Save dat

Каждый раз, наступая на те же грабли алкоголя, зависимость и безнадежность развивались все больше. С каждым глотком организм начинает все больше отдаляться от реальности, словно вылетая из своего тела. Виски приятно тянет и давит, будто головная боль после долгой учебы и шумного дня в школе, а сердце поколачивает в ритм громкой басистой музыки. Такая атмосфера до боли знакома каждой участнице, и как бы они не хотели меняться, все происходит снова и снова: глоток за глотком, дорожка за дорожкой, таблетка за таблеткой. Конечно, проблемы в жизни бывают настолько давящими и размазывающими, будто мягкий пластелин прилип к батарее и не убирается полностью. Он оставил след, и оставил надолго. Мягкие куски плавятся все сильнее, а краситель все больше въедается в объект тепла. Сейчас придет мама и сильно наругает, но придет ли вообще? Насколько сильно будет кричать? или бить? Шесть девушек стоят в ряд в полнейшей темноте. Они пришли меняться, оставить всю ту боль, произошедшую с ними в прошлом, оставить зависимости и отпустить свой прежний образ жизни. Все проблемы способны решаться, если есть желание и терпение. Маски снялись, девушка чувствует на себе изучающе-внимательные глаза, разглядывающие ее с интересом с ног до головы. Такое чувство не являлось к ней со школьного коридора, когда та впервые выбрила виски. Пристальные взгляды осуждают, одобряют, будто на голосовании, а ей стала интересна только одна: с кудрявыми, цвета темного шоколада волосами, от которой та не могла оторвать взгляд, а если отрывала, то ненадолго. Девушки стали знакомиться и пожимать друг другу руки, а у Вики сердце в пятки ушло, когда к ней подошла Адель. Она была ей интересна, она хотела с ней контактировать, она хотела подружиться. *** Выходные. Девушкам разрешено спать, сколько они захотят, в эти дни они могут заниматься чем угодно. Внизу шумели посудой и громко смеялись, что заставило Адель подняться с кровати. Она протерла глаза и поправила волосы, а после из-под матраса был взят запрятанный вейп. Никотин наполнил легкие сладким вкусом ментола и вишни, вот он - кайф, подумала девушка. Солнце из окна слепило глаза и сильно нагревало, заставляя кожу неприятно гореть и сохнуть. Шайбакова соскочила с верхнего яруса и схватила зипку на прикроватной тумбе, которую вчера носила Вика. Одежда пропахла ее вкусными грубыми духами, оставляющими шлейф. Адель нравится носить одну одежду на двоих, она видит в этом нечто, как крепкую дружбу, доверие и сближение. Ноги в белых сланцах быстро перебирались по ступенькам, направляясь ко всем однокурсницам. Саша первая заметила кареглазую и, помахав рукой, окликнула ее и призвала идти к себе. В стакан налился кипяток, утопивший пакетик черного чая и сахар. Гастелло видела в Адель не просто подругу, скорее как объект симпатии и обожания. Она всегда была рядом и помогала ей, приносила и делилась своей едой, оберегала и ухаживала как за зеницей Ока. Рука Саши обвилась вокруг талии младшей, обнимая и прижимая к себе. Адель не сопротивлялась, она была не против, ей нравилась блондинка как подруга, она ей доверяла. Вика молча сидела за столом в телефоне, которые им выдают как раз в эти дни. Лента тиктока листалась быстро, время от времени ловя на экране два нажатия для лайка. Адель присела рядом с кружкой чая, привлекая внимание Николаевой, что у нее получилось. Глаза встретились на пару секунд, но снова уткнулись в приложение. Старшей не нравилась новая подруга младшей, ей казалось, что вот-вот и она убежит, не подумав о ней. Нет, это не ревность, это боязнь, что единственный нужный тебе человек найдет тебе замену и без слов уйдет. Она наблюдает за их искренним смехом, насмешками в сторону других, каким-то вечным шепотом на ухо, все это - раздражает. - Привет, - сказала кудрявая, с набитым ртом, снова откусывая печенье и делая глоток чая. В ответ поступил лишь взгляд: усталый, молчаливый, ищущий ответ в глазах напротив. Вика встала и обошла Адель, случайно толкая ее в плечо, когда поправляла кофту. Она искренне не понимает, почему Шайбакова ставит ее на второе место, а Сашу выше. Неужели замену найти было настолько легко? Ей с ней неинтересно, скучно? Но ведь еще вчера они вместе сидели на ее кровати и смеялись с шуток Лиды перед сном. Запасной вариант? Почему? Много вопросов, нет должного ответа, потому что и задать их нельзя. Знакомство произошло две недели назад, казаться слабой и мягкой, тем более из-за какого-то человека не лучший вариант. А ей тошно, не озвученные претензии давят на виски и злость, агрессия лезут наружу - медленно, плавно, продолжительно, расстягивая время и расшатывая чувства. Хочется вцепиться в глотку ее новой подруги, вырвать артерию и смотреть, как та захлебывается в собственной крови, сломать ее кости и наблюдать за муками. Девушка зашла в комнату и на пол с грохотом полетел стол, а она села рядом, утыкаясь грудью в ноги и вытирая выступающие на глаза слезы. Плакать и кричать - самое сильное желание, которое преследует ее сейчас. В сердце носились кошки, беспощадно терзая его. Почему никогда раньше не знакомая ей девочка делает с ней это? Кто дал ей волю? Она вспомнила физическое насилие в детстве, которое сейчас казалось легче по сравнению с тем, что морально с ней делает младшая. Дверь открылась тихо и незаметно для нее. Рядом встала Адель, она не понимала, что в последнее время происходит со старшей. - Что с тобой? - тихий вопрос был направлен в сторону Вики, которая резко начала вытирать слезы и руки об шорты. Шайбакова подошла ближе, ее накрыло волнение. - Видеть тебя не хочу. - прохрипела девушка с пола. От своих слов ей стало тяжело. Она врет. Адель единственная, кого хочется видеть. Единственная, кого она желает. Адель докоснулась ее плеча, она не понимала, что она сделала, почему старшая ведет себя так странно. Рука моментально была скинута и Вика встала на ноги, красными от злости глазами смотря в соседние. Младшая была напугана ее поведением и молча смотрела в ответ. - Ты делаешь мне больно, Шайбакова.- Последнюю передернуло, непонимание нахлынуло волной. Чем она делает ей больно? Ни одного слова не было сказано в ее сторону, ни одного удара не было направлено. Ей тяжело слышать это. Николаева для нее самая близкая и важная здесь. Обеим больно. Вика вновь хотела уйти, но ее остановила чуть ли не плачущая Адель, схватив за руку. - Хватит уходить, поговори со мной. - Она надеется, что Вика остановится, послушает ее. Для нее действительно важен этот человек. За пару недель они стали близки, она не могла на ее месте представить никого, лишь только старшая дополняла ее. Представление, что они когда-либо разойдутся по разные стороны баррикад - кидало ее в дрожь. Когда-то же так и случится: Вика уедет, не сказав ей ни слова, забудет, найдет другую, важнее. Шайбакова останется одна. Город станет казаться серым, а моря холодными. Для нее наступит конец света, в котором последнее и самое сильное желание будет умереть. У Адель потекли слезы, дыхание сбилось, а сердце забилось в бешеном темпе, стоило старшей обернуться. Она не сможет без нее. - Пожалуйста. - добавила девушка, всхлипнув. Вика почувствовала что-то необычайно теплое и искреннее со стороны кареглазой. Возможно она правда ей нужна и она наркутила, или обманывает? Мысли начали мешаться и запутываться в большие нераспутываемые узлы, как на старых наушниках, которые не развяжет никто, пока не найдется тот человек, которому они станут нужны. Проще забыться и уйти, возненавидев ее. Она провоцирует ее ревность. Она невыносима. Чувства играли только при одном ее взгляде в свою сторону. Чертовски красивая и милая девочка засела куда-то глубоко, куда-то, откуда никогда не вылезет и будет с ней всегда. От мыслей о невзаимности ком в горле, сердце колит. Точно не знает, есть у нее чувства не как к подруге, а как к девушке. Видит ли она ее в своей жизни, хочет ли строить с ней отношения, будет ли.. - У тебя с Гастелло что-то есть? - тихо и спокойно задала вопрос та, не ожидая ответа, который хочет услышать. Ладошки начали потеть, а сердце колотиться все быстрее. Адель впала в ступор. Ее колени затряслись, а голова закружилась. Одно только понимание, что неправильный ответ может изменить ее жизнь, давило еще сильнее. Глаза глядели на Вику с усталостью, а слезы усилили свой поток и начали катиться ручьем, моментально впитываясь в ткань кофты. Она любит ее, а о Саше даже мысли нет.  -я тебя люблю. - у старшей сперло дыхание от услышанного, она не верила своим ушам. Хотелось сказать «повтори», но чувства взяли верх.  Пухлые губы накрыли соседние, отдавая свое тепло устам напротив, что были мокрыми и солеными. Этот момент она ждала с самого их знакомства. Сердце разрывается от радости, а губы растягиваются в широкую и нежную улыбку, в которой царит искренность и желание, накопившиеся за эти две недели. У Адель горят щеки, Вика бережно кладет на них ладони и отстраняется от нехватки воздуха. Они смотрят друг другу в глаза, но уже без ненависти и печали, а с нежностью, одобрением и радостью. Младшая отвечает на поцелуй, сильнее прижимаясь к горячим, мягким губам. Поцелуй отличается от первого страстью и игривостью. Их языки сплетаются, будто видятся в последний раз. Вика берет инициативу на себя, покусывая губы кареглазой. Та же кладет руки ей на грудь, и оказывается прижата к стене с разведенными ногами, между которыми расположилось колено девушки. Руки расстегнули кофту и заползли под футболку. Ее тело контрастирует с температурой ладоней, что поспособствовало вздоху и выгибу в спине. Вике уши ласкали стоны и тяжелое, томное дыхание напротив. Возбуждение нарастало все больше, а воздух в легких заканчивался. Они переместились на кровать. Старшая села между ног Адель, а пальцы пролезли под спортивный топ, массируя мягкую аккуратную грудь.  Девушка начала извиваться и хвататься за постельное белье, когда соски стали перебирать длинные пальцы, немного процарапывая нежную кожу ногтями.  Очередной стон сорвался со сладких губ кудрявой, и та отстранилась. Темноволосые смотрели друг на друга с улыбкой, пока ширинка лежащей не была расстегнута. Шайбакова не сопротивлялась, она приподняла таз и штаны были стянуты. Снизу ее докоснулась свободная рука Вики. Белье намокло естественной смазкой, что заставило верхнюю удивиться и не тормозить. Массаж клитора отдавался вибрацией по всему телу. Тихие стоны и вздохи срывались с губ. Большим пальцем белье было отодвинуто. Средний палец проскользил по половому органу, а после проник внутрь, набирая темп. Маты доносились в сторону Вики, и по проникновению второго пальца ее схватили за волосы.  Тело прогибалось в спине, а ноги сдвигались от смущения.  Стенки вагины проминались под движениями пальцев внутри себя, набирая температуру. Адель была разгорячена и стонала в потолок. Язык коснулся клитора, поднимаясь вверх и вниз, влево и вправо.  Волосы стянула сверху лежащая рука, сопровождаясь стоном и подграгиванием. Николаева отстранилась и посмотрела на подругу. Она было ужасно красива. Волосы растрепались, а щеки были красными от жары и смущения.  Губы снова соприкоснулись в коротком, еще таком же горячем и возбужденном поцелуе. - Не общайся с Сашей больше.- Вика заправила прядь волос Адель за ухо, нежно смотря на нее. Понимание, что теперь Шайбакова только ее - разливалось по сердцу приятным теплом. Столь желанная и любимая девушка теперь принадлежит ей. - Не буду.