Домашний осьминог, Хан Джисон

– Хён, что делаешь? Минхо лежит на кровати и пялится в телевизор. Рыбалка. Какой-то мужик объясняет, как ловить осьминога. Как интересно. Не отвлекай, Джисон. – Хён? Голос стал тише. Прекрасно! Лучше слышно эксперта по рыбалке! Так на какую там наживку нужно ловить этого головоногого? Эй, Хан! Отойди! Зачем загородил телек собой! Минхо нахмурился, но продолжил тупо смотреть сквозь Хана. А потом Хан ушёл. – Хён! Голос уже совсем близко. Громко. Но Минхо сдерживается, молчит, не поворачивается. Не так просто. – Х-хён, что не так? Что случилось, хён? Почему ты не отвечаешь? Голос дрожит и надрывается. Пусть теперь тихо, но очень взволнованно. Тут сердце Минхо раскололось пополам. Он перегнул. Явно. Блять… – М? Выдержка и невозмутимость окончательно рухнули, когда глаза уловили измученное лицо Хана. Глаза напротив округлились в детском испуге, а беличью улыбку перекосило в тревожной гримасе. Минхо сглотнул. – Хён, почему ты молчал? Что там такое? Ты так погрузился в шоу? Хан перевёл взгляд на экран. Довольный рыбак демонстрирует осьминога со всех сторон. Встревоженное лицо смягчилось, и Джисон повернулся уже более расслабленным. – Зачем тебе ловить осьминога, если ты уже давно его поймал?~ В голосе звучит даже тень легкого смеха. Прохладные, взмокшие пальцы спешно берут запястье Минхо и подносят к сердцу своего хозяина. Джисон мягко улыбается, но в глазах читается всё та же тревога. – Не знал, что осьминогов ловят за левую сиську. Разве у них есть что-то кроме головы и ног? Хан легко смеётся, округляя щёки, а Минхо понимает, что фирменных рассуждений недостаточно. Хани, почему ты дуешься, если это должен делать я? – Джисон-а… Минхо тянет голосом и хлопает рукой по месту на кровати рядом с собой. Хан все замечает и садится прямо на своего хёна. Теперь телевизор не нужен. Его не видно совсем. Да Минхо его и не смотрел, так для вида включил. Он уже второй день не отвлекается от кино под названием «Хан Джисон игнорировал меня на концерте» в своей голове. Тут даже мужик с головоногим не переключит внимание. Зато его собственный ручной осьминог пошёл ва-банк. Ну что ж. Прошу. И Минхо выключает телевизор. Теперь его взгляд полностью прикован к глазам Хана. Опять нервный смешок, только теперь сверху. – Кто-у-нас-тут-са-мый-ми-лый-кот~ Хан ставит указательные пальцы на ямочки в своих беличьих щёчках и, мило улыбаясь, наклоняется к своему хёну. Это всегда смешило, хоть Минхо в этом и не признавался. Но сейчас обеспокоенные глаза придавали этой глупой выходке леденящий ужас. Что делать? Мистер вредный кот выдохнул через нос и не нашёл ничего лучше, как положить руку на талию Хана. На самый вкусный в мире бочок, пропитанный краской от изысканной тату. Такой жест словно оживил Джисона, и он поспешил задрать футболку, чтобы оголить тело. И его хён был не против. Но как только рука скользнула под одежду, Минхо сделал жест, чтобы Хан опустил футболку. Последний был готов раздеться, только бы хён смотрел на него и ни на что не отвлекался. Тёплые руки начали отлаживать бочок, обвивая талию кольцом, потом перешли на мягкий животик и там задержались, потому что Хан-и наконец-то расслабленно выдохнул. Хотелось пошутить, но сейчас не стоит. Джисону нужно оттаять. Потом умелые руки подобрались к груди – к самому лакомому кусочку. Тут уже Минхо не сдержался и сам подлез под чёрную футболку. На лице Хана расцвела улыбка, а мышцы заметно расслабились. Внимание хёна всегда…так приятно…. Горячий язык мокро очертил ключицы, вызывая мелкую дрожь в теле напротив. Уголки губ растянулись в улыбке, но тут Минхо почувствовал, как прохладные пальцы забрались под его собственную футболку, оглаживая копчик. Руки Джисона всегда были чуть тёплые, а ещё они обильно потели и окончательно остывали, когда их хозяин сильно нервничал. Что такого произошло, что безобидная выходка Минхо, которая продлилась от силы минуты три, вызвала в бельчонке такой отклик? Это осознание моментально притормозило голодные мысли, вынуждая лишь почмокать пухлыми губами рядом с вкусной розовой ягодкой, которая уже так соблазнительно затвердела. Интересно, Джисон не планирует пирсинг? Было бы неплохо проколоть это местечко. Но холодные мокрые подушечки пальцев перебрались на позвоночник, напоминая Минхо о том, что следует сделать. И он, конечно, делает. Нежно потирается носом в области солнечного сплетения и заботливо прислоняется ухом к, предположительно, сердцу Хана. И слушает. Слушает. – Джисон-а…… Минхо не хочет вылезать из «укрытия». Там наверху Хан, которого он напугал до чёртиков. Хан, который так страдает от игнорирования. Хан, которого в детстве наказывали молчанием. Хан, который так нуждается во внимании Минхо. Вообще, во внимании всего мира, но одного Минхо будет вполне достаточно. – Да, хён? Голос уже мягче, горячее. Если не показалось, то Хан даже сглотнул. Хан… – Хан-и…прости, но…ты заслужил моё игнорирование. Горячий воздух из легких опаляет пресс и заставляет мышцы вздрогнуть. Минхо потирается лбом о солнечное сплетение Хана в знак любви и примирения. Совсем как котик. – Хах, чем это я заслужил твою немилость? Голос Хана уже бодрее, веселее. И как активно по-хозяйски он сейчас гладит чужие бёдра. И погодите? В голосе были нотки…усмешки? – Ты игнорировал меня на концерте! Минхо возмущенно вылез из «укрытия» и даже повысил голос. Он всегда смешно возмущался. Даже надулся. Надутые губы такие…сладкие. А ещё он хмурится и…почему-то не смотрит в глаза. – Когда я позвал тебя посмотреть, как стреляю сразу из двух водных пистолетов? А когда пошутил во время фансервиса? А когда был интерактив, и я чуть ли не уткнулся в твою шею носом? Ты проигнорировал воду и салфетки, а на последней песне вообще убежал в противоположную часть сцены! Какого чёрта, Джисон?! Хан просто впал в ступор. Погодите. Дайте самому тёплому и лёгкому чувству на свете подняться из глубин, заполнить внутренности, как воздушные шарики, и вскружить голову. Минхо соскучился по мне. Это он недополучил моего внимания и был обижен. Хён...На лице расцвела самая очаровательная улыбка, а глаза наполнились нежностью. Хан был тронут до глубины души. – Эй, что за взгляд, Джисон-а?! Я вообще-то обиделся! Минхо продолжал фырчать и дуться, это в его духе, но взгляд напротив вынуждал сердце сочиться мёдом. Как хорошо. Хани успокоился. – Хён, я так соскучился по тебе… Пухлые губы давно приковывали внимание и вызывали жажду. Наконец-то можно было к ним прикоснуться и наполниться. Кто-то дал на это согласие? Хан дал его сам себе. Больше не мог сдерживаться. Слишком многое он пережил за эти дни. Душу истерзала боль, а разум отравила тревога. И он не нашёл лучше выхода, как спать сутки напролёт и не пересекаться с Минхо даже за едой. Единственные три выходных, два из которых истекали сегодня. Он сам избегал своего хёна после концерта, и сам в итоге не сдержался. Сердце слишком истосковалось по его вниманию, по его присутствию, по…всему Минхо от макушки до кончиков пальцев. – Мф! Поцелуй вышел жадный, напористый. В духе Хана. От природы скромный и чувствительный, в моменты, когда чувства бьют через край, он становился самым решительным и смелым человеком на свете. И Минхо не раз в этом убеждался. – Хён…Минхо, сними футболку, ладно? Конечно. Тяжело дыша после глубокого поцелуя, Минхо освобождается от футболки. Хан уже давно был без неё. Когда успел? Не успевает серая ткань с принтом кошки приземлиться на пол, как пухлые кроличьи губы снова вовлекают в жадный поцелуй. Руки Минхо начинают блуждать по телу Джисона, в надежде за что-то зацепиться. У рук получается плохо. Поэтому в ход идут ноги, которые ловко окольцовывают чужие бёдра. – Мфф, Хан-и…Ты уже готов… О боже. Ну не этот взгляд именуется голодным…но у Джисона он выглядит именно так. Округлые глаза, приподнятые брови, чуть сложенные домиком, и надутые смятые губы. И только на дне карих омутов сверкает жаждущее пламя. Господи…Джисон. – Хан-а… Минхо хотел пошутить, но в его шею жадно впились влажные губы. Посасывали, облизывали, допускали зубы. И всё так ненасытно. Словно он только дорвался до того, что было ему жизненно необходимо как вода или воздух. Минхо бесстыдно вжимался своим пахом в живот Джисона, а последний также бесстыдно тёрся об упругие ягодицы. – Минхо...котик…шорты…пожалуйста… Пожалуйста~ Это звучало приятно. Минхо и без прошения уже давно хотел избавиться от такой ненужной и тяготящей в этот момент одежды, но Хани знал, как доставить ему удовольствие даже в мелочах. – Дуй за смазкой, Сон-ииии~ Какая наглая улыбка, и как же она возбуждала Хана. Так не хотелось отрываться от Минхо, но эта улыбка была достойной наградой за возвращение в комнату и добычу необходимого артефакта. Вернулся Джисон уже без всего, только со смазкой, и Минхо тоже не заставил себя ждать. – Скорее, Хан-и, а то я предпочту тебе того осьминога из телека. Блять, что? Но это был Минхо. Они оба осознали, что тот сморозил, и если Хан не смог сдержать смех, то его хён умело скрыл улыбку за надменным взглядом. – Твой осьминог уже плывет к тебе! Блять, Джисон! Зачем ты поддержал этот бред?! Теперь уже Минхо хохотнул прямо в лицо Хана, но уже через секунду ему было не до смеха. Влажные от геля пальцы очертили беззащитное колечко мышц. Затем мокрые от смазки, горячие подушечки коснулись идеально гладких яичек. Минхо тяжело выдохнул через нос и привычно нахмурился. – Ты это любишь…~ – Не сегодня, Сон-и. Я слишком соскучился. Давай скорее! Шевели щупальцами. Щупальцами? Это можно. Ловкие пальцы один за другим проникли в нутро Минхо. Горячее, упругое, гостеприимное. Потребовалось время, чтобы третий палец мог комфортно проникнуть вглубь. Джисон отметил свой проёб. Его котик уже давно не чувствовал своего хозяина. Минхо не любил боль и сам себе мог позволить только палец, максимум два. Но его «Сон-и» был побольше и места определенно не хватало. Душа Хана затрепетала, когда третий палец не погрузился даже по костяшку, а Минхо уже сжал его внутри. – Котик… В сердце разлилось тепло, и Джисон принялся осыпать лицо хёна поцелуями. Лоб, глаза, губы, нос – всё без разбора. Минхо наконец расслабился и тихо хмыкнул. – Тебя давно не было…добавь смазки. Конечно. Хан вылил жидкости сверх нужного. И палец благополучно протолкнулся. – Ах… Джисон продолжил аккуратно, но настойчиво разводить пальцы внутри любимого хёна. Жидкость издавала хлюпающие звуки и сочилась из отверстия. Это гипнотизировало. Зачем налил так много? – Ещё немного, х-хён… Голос опять задрожал. Но теперь от предвкушения. Да. Это оно. Хан сглотнул такое обилие слюны, что от этого звука у Минхо пробежали мурашки по позвоночнику, а внутри разлилось тепло. – Хан-и…я готов. Входи. Всё хорошо… – Спасибо. Господи. Спасибо. Блять, Хан Джисон! Сочащаяся природной смазкой головка наконец прижалась к входу, и в один толчок разгорячённая заряженная плоть наполовину проникла внутрь. – Джисон!!! Какой приятный громкий стон. Минхо понравилось. Хан наизусть знал каждую его мелодию. И конкретно эта означала – «Хани, как несдержанно!». Прости, хён. Сегодня я такой. Поступательными движениями Хан проникал всё глубже и глубже. В его движениях не было грубости, была только сила и голод. – Хоша…можно я…ах…ножку твою на… Идиот! Конечно можно. И вот шикарная ляжка перед лицом Джисона, а он сам так запредельно глубоко, что из глаз сыплются искры. И он бы продолжил ловить мутные разноцветные круги, если бы Минхо…не сжал его внутри. Хан распахнул глаза. – Мой Сон-и любит, когда ему тесно, ведь так?~ О да. Так. Крепкие объятия, лишающие воздуха. Когда лежат сверху и придавливают всем телом. Когда связывают. А когда Минхо изобрёл ЭТО…Хан каждый раз был вне себя от восторга. – Смотри не кончи. Я не давал разрешения~ Спасибо, что напомнил. Ведь напряжённая плоть внутри непроизвольно начала «вибрировать», а внизу живота её хозяина всё заныло непереносимой истомой. – Ты останешься доволен. – Надеюсь, на это~ Глубина и скорость. Чувственность и желание. Но прежде всего - любовь. И вот Минхо уже истекал не прохладным прозрачным гелем, а жгучей мутноватой жидкостью из недр его любимого человека. Собственный живот тоже покрывала сходная жидкость, но она уже была добыта из глубин его самого. И имя этого великого добытчика жемчужин – осьминог Хан Джисон. Аккуратными промакивающими движениями Хан убирал жидкость с живота любимого хена. Он хорошо постарался и теперь выглядел безмерно уставшим, но намного больше – довольным. – Я сдам в стирку твоё постельное и принесу чистые вещи в душ, пока ты будешь мыться. – Ты будешь мыться со мной, Сон-и~ Осьминоги же любят воду?~ Хан мягко улыбнулся и сладко поцеловал Минхо. Он был счастлив. Но ему было ужасно неловко, что он не проконтролировал процесс и теперь часть его «чернил» разливалась внутри Минхо. Это вгоняло в краску. И внимательный хён это заметил. – Всё хорошо. Ты чего? М? Минхо ласково заключил щёки Джисона в свои ладони и глубоко заглянул в глаза. – Хён, прости…. – За лучший секс за последний месяц не извиняются. Минхо завлёк Джисона в сладкий поцелуй, и тот охотно ответил. Через поцелуй можно было различить улыбку Хана, а значит он себя простил. – Хён, я был вне себя на концерте. Зачем ты…ответил на тот плакат с Чанбином? – Что? – Ну…тот постер… «Минхо-хён, когда свадьба с Чанбином? 1) Уже женаты; 2) Когда брошу Хана» И ты показал 2…Почему, хён? Я понимаю, фансервис, но…хён…это жестоко… В голове Минхо всплыли многочисленные воспоминания с последнего концерта: лайт-стики, пестрящие плакаты. И вот перед глазами один единственный, на который он ответил «Кого ты любишь больше? 1) Стэй; 2) Сундундо?». Конечно же, своих котиков. И Минхо демонстративно показал два пальца, ещё и цыкнул. Именно этот момент и подметил Хан, а когда повернулся, чтобы отыскать причину столь яркой реакции любимого, на глаза попался тот злосчастный плакат с Чанбином. Яблоко раздора. – Так вот почему ты весь концерт ошивался у Чанбина. – Чтобы он не подходил к тебе, Минхо. Я сорвал фансервис, но...Моё разбитое сердце ныло слишком сильно. – Джисон-ааа, какой же ты...ревнивый~ Впечатлительный, чувствительный, эмоциональный. Оно. Но сейчас нельзя выводить Хана на откровение. Он устал, а значит расплачется. А после слёз ему всегда плохо. Нет. Не в этот вечер. Поэтому лучше разжечь пламя. А Минхо это умеет. – Очень, хён. Я не хочу делить тебя ни с кем….Хочу всегда быть для тебя номером один….после котиков, конечно. Ах, Джисон-а. И Минхо опять целует. Сладко, тягуче. А Хан ластится. Очень. И вот Джисон снова на нём. Они целуются так сладко, но их ласку прерывает глубокий звук, который сообщает животу Минхо о неуемной вибрации. – Ты голоден, Хан-а. – Ужасно. Я только проснулся...Получается, я не ел со вчерашнего дня. – Я оставил тебе стейк. – Боюсь, этого будет недостаточно. И Минхо прекрасно понимает почему. Это действительно так. Он и сам по-новой проголодался, и рука уже непроизвольно потянулась за телефоном, чтобы заказать доставку. – Выберем еду, а потом в душ. – Ага. – Хочу начать с десерта. Что ты будешь? – Тебя, Минхо. – ??? – Ты не ослышался. – Я не знал, что осьминоги такие ненасытные~ – Только твой домашний осьминог такой~ – Прекрасно. Лучший осьминог на свете~ – Хочу слышать это каждый день, хён. Как же это в его духе. Ненасытный домашний осьминог, Хан Джисон.