться во мрак желаний, растворяться в удовольствии. Каждая секунда промедления шершавой ветошью проходилась по нервам, сдирала кожу, обнажая испорченность Кэсси. Но разве она не имела право на мечты? Разве она принуждала Сокджина зажимать её в подсобке отеля? Разве она нарушила — по-настоящему! — закон?       Разве не в расчёте вот на такую реакцию айдолы загадочно смотрели с плакатов и снимков, позволяли нечаянно задираться футболкам, расстёгиваться пуговицам, просвечивать в драных джинсах коленям?.. Кэсси велась. Всего лишь. Она оказалась идеальной целевой аудиторией, реагирующей на ухищрения специалистов по продвижению именно так, как те и задумывали. Остальное — побочный эффект.       Тело Сокджина не возражало против касаний Кэсси. Под её ладонями оно оставалось доступным, поддающимся. Твёрдые мышцы возвращали тепло ладоням, поощряли исследовать. Нужен был лишь знак от Сокджина. А пока у Кэсси было только его сладкое дыхание на щеке и бешеное сердцебиение.       Пальцы на горле сжались, перехватив вдох, и вдруг заскользили по горлу ниже, задели кромку свитшота, перебрались на грудь, спрятанную под мягким трикотажем. И снова вернулись к горлу. Оттянув ворот свитшота, Сокджин подул на кожу. Дёрнул ткань, покачнув и Кэсси.       Она ударилась локтём и зажмурилась от пронзившей руку боли. И тут же задохнулась, ощутив влажный поцелуй на голой шее. Удовольствие разрядом тока прострелило от шеи до коленей, онемение в локте забылось, пальцы задрожали на теле Сокджина.       Сокджин лизнул шею и отстранился. Он удерживал ворот свитшота и саму Кэсси, давил на промежность, но желанный контакт разорвался, и Кэсси ткнулась наугад, ища повторения.       Едва ли озвученная ухмылка, и губы Сокджина короткими поцелуями осыпали линию от уха до ключицы. Давление на шею кромки ворота усилилось, послышался треск ткани. Кэсси повернула лицо в сторону поцелуев, потёрлась щекой о Сокджина и получила долгожданное касание губ к губам. Отнюдь не нежное. Но Кэсси и не хотела нежности, она давно перешла грань, отделявшую трепетные ласки знакомства от потребности взять, получить, завладеть. Ей нужен был Сокджин –без сантиментов и розовых соплей, это пусть остаётся мелкоте с только пробуждающейся женственностью.       Кэсси открыла рот шире, впуская Сокджина глубже. Задрала наконец ногу на его бедро, застонав в поцелуй от облегчения, когда внутренний жар растёкся приятными волнами от живота в ноги и по позвоночнику. Сокджин целовал как бог, как Кэсси и ожидала в общем-то. От этой мысли благоразумие испарялось быстрее случайных капель на раскалённой сковороде. А главное! Сокджин — целовал!       Нога напряглась, притягивая Сокджина теснее, ближе. Кэсси невольно тёрлась о крепкое бедро, ища облегчения. Извивалась, насколько позволяло пространство между стеной и Сокджином. И он вроде поддавался, давил сильнее, целовал свободнее, развязнее, стирая сомнения, как далеко зайдёт. Он двумя руками гладил шею, пока его язык выбивал из Кэсси стоны, не давая вдохнуть. Голова кружилась, всё сознание, все ощущения замкнулись на Сокджине, ничто кроме не существовало в мире, и мир тоже не существовал. Багровая пелена перед глазами — и прошивающие тело волны удовольствия, только нарастающего с каждым движением чужого языка, с каждым толчком бёдер.       Кэсси стукнулась затылком, судорожно глотая воздух. Всё плыло, и всё кружило, сходясь в точках соприкосновения с мужским телом.       — Хорошая девочка. — Удовлетворение в его голосе воспринималось лаской.       Хорошая. Хорошая. Хорошая! Только не останавливайся!       Ладони сжали, чуть придушив, и поскользили по плечам под свитшотом. Кэсси захныкала, ей уже не хватало поцелуя, да и её попытки потереться, как прежде, пресекались жёстким бедром.       Сокджин подул на шею.       — А теперь закрой глазки, Кэсси, и представь, как сильна моя любовь.       Кэсси послушно зажмурилась. Голова запрокинулась в сторону, открывая шею дыханию Сокджина. Вязкий поцелуй отозвался мурашками, губы приоткрылись, ожидая ласки. По шее, царапая, скользнули крепкие зубы. О! Такое Кэсси любила! Значит, Джин-ни тоже не чужд?..       Тело дёрнуло вверх. Шею прострелило болью. Кэсси рванулась вбок, вцепляясь в Сокджина ногтями. И тут же горячее растеклось по груди, впитываясь в топ под свитшот. Перед глазами плясали мушки, дикая слабость потянула Кэсси сразу в разные стороны, словно лишив скелета. Но она не упала, не размазалась тонким слоем по стене — Сокджин удержал, обхватив за затылок и, кажется, спину.       За дверью загремело, будто в кухне все стеллажи с посудой разом опрокинулись. И шум нарастал.       — Проклятье! Чёрт. Чёрт. Чёрт. Да где же?!       — Он там! Он у чёрного хода!       Кэсси трясло. Она слышала собственное дыхание и шум в коридоре, Сокджин застыл рядом статуей.       — Сюда! Сюда! Он сюда побежал!       Голоса за дверью метались. Казалось, что они приближаются, что знают про Кэсси за дверью подсобки. Что пара мгновений, и дверь распахнётся, яркий свет выцепит Кэсси. А её не должно быть здесь, она…       Мигнул телефон в кармане брюк Сокджина. Кэсси заворожённо проследила, как из темноты вспыхивает экран в обожаемых пальцах.       — Фанаты, — точно на корейском произнёс Сокджин, усмехнувшись. — Везде фанаты, как ни охраняй. Но ты, Кэсси, — поймал он её расфокусированный взгляд в свете экрана, — другая. — Голос его снизился, вернув бархатистые вибрирующие нотки.       Кэсси заморгала. Она всё ещё вжималась в Сокджина. И они совсем рядом с дверью. Та, наверное, заденет Сокджина, если её толкнут.       — Тише, — шепнул Сокджин. Без телефона их окружила темнота. — Мы обязательно продолжим.       Он и правда поглаживал её шею сзади, обводя позвонки. И Кэсси тонула. Почти тонула — мокрое тепло сменилось липнущей прохладой, неуместной и невписывающейся в недавнюю страсть. И внутри всё тянуло и крутило, до боли. А Сокджин медлил, не отпускал и не продолжал, удерживал на грани между страстью и сознанием.       — Здесь никого, — разочарованно произнесли за дверью.       — Никого?       — Похоже, что свернул к прачечной. Чёрт!       — А сюда не мог?..       Дверь распахнулась.       Кэсси заметила смазанное движение, превратившееся в Сокджина. Белая ладонь толкнула дверь обратно. С той стороны выругались. И дверь открылась снова.       — Кто вы? — заговорил Сокджин. Его спина вполне загораживала проход. — Мне написали, что проник фанат? Фанаты? Они ещё здесь?       — Простите, господин Ким. Да, ловим фанатов. Застали возле номеров.       Сокджин прислонился плечом к дверному косяку, легко удерживая дверь и не давая ей распахнуться окончательно.       — Мы думаем, что они могут прятаться где-то тут, в подсобных помещениях.       — Но в этом сейчас я, — спокойно парировал Сокджин.       — Да, простите.       — Давай посмотрим в других, почему они не заперты? Что за бардак?! Кто сегодня дежурит?       Кэсси выдохнула, когда голоса отдалились. Увы, Сокджин вышел следом.       — Господин Ким, поднимитесь, пожалуйста, в номер. Есть вероятность, что нарушители воспользуются вашим присутствием.       — Да, Джун, да, застал. Нет, никого не видел. Да, возвращаюсь. — Он снова говорил по-корейски. Скорее всего по телефону и с лидером. И его голос так же уплывал от двери, за которой едва стояла на ногах Кэсси.       «Меня тут найдут!» — оглушило здравой мыслью. Она не знала, видели ли тех фанатов, которых ловили. Но понимала, что никто не будет разбираться, побывала она в номерах айдолов или вот только зашла. Её тут быть не должно в любом случае.       Она приотворила дверь. Коридор пуст, хотя чьи-то тени пересекали его от угла, намекая, что опасность близко. Но голоса раздавались где-то там, и обсуждали они не чёрный ход. И Кэсси решилась. Выскользнула в узкую щель, не озаботившись прикрыть дверь обратно, на цыпочках донеслась до тяжёлой двери чёрного хода. И вывалилась на улицу, сразу метнувшись в тень погуще. Будто это могло помочь.       

      ***

             Кэсси не помнила, как добралась до своей комнаты в общежитии, как забралась в постель. Она открыла глаза и сначала подумала, что скоро концерт, а она чуть не проспала время, когда её ждёт Дин.       Слетев с кровати, кинулась в ванную, торопясь брызнуть в лицо холодной водой, чтобы прогнать остатки сна.       Из зеркала на Кэсси смотрела она же, но в смятой и грязном свитшоте — в том, который она приготовила для встречи с обожаемым Сокджином.       — Что это?       Пальцы боязливо коснулись бурых пятен на левом плече под ключицей. Пятна будто проступали с изнанки. Надо ещё умудриться так измазаться. И что это, действительно?       Кэсси стянула свитшот, ахнув от боли в затёкшей шее. И онемела, увидев себя в зеркале. Всю левую сторону, начиная с тонких полос от шеи, покрывали засохшие, шелушащиеся пятна крови. Крови, тут сомнений не было.       — Концерт! — вскрикнула Кэсси. Ужас, что она опоздает, что она не сможет прийти, сдавил виски. Душ. Потом найти, в чём идти. И бежать, ещё есть шанс успеть. Может, Дин её подождёт немного, не сразу вернётся к работе.       Кэсси скинула остальную одежду. Из кармана выпал телефон. Сначала в глаза бросилось время, а потом Кэсси разглядела дату. Концерт был вчера. Сутки назад. И Кэсси явно куда-то ходила. И вернулась вот такой грязной. Ничего не помня. Ещё и проспала беспробудно столько часов подряд, целый день.       — Что происходит? — шепнула она своему отражению. То, естественно, знало не больше Кэсси. Единственное, к чему пришла Кэсси, — досадно не помнить встречу с Сокджином, если она всё-таки случилась.       Приняв душ, причесавшись и переодевшись, Кэсси устроилась на общей кухне с телефоном. Концерт обсуждался, множество фотографий и коротких видео кочевали по постам с канала на канал. Кэсси привычно застревала на фотографиях Сокджина, любуясь и разглядывая. Она уже смирилась, что попытки вспомнить вчерашнюю ночь заканчиваются головной болью, но вдруг что-то всплывёт в памяти случайно?       Вместо привычного томления, фотографии Сокджина вызывали холодную дрожь. Особенно те, с которых он смотрел прямо в глаза. Кэсси увеличила одну такую, приблизив обожаемое лицо. Пальцы соскользнули с экрана телефона. Почему он так холодно смотрит? Или Кэсси заболела?       Она забросила в холодильник недоеденный бутерброд, вылила в раковину чай. Кажется, её лихорадило. Вот и чудилось всякое. Да, в этом причина. Попозже пересмотрит всё, что сохранила себе, Джин — красавец, изумительно, невообразимо, преступно прекрасный. И лучше всего мечтать о нём в кроватке, под одеялом, в темноте.       Кэсси направлялась в комнату, но выйдя из кухни, свернула к лестнице. Осознав, что спускается по пожарной лестнице, она не остановилась, не повернула обратно. Её влекло на улицу, за территорию университета, и мозг не считал это желание нелогичным.              Они ждали её под деревьями. Ночной парк по-своему красив, особенно в лунную ночь. Призрачный свет, смазывавший краски, порождающий неверные тени, превращал дерево и две фигуры под ним в нечто нереальное.       Кэсси подошла и остановилась. Удивление, что её ждали Намджун и Сокджин, растворилось в призрачном лунном свете.       — Кто ты? — на приличном английском спросил Намджун.       — Меня зовут Кэсси Блеквуд, — вежливо представилась она, занятая разглядыванием айдолов. Как и недавнее удивление, восторг от встречи лицом к лицу с мечтой ощущался смазано, будто ей только нашёптывали на ушко, как могла бы случиться подобная встреча.       — Красивое имя, — продолжил Намджун.       Сокджин хмыкнул.       — Ты позволишь?       Когда он оказался прямо перед ней, Кэсси не заметила. Но Намджун мягко сдвинул за спину мешающие ему волосы и потянул по плечу кофту.       — Чисто там, — сказал Сокджин. Кажется, чем-то недовольный. Он тоже подошёл, но касался Кэсси Намджун, не вожделенный Сокджин. Что ж, некоторым мечтам суждено остаться мечтами. Фантазиями.       Намджун вернул на место кофту и поймал Кэсси за подбородок.       — Смотри на меня, Кэсси. Смотришь?       Она кивнула, насколько смогла. Пальцы Намджуна ощущались ужасно холодными.       — Ты говоришь по-английски. Почему не на корейском? — глупо спросила Кэсси.       — Она понимает, — отозвался Сокджин раньше, чем Намджун об этом спросил.       — Значит, повторю на обоих языках.       Кэсси обмерла, увидев ямочки на щеках Намджуна. Его улыбка это и правда нечто. А ещё… Сколько ни вглядывалась Кэсси в неверном свете луны, не замечала ни изъянов во внешности, ни макияжа. Словно оба сошли с плаката, причём того, который висел в её комнате в родительском доме.       — Вы настоящие? — пролепетала она, сожалея, что этот сон ей только снится.       — Нет, конечно, — усмехнулся Намджун. — Нас тут быть не должно. И нас бы тут не было, — обернулся он к Сокджину и не стал заканчивать фразу.       — Я могу и сам, — фыркнул тот. — Нет, я бы хотел закончить сам.       — Кэсси, что с твоей шеей? — мягко спросил Намджун вместо споров с Сокджином.       Кэсси схватилась за место, с которого недавно смывала кровь. Странно, там зудело и горело, хотя до вопроса Намджуна Кэсси этого не замечала.       — Меня… укусили. — Слова дались с трудом. Кэсси заморгала, разобрав, что только что произнесла. И тут же кивнула, всё действительно походило на укус. И где она только попалась собаке? Или это не собака была? Теперь придётся в больницу обращаться, мало ли.       — Ну? — обернулся снова к Сокджину Намджун.       — Я собирался вернуться, — ответил тот.       — Но не вышло, — кивнул Намджун. — А теперь имеем что имеем. Кэсси, что ты делала вчера ночью? — Обращаясь к Кэсси, Намджун смягчал голос, и тот волшебным образом помогал найти ответы на те вопросы, которые недавно вызывали тупую головную боль.       — Я… была с ним. — Кэсси смотрела на Сокджина и представляла картинки, как он целует и почти что трахает. Было ли так или это её фантазии лезли наружу из-за расспросов Намджуна, не разобрать.       — Я собирался вернуться, — прорычал Сокджин.       — Я понял. А пришлось обойтись домашней заготовкой. Очень понимаю твоё разочарование.       — Разочарование? — Кэсси, в отличие от Намджуна, не понимала.       — Ещё не поздно, — настоял Сокджин.       Кэсси развернулась к нему, попалась в его взгляд. И вспомнила! Он не успел её коснуться, как тогда, в подсобке отеля, а она вспомнила всё!       — Ты!.. Ты!.. — Она обхватила шею ладонями.       — Да, — кивнул Сокджин, встав перед Кэсси. Намджун незаметно отступил. — Но ведь тебе хочется продолжить?       Его голос лишал её разума и сил. Она кивнула. Сама отклонила голову, открывая шею. Ладони же скользили по телу Сокджина, бесстыдно ощупывая и спеша охватить как можно больше. Она и правда с ним встретилась, как загадывала. И сейчас она снова с ним, с Ким Сокджином, с недосягаемой звездой, с мороком с плаката. И он ей позволяет трогать и гладить всё, до чего она успеет дотянуться.       Сначала он поцеловал, боль пришла потом. Смешанная с диким, пронзительным удовольствием, она расходилась кругами от губ Сокджина, оставляя после себя слабость.       — Достаточно, — прозвучало приговором Небес.       Кэсси захрипела. Нет! Нельзя останавливаться! Ей не достаточно и никогда не будет, ведь это её мечта, её Сокджин…       

      ***

             BTS заканчивали тур по Америке, их ждала Европа. Кэсси Блеквуд болела, и только просмотр видео с концертов, интервью и программ, на которые приглашали BTS в каждом городе, немного возвращал её к жизни. Анемия, вот что нашли у Кэсси, хотя причины определить не смогли. Зато подаренные анемией слабость, головокружения, бледность и учащённое сердцебиение мешали жить и учиться в полной мере. Но прогноз на выздоровление был хорошим, так что Кэсси старалась не унывать.       Под чехлом её телефона лежала подписанная Сокджином и Намджуном карточка. «Будь хорошей девочкой, Кэсси Блеквуд» — на обороте. Кажется, ей придётся стать хорошей девочкой. Кажется, она что-то такое пообещала им. Кажется, она вляпалась во что-то плохое, а они спасли. Но она увидела Сокджина! И как бонус — Намджуна. Этого достаточно, чтобы перевесить плакат с Сокджином с его места над кроватью и перестать использовать его в своих фантазиях. Тем более что фантазии получались правдоподобными до продирающей дрожи и пугающе подробными.       Определённо, Кэсси Блеквуд будет хорошей девочкой.