Укус жизни: наследие крови

      В особняке готовились к приёму гостей. Слуги-послушники сновали по коридорам, натирая полы до зеркального блеска, расставляя в залах тяжёлые дубовые столы, проверяя, достаточно ли свечей в канделябрах. Сухо наблюдал за ними из библиотеки, куда удалился с самого утра. Ему нужно было проверить архивы, прежде чем начнётся собрание.       Кай нашёл его среди стеллажей, когда солнце уже клонилось к закату.       — Ты здесь целый день, — сказал он, усаживаясь на край стола. — Бэкхён велел проверить, всё ли готово.       — Всё готово, — ответил Сухо, не поднимая глаз от старого фолианта. — А если не готово, то уже ничего не изменить.       — Ты чем-то встревожен?       Сухо закрыл книгу и посмотрел на друга. Кай был молод, даже по человеческим меркам. Обращённый всего несколько лет назад, он сохранил многое из своей прежней жизни: любопытство, открытость, способность удивляться. Сухо иногда завидовал ему. Иногда — боялся за него.       — Завтра прибудут гости, — сказал он. — И не все из них желают нам добра.       — Ты говоришь о представителях других кланов?       — Я говорю о тех, кто помнит Джихуна. О тех, кто считает, что Минхо убил его незаконно.       Кай нахмурился.       — А разве это не так?       Сухо вздохнул. Он знал, что этот разговор рано или поздно должен состояться. Кай имел право знать правду — особенно теперь, когда она вот-вот выплывет наружу.       — Минхо убил Джихуна, — сказал он. — Это правда. Но не всё так просто.       — Расскажи, — попросил Кай.       Сухо отложил книгу и откинулся в кресле. Воспоминания нахлынули, как тогда, когда он впервые нашёл дневники Минхо.       — Джихун был моим сиром. И сиром Минхо, и Тэмина. Он был сильным, умным, жестоким. Он правил кланом твёрдой рукой и не терпел неповиновения. А когда узнал, что Тэмин завёл ребёнка от человеческой женщины, пришёл в ярость.       — Это была Чорин? — догадался Кай.       — Да. Её мать звали Ли́са. Она была не из тех, кто покоряется вампирам. Тэмин полюбил её по-настоящему, и она ответила ему взаимностью. Джихун посчитал это предательством. Он изгнал Тэмина, но этого ему показалось мало. Он послал убийц, чтобы те уничтожили полукровку.       Кай побледнел.       — И они…       — Лиса погибла, защищая дочь. Чорин выжила. Тэмин поклялся отомстить.       — А Минхо? — спросил Кай. — Почему он убил Джихуна?       — Потому что у него самого был сын-дампир. — Сухо встретился с ним взглядом. — Ты знаешь его. Сехун.       Кай молчал, переваривая услышанное.       — Минхо и Тэмин сговорились, — продолжил Сухо. — Они нашли способ отравить Джихуна кровью дампира. Минхо поднёс сиру перстень, в который был встроен крошечный сосуд с ядом. Джихун умер. Минхо и Тэмин вывезли его тело на рассвете и оставили под солнцем. Так Джихун перестал существовать.       — И никто не узнал?       — Только я. И Юна. И, возможно, ещё несколько человек, которые предпочли молчать.       — Ты знал и молчал? — Кай смотрел на него с удивлением. — Почему?       — Потому что Джихун заслужил смерть, — спокойно ответил Сухо. — Он был тираном. Он убил невинную женщину и хотел убить ребёнка. И он бы убил Сехуна, если бы узнал о нём. Минхо защищал своего сына. Как и Тэмин.       — Но Сехун даже не знает, кто он на самом деле.       — Да. Минхо хотел, чтобы он вырос в безопасности. А потом он погиб, и тайна осталась.       — Кто убил Минхо? — спросил Кай.       Сухо помолчал, глядя в окно. За стеклом сгущались сумерки.       — Сонхва. Он был союзником Джихуна. Узнал правду и решил отомстить. Сжёг Минхо на рассвете, как тот сжёг своего сира.       Кай вздрогнул.       — Сонхва будет завтра на собрании.       — Будет. И он захочет, чтобы правда вышла наружу. Чтобы все узнали, что глава этого клана — убийца.       — Но Бэкхён не убивал Джихуна, — возразил Кай.       — Это не важно. Сонхва считает, что вина падает на весь клан. А ещё он знает, что Сехун — дампир. И что Чорин — тоже.       — Что же будет?       — Будет буря, — сказал Сухо. — И мы должны быть готовы.       Они замолчали. В библиотеке было тихо, только свечи потрескивали в подсвечниках.       — А что насчёт Ёсана? — спросил Кай. — Кёнсу? Юты?       — Ёсан — друг Джихуна. Но он больше заботится о своей выгоде, чем о справедливости. Кёнсу любит интриги, но он не жесток. Юта… Юта, возможно, окажется на нашей стороне. Он не одобряет охоту на полукровок.       — А как же ведьма? — напомнил Кай. — Ен? И её сестра?       — Ен привязана к своему дому. Она не сможет прийти сюда, если только не снимет заклятие. Для этого ей нужна кровь древнего вампира из кулона, который украла Чорин.       — И что, она сможет?       — Если захочет, — ответил Сухо. — Но тогда она станет нашей союзницей. А нам нужны союзники.       Кай задумался.       — Ты думаешь, она придёт?       — Я думаю, что у неё нет выбора. Исин похитил её сестру. Если она хочет спасти Маныль, ей придётся действовать.       — Исин… — Кай поморщился. — Этот точно не будет на нашей стороне.       — Он будет на своей. Он хочет подчинить ведьм и использовать их силу. Если ему это удастся, он станет опаснее, чем Джихун.       — И он тоже придёт?       — Он не был приглашён, — сказал Сухо. — Но я не сомневаюсь, что он явится. Уж очень ему нужно показать свою власть.       Кай встал и прошёлся по комнате, заложив руки за спину. Сухо наблюдал за ним, чувствуя, как напряжение нарастает.       — Ты думаешь, мы справимся? — спросил Кай.       — Должны, — ответил Сухо. — Ради Сехуна. Ради Чорин. Ради всех, кто пострадал из-за этой вражды.       — И ради нас? — Кай обернулся.       Сухо улыбнулся.       — И ради нас.

***

      К вечеру в замок начали прибывать первые гости.       Сухо и Кай встретили их у ворот, как и полагалось. Первым появился Кёнсу — невысокий, темноволосый, с маленьким овальным лицом и улыбкой сердечком. Его карие глаза смотрели внимательно, цепко, и Сухо невольно отметил, что даже спустя столетия этот взгляд заставляет сердце биться чаще. На Кёнсу был чёрный костюм с тонкими кожаными вставками на плечах, на пальце — массивное кольцо с тёмным камнем.       — Сухо, старый друг, — он протянул руку. — Слышал, у вас тут небольшие неприятности?       — Небольшие, — сухо ответил Сухо. — Мы всё уладим.       — Конечно-конечно, — Кёнсу скользнул взглядом по замку. — А где наш любезный хозяин?       — Ждёт вас в большом зале.       Кёнсу кинул быстрый взгляд на Кая, оценивающе, но без враждебности, и направился внутрь.       За ним прибыл Юта — рыжеволосый японец, ростом повыше Кёнсу, с открытым, смешливым взглядом. Одет он был проще: чёрная рубашка, расстёгнутая на груди, кожаный ремень с металлической пряжкой, узкие брюки. Он коротко поздоровался, хлопнул Сухо по плечу и, заметив Кая, подмигнул ему.       — Держись, новичок, — сказал он и прошёл следом.       Сонхва появился, когда солнце уже почти село. Он был высок, строен, черноволос. Его лицо с красивыми скулами и пухлыми губами казалось вырезанным из мрамора, а тяжёлый взгляд тёмных глаз не сулил ничего хорошего. Одежда облегала фигуру, подчёркивая опасную грацию движений; на поясе висела портупея с несколькими металлическими подвесками, не серебряными — он знал, что в этом доме серебро под запретом. Кай поёжился, вспомнив рассказ Сухо.       — Сонхва, — поприветствовал его Сухо. — Рады видеть.       — Сомневаюсь, — ответил тот и, не останавливаясь, скрылся в дверях.       Последним приехал Ёсан. Он вышел из кареты, оправил роскошный чёрный плащ, под которым угадывалась крепкая, но сухая фигура. Короткие каштановые волосы блестели в свете факелов, в ушах покачивались серьги-кольца. Его глаза, карие с красноватым отливом, смотрели на мир с лёгким превосходством. На шее, поверх ворота рубашки, висел изящный кулон на тонкой цепочке — тёмный камень в оправе, который при движении поблёскивал. Сухо заметил его мгновенно. Этот кулон он видел раньше. Много лет назад. На шее Лисы.       Ёсан перехватил его взгляд и усмехнулся, поправляя украшение.       — Архивариус, — произнёс он. — Надеюсь, ваши книги не пострадали от недавних событий.       — Все реликвии будут возвращены, — твёрдо сказал Сухо, стараясь не смотреть на кулон.       — Уверен, — усмехнулся Ёсан и, бросив взгляд на Кая, добавил: — А это, видимо, тот самый новообращённый, о котором столько говорят. Молодой, неопытный… Храни его, Сухо. В нашем мире такие долго не живут.       Кай стиснул зубы, но промолчал. Сухо положил руку ему на плечо.       — Я всегда его защищаю, — сказал он. — Как и всех, кто дорог мне.       Ёсан поднял бровь, но ничего не ответил и прошёл в особняк. Сухо проводил его взглядом. Кулон на его груди сверкнул в последний раз и скрылся в темноте дверного проёма.       Когда гости скрылись, Кай выдохнул.       — Ну и компания, — пробормотал он.       — Это ещё цветочки, — ответил Сухо. — Ягодки будут завтра, когда все соберутся.       — Ты веришь, что мы сможем их убедить?       — Не всех. — Сухо посмотрел на небо, где уже зажигались первые звёзды. — Но возможно, некоторых.       Они стояли у ворот, глядя на тёмный лес, где, возможно, уже таились другие гости — те, кого не ждали.       — Что-то будет, — сказал Кай.       — Что-то будет, — согласился Сухо.       И они пошли в дом, чтобы встретить ночь перед бурей.