Укус жизни: наследие крови

      Дорога к особняку тянулась через лес, который к ночи наполнялся тенями и шорохами. Чорин шла в середине отряда — впереди Сухо и Кай, позади — Сехун, а где-то над головами, невидимая в темноте, держалась Юна. Чорин слышала редкое хлопанье крыльев и кожей чувствовала её присутствие. Вампиресса не спускала с неё глаз.       Чорин не пыталась бежать. Во-первых, ей было интересно. Во-вторых, после разговора в землянке она поняла, что эти вампиры — не её враги. По крайней мере, пока. А в-третьих, она надеялась узнать больше. О своём отце. О том, что связывало его с Минхо. И о парне, который шёл рядом.       Сехун молчал уже несколько часов, и Чорин казалось, что он обдумывает что-то важное. Его лицо в лунном свете казалось бледным, черты — острыми, почти хрупкими. Она заметила, что он иногда потирает виски, словно его мучила головная боль, и вспомнила, как в землянке у него менялся цвет глаз.       — Ты как? — спросила она тихо, чтобы не привлекать внимания остальных.       Сехун взглянул на неё с удивлением, будто не ожидал, что она заговорит.       — Лучше, — ответил он. — Голод отступил.       — Это ненадолго, — Чорин понизила голос. — Если не пить кровь, он будет возвращаться. С каждым разом сильнее.       — Ты говоришь так, будто знаешь по себе.       — Знаю. — Она помолчала. — Мой отец не хотел, чтобы я питалась кровью. Говорил, что это усилит вампирскую сущность, сделает меня зависимой. Я слушалась. Но иногда, особенно по ночам, внутри просыпалось что-то… чужое. Голод. Он приходил волнами. Я научилась терпеть.       — А если не терпеть?       — Тогда станешь сильнее, быстрее, но потеряешь себя. По крайней мере, отец так говорил. — Она усмехнулась. — Хотя теперь я не уверена, чему из его слов можно верить.       Сехун нахмурился.       — Ты думаешь, он солгал о лекарстве?       — Не знаю. Возможно, он сам верил, что оно существует. Или просто хотел дать мне надежду. — Чорин вздохнула. — После смерти матери он изменился. Стал одержим местью. И я… я хотела ему помочь. И себе.       Они шли некоторое время молча. Ветви деревьев смыкались над головой, пропуская лишь редкие лучи луны. Где-то вдалеке ухнула сова.       — Расскажи о своей матери, — неожиданно попросил Сехун.       Чорин бросила на него быстрый взгляд. В его голосе не было любопытства ради праздного интереса — скорее, желание понять.       — Её звали Лиса, — начала она медленно. — Она была человеком. Отец встретил её случайно, влюбился. Долго скрывал, кто он, но потом рассказал. Она… приняла его. И меня родила, хотя знала, что я могу родиться полукровкой. Это было опасно.       — Почему опасно?       — Вампиры не любят нас. Считают угрозой. — Чорин горько усмехнулась. — Они правы, наверное. Наша кровь для них яд.       Сехун остановился на мгновение, переваривая эту информацию.       — Я не знал, — сказал он. — Никто не говорил.       — А ты что знаешь о себе? — Чорин повернулась к него. — Ты сказал, что твой отец — Минхо. А мать?       — Джин. Тоже человек. — Сехун пошёл медленнее, словно каждое слово давалось ему с трудом. — Я жил с ней до недавнего времени. Она была… тёплой. Я помню, как она смеялась, как читала мне книги. А потом она заболела. Быстро, я даже не успел понять. И её не стало.       — Давно?       — Несколько лет назад. — Его голос дрогнул. — После этого меня забрали сюда. Отец… он тоже вскоре погиб. Я не знаю как. Мне никто не объяснил.       Чорин заметила, как напряглись его плечи.       — Ты скучаешь по ней?       — Каждый день. — Он посмотрел вверх, на клочок неба между ветвями. — В особняке я часто думал о ней. О том, что она сказала бы, если бы узнала, где я теперь. И о том, что отец… он почти не был с нами. Приезжал редко, привозил деньги, но никогда не оставался надолго. Я не знал, кто он. А теперь уже не спросишь.       — А в особняке, кроме вампиров, кто-нибудь живёт? — спросила Чорин. — Слуги? Стража?       — Есть послушники, — ответил Сехун. — Люди, которым обещали вечную жизнь в обмен на службу. Я видел их иногда в коридорах, но они обходили меня стороной. По приказу главы, наверное. — Он помолчал. — Я не знаю, откуда они берутся. Может, их приводят из города. Или они сами приходят, надеясь стать вампирами.       — А твоя мать? — осторожно спросила Чорин. — Она была такой?       — Нет. — Сехун покачал головой. — Отец никогда не позволял. Он прятал нас. Держал подальше от других вампиров. — Он взглянул на неё. — А твоя?       — Моя мать погибла, когда я была совсем маленькой. Она не была ни слугой, ни игрушкой для вампиров. Они убили её, потому что она меня защищала. — Чорин сжала кулаки. — И я никогда не узнаю, была бы она здесь или нет.       Сехун не нашёлся, что ответить. Он только кивнул, и они снова замолчали.       Они шли дальше, и Чорин чувствовала, как между ними растёт странное понимание. Она видела в нём отражение своей собственной потерянности.       — Ты сказал, что можешь управлять животными, — нарушила она тишину. — Это правда?       — Не знаю. Я никогда не пробовал. — Он запнулся. — Иногда мне кажется, что я слышу их мысли. Или чувствую. Но я боюсь проверять.       — А я бы хотела научиться, — призналась Чорин. — Если это правда, то, может, это единственный дар, который не несёт в себе проклятия.       Сехун слабо улыбнулся.       — Может, когда-нибудь попробуем вместе.       Она хотела ответить, но в этот момент Юна бесшумно спустилась с ветки, обратившись в человеческий облик. Её взгляд скользнул по Чорин, задержался на Сехуне.       — Скоро рассвет, — сказала она холодно. — Нужно укрытие.       Сухо подал знак остановиться.       — Есть заброшенная хижина, — добавила Юна, не глядя на Чорин. — Недалеко.       — Веди, — кивнул Сухо.       Юна скользнула вперёд, и напряжение между ней и Чорин стало почти осязаемым. Сехун, кажется, тоже это заметил, но промолчал.       Хижина оказалась маленькой, с провалившейся крышей, но стены ещё держались. Внутри пахло сухой травой и гнилью. Сухо быстро осмотрел помещение, убедился, что солнечные лучи не проникнут внутрь, и кивнул:       — Здесь переждём.       Кай опустился на пол, прислонившись спиной к стене. Юна заняла место у входа, скрестив руки на груди и не сводя глаз с Чорин. Та сделала вид, что не замечает.       Сехун сел рядом с ней на некотором расстоянии, но достаточно близко, чтобы говорить шёпотом.       — Ты хотела бы быть человеком? — спросил он негромко.       — Не знаю, — ответила Чорин. — Если бы я была человеком, меня бы не преследовали вампиры, моя мать была бы жива… но я бы никогда не узнала, кто мой отец на самом деле. И не встретила бы тебя.       Он посмотрел на неё с удивлением.       — Ты правда так думаешь?       — Я думаю, что всё, что с нами происходит, имеет смысл. Даже если мы его пока не видим.       Сехун хотел что-то ответить, но снаружи послышался шорох. Юна мгновенно насторожилась, но это оказался всего лишь зверь, пробегавший мимо. Чорин почувствовала, как напряжение спало.       Они просидели в хижине до вечера. Чорин почти не спала, прислушиваясь к звукам леса и редким шорохам. Когда солнце наконец село, Сухо поднялся.       — Пора.       Они снова двинулись в путь. Особняк вырос перед ними неожиданно — тёмные комнаты с огромными зашторенными окнами.       У ворот их встретил Бэкхён.       Он стоял на ступенях, заложив руки за спину, и смотрел на приближающихся. Взгляд его был тяжёлым, но Чорин заметила в нём не столько гнев, сколько усталость.       — Привели, — сказал он, когда они остановились.       Сухо шагнул вперёд.       — Реликвии остались у ведьмы. Но мы знаем, где искать.       — Хорошо, — Бэкхён перевёл взгляд на Чорин. — Ты. Пойдёшь со мной.       Сехун сделал движение, словно хотел заступиться, но Чорин покачала головой.       — Всё в порядке, — сказала она тихо. — Я справлюсь.       Она поднялась по ступеням, чувствуя на себе взгляды всех четверых. Юны, Кая, Сухо… и Сехуна.       Бэкхён ждал её в дверях.       — Ты знаешь, зачем ты здесь? — спросил он, когда они остались одни в сумрачном коридоре.       — Чтобы ответить за кражу, — ответила Чорин, глядя ему прямо в глаза.       — Нет, — Бэкхён покачал головой. — Чтобы рассказать правду. О том, кто твой отец. И почему ты взяла то, что тебе не принадлежит.       Чорин стиснула зубы.       — А вы готовы услышать правду?       — Я готов ко многому, — ответил Бэкхён. — После всего, что случилось.       Он открыл дверь, пропуская её в кабинет. Чорин шагнула внутрь, зная, что обратного пути нет.