Смена ролей

Прошёл месяц с того дня, когда в саду распустились первые цветы. Мир снаружи не изменился. Всё тот же серый бетон, те же рекламные дроны над крышами, те же воспитатели с вечно усталыми лицами. Но внутри, там, где начинался сад, всё было иначе. Сад цвёл. Дерево покрылось густой зелёной кроной. Цветы распускались один за другим — белые, нежные, пахнущие мёдом. Трава поднялась по колено, мягкая, живая. Даже небо над садом стало светлее — не серым, как раньше, а бледно-голубым, как рассветное небо над морем. Итадори приходил сюда каждый день. Иногда он сидел под деревом, прислонившись спиной к стволу, и смотрел, как растут цветы. Иногда ходил по дорожкам, трогал листья, поправлял камни, которые когда-то были частью старого сада. Он не говорил об этом, но Сукуна чувствовал — Юджи заботится о саде. Как о чём-то живом. Как о чём-то своём. «Ты сегодня рано», — заметил маг, когда подросток появился на крыше интерната. — Не спалось. «Почему?» Сукуна пожал плечами. Он не хотел признаваться, что ему снился сон, в котором Юджи исчезал. Что он проснулся в холодном поту и первым делом позвал его мысленно. Что услышал в ответ спокойное «я здесь» и только тогда смог выдохнуть. «Ты врёшь», — сказал маг. Не осуждающе, просто констатируя факт. — Откуда ты знаешь? «Я живу в тебе, помнишь? Я чувствую, когда ты напряжён и когда ты боишься». Сукуна сразу замолчал. Итадори не давил с распросами, а лишь ждал, когда Рёмен с ним сам поделится. — Мне приснилось, что ты ушёл, — наконец признался Сукуна. — Что я проснулся, а тебя нет. И сад снова стал мёртвым. Итадори не ответил сразу. Сукуна чувствовал, как внутри него что-то сжимается — не боль, скорее сожаление. «Я не уйду», — серьезно сказал сильнейший. — Ты не можешь это обещать. «Могу. Я обещал уже и не собираюсь нарушать это обещание». Сукуна усмехнулся. — Ты такой же упрямый, как я. «Это ты такой же упрямый, как я». Они замолчали, улыбаясь этой мини перепалке. Солнце только начинало вставать, окрашивая небо в розовый и золотой. Сукуна сидел на крыше, смотрел на рассвет и чувствовал, как Юджи внутри него делает то же самое. --- В тот день Сукуна впервые сделал то, что раньше казалось ему невозможным. Он зашёл в магазин и купил не только моти, но и рис, и овощи, и рыбу. В интернате была общая кухня, которой почти никто не пользовался — проще было брать готовую еду в столовой. Но подросток вдруг захотел приготовить что-то сам. «Ты умеешь готовить?» — спросил с удивлением Юджи, когда Сукуна стоял у плиты, пытаясь понять, с чего начать. — Нет. «Тогда зачем ты это делаешь?» Рёмензадумался. Он и сам не знал, просто ему показалось, что моти — это хорошо, но этого недостаточно. Что если Итадори не может есть, то, может быть, он хотя бы может смотреть, как Сукуна ест что-то, приготовленное специально для него. — Хочу научиться, — сказал он. «Зачем?» — Чтобы ты мог смотреть. Маг не ответил. Но Сукуна чувствовал, как внутри него что-то дрожит — не боль, не страх. Что-то тёплое. Рис пригорел. Рыба развалилась на куски. Овощи превратились в кашу. Рёмен смотрел на результаты своего труда и чувствовал, как в груди поднимается знакомая злость — на себя, на свою неуклюжесть, на то, что даже такое простое дело у него не выходит. «Не злись», — мягко сказал Итадори. — Почему? У меня ничего не вышло. «У тебя получилось. Ты попробовал, а это уже много». Подросток недовольно фыркнул. — Ты говоришь как учитель. «Надеюсь, я не такой занудный, как типичные учителя». Сукуна посмотрел на кастрюлю с пригоревшим рисом. Потом на рыбу, которая больше напоминала угли. Потом на овощи. — Я попробую снова, — сказал он. «Я знаю». --- На следующий день он купил новые продукты. Рис не пригорел, рыба не развалилась и овощи даже остались овощами. «Неплохо», — отметил маг. — Только неплохо? «Для второго раза — достойно». Сукуна сел за стол, пододвинул тарелку и положил себе риса, добавив затем рыбу с овощами. — Это для нас, — сказал он. — Ты не можешь есть, но я хочу, чтобы ты знал: я сделал это для тебя. Маг не ответил. Но подросток почувствовал, как внутри него что-то сжимается — не боль, не страх. Что-то, чему он не знал названия. Он ел медленно, чувствуя вкус каждого кусочка. Рис был чуть пересолен. Рыба — чуть суховата. Овощи — чуть недоварены. Но это было лучшее, что он ел в своей жизни. «Спасибо», — наконец сказал Юджи. — Не за что. «Ты сделал это для меня. Никто никогда не делал для меня такого». Рёмен удивился. — А твои друзья? Они не готовили для тебя? «Готовили. Но это было другое. Они готовили для всех, для компании. А ты… ты сделал это только для меня». Сукуна замер. — Ты заслуживаешь, чтобы кто-то делал что-то только для тебя, — сказал он. Сильнейший не ответил, но Сукуна чувствовал — внутри он улыбается. --- В мёртвом саду Итадори стоял у корней дерева и смотрел на цветы. Они распустились повсюду. Белые, нежные, пахнущие мёдом. Он думал о том, что сказал Сукуна. О том, что тот приготовил для него еду. О том, что сказал: «Ты заслуживаешь, чтобы кто-то делал что-то только для тебя». — Никто никогда не говорил мне этого, — прошептал он. — Даже Годжо-сэнсэй. Он говорил, что я сильный. Что я справлюсь. Но это… Маг замолчал. — Ты не он, — сказал он в пустоту. — И я рад этому. Он провёл рукой по стволу дерева. Кора была тёплой, живой. Листья шелестели над головой. — Я думал, что после всего, что случилось, я больше никогда не буду чувствовать ничего, кроме боли. Но ты… ты заставляешь меня чувствовать. Даже когда я не хочу. Он закрыл глаза. — И, может быть, это не так страшно. --- Через несколько дней Сукуна заметил, что Юджи изменился, подросток чувствовал, как внутри него разливается спокойствие. «Ты сегодня не тренировался», — заметил Итадори однажды вечером. — Устал. «Ты никогда не устаёшь». — Сегодня устал. — Сукуна лежал на крыше, смотрел на звёзды и чувствовал, как тело приятно ноет после долгого дня. — Слишком много думал. «О чём?» — О тебе. Маг замолчал. Сукуна чувствовал, как внутри него что-то напряглось — не страх, скорее ожидание. — Ты сказал, что не знаешь, что чувствуешь ко мне, — продолжил подросток. — Я думал об этом. «И?» — Я тоже не знаю, — сказал Сукуна. — Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Я не знаю, как это называется. Он помолчал. — Но я знаю, что когда ты рядом, мне не холодно. Что когда ты говоришь со мной, я чувствую, что могу дышать. Что когда ты смотришь на закат вместе со мной, мир становится… другим. И я не хочу это терять. Юджи не ответил. Сукуна чувствовал, как внутри него что-то дрожит — чужое дыхание, чужое сердце, которое билось в унисон с его. «Я тоже не хочу это терять», — наконец сказал Итадори. — Тогда не теряй. «Я постараюсь». Рёмен усмехнулся. — Только постараешься? «Я обещаю. Этого достаточно?» Сукуна закрыл глаза. — Достаточно. --- В мёртвом саду Итадори сидел на траве у корней дерева. Он смотрел на цветы, на листья, на бледно-голубое небо и думал о том, что сказал Сукуна. О том, что тот не хочет это терять. О том, что обещал постараться. — Я не знаю, что это, — прошептал он. — Я не знаю, как это называется. Но я знаю, что когда ты рядом, я могу дышать. Что когда ты смотришь на меня, мир перестаёт быть серым. Что когда ты говоришь моё имя, я чувствую, что живу. Он посмотрел на свои руки. Они были настоящими. В этом мире, в этом саду, он был живым. Может быть, не в том смысле, в котором люди называют жизнь, но он чувствовал. Дышал. Надеялся. — Я буду стараться, — сказал он. — Я буду стараться не бояться. Не прятаться, не молчать. Ради тебя. И ради себя. Он закрыл глаза. — Я хочу узнать, как это называется. --- На следующее утро Сукуна проснулся рано и сразу пошёл на крышу. Солнце только начинало вставать, окрашивая небо в розовый и золотой. Он сел на своё обычное место и посмотрел вниз, на город, который постепенно просыпался. «Ты рано», — заметил маг. — Хотел увидеть рассвет. «Красиво». — Да. Они сидели в тишине, смотрели, как солнце медленно поднимается над крышами, над башнями, над облаками. Сукуна чувствовал, как Итадори внутри него делает то же самое — смотрит, дышит, просто есть. — Юджи. «М?» — Я хочу, чтобы ты знал: я никуда не уйду. Что бы ни случилось. Даже если ты решишь, что тебе нужно вернуться в своё тело. Даже если ты проснёшься однажды и поймёшь, что хочешь быть один. Я буду рядом. Всегда. Сильнейший не ответил. Но Сукуна чувствовал — внутри, в саду, на лице этого человека появилась улыбка. Лёгкая, едва заметная. Но настоящая. «Я знаю», — наконец сказал Итадори. — «Я тоже буду рядом. Всегда». Они сидели в тишине, смотрели на рассвет, и Сукуна чувствовал, как внутри него что-то растёт. Не сила, не техника. Что-то другое. Что-то, чему он не знал названия. Но, может быть, он узнает. Со временем.