Очевидное — невероятное

В первые пару секунд Горшок решил, что ему послышалось. Ну не мог же Саня сказать о том, что на его великодушное приглашение ответили самым настоящим отказом? Секунды идут, обратное Миша не слышит, ногти больно впиваются в ладонь. Наконец приходит осознание, что это правда и накатывает злость. — В смысле, блять, они отказались?! — во всю мощь своей луженой глотки возмутился Горшок. — Ну, группа передала, что не заинтересована, — протянул Реник, попавший под раздачу как исполняющий обязанности директора. — Это же отлично. Ты сам говорил, что уже не хочешь с ними петь. Безусловно предъявлять Сане смысла особого не была. Он всегда хорошо справлялся со своими обязанностями, но кому ещё предъявлять? Это ведь Леонтьев с представителем другой группы разговаривал. Может что-то не то сказанул или не так. Хотя в случае с Леонтьевым это был из разряда фантастики. Однако, подобная возможность не исключалась. — Говорил, — хмуро кивнул Миша, ещё больше злясь. — Но с какого перепугу они ещё и отказывать смеют? Они должны были с радостью согласится! — Миш, если вспомнить сколько ты про эту группу всего наговорил, то их отказ вполне ясен, — попытался сгладить всё Леонтьев, но видимо сделал только хуже. — Я ж не ненавижу их, ё-моё! Просто они неправильный путь выбрали! Нужно играть панк-рок, а не баллады какие-то! — наоборот, завёлся ещё пуще Горшок, начиная размахивать своими руками, переходя на какой-то слой язык жестов. — Саня, звони ещё раз! Звони прям щас! — Миш, я не уверен, что... — замялся Леонтьев, не желая снова общаться с ними. Безусловно Александр был интеллигентом, причем высокообразованным, поэтому он считал, что просить кого-то — ниже его достоинства. Их группа достаточно известна и нет никакой проку ещё раз звонить, какой-то более маленькой группе, чтобы вновь получить отказ. — Звони, блять?! — зло рявкнул Горшок, не желая слышать «нет». Ему это слово не нравилось от слова совсем. Реник нехотя повиновался, набирая номер директора группы. Он прекрасно понимал, что если уж Миша упрется рогом, то смысла спорить не было. Поэтому пришлось уступить. Сам Горшок ошивался рядом, злобно пыхтя. Не желал видимо пропускать ни слова. — Слушаю Вас, Александр, — раздался на том конце мужской голос, а Реник специально перевёл на громкую связь, чтобы чужой ответ был слышен. — Вахтанг, извиняюсь, что беспокою, — вежливо начал Реник, опасливо поглядывая на замершего Горшка. — Можно уточнить причину Вашего отказа? — Это был не мой отказ, — вздохнул устало Вахтанг. — Это отказался лидер группы. — А Вам известна причина? — осторожно спросил Реник, косо поглядывая на то, как стало вновь багроветь чужое лицо. — Ему хватило и интервью. Лично он встречаться не желает. Особенно записывать совместный трек, — чётко, слово заученный текст, ответил Вахтанг. А потом более мягче добавил: — Его решение я не могу оспаривать. Поэтому просто прошу понять и принять данное решение. — Благодарю. Всего хорошего, — поспешно распрощался Александр, еле успевая прервать звонок, пока на него не хлынул поток отборной брани из закипающего Горшочка. — Да он ёбнулся! Я ему такое предложил, а он... Только идиот последний откажется с нами записываться! — продолжил орать Горшок, наматывая круги по комнате. Это как это так вообще? Их группа в определенных кругах очень известна. Они даже пару треков совместных уже исполняли с другими группами. Но там треки не были общими, просто как-то с Илюхой спели вместе «Тень клоуна», он даже умудрился вписаться с «ДДТ» и спел «Осень». С другими поддерживаео хорошие отношения, а тут... Лидер группы, которого он толком не помнит, категорично ему отказывает из-за каких-то обид. Миша ведь не со зла на них гнал. Он правду говорил. Послушал однажды в девяностых пару песенок про влюбленность и суицид — ему стало всё понятно. Очередной прилизанный пацан, что пытается впечатлить омег. — Видимо он идиот. Гаврил, может кого другого найдём? Сдался тебе этот Князь? — вставил свои пять копеек Шура, что на протяжении всего этого «концерта без заявок» молчал. — Не, Шур. Теперь это дело принципа, — злобно прорычал Миша, оборачиваясь на замершего Реника. — Адрес их говори! Я лично узнаю всё от этого Князя! И заставлю участвовать, а потом с позором сбежать. Шура лишь глаза закатил. Такие эмоциональные качели случались часто ввиду взрывного характера, истинной природы, что годами глушили волшебными порошочками, и тем, что альбом до сих пор не начат. Миша злился. Миша нервничал. Миша боялся, что они так ничего и не выпустят, а уже успели пообещать фанатам. — Может ты лучше сконцентрируется на музыке? Подберешь мелодию к текстам Сказочника? — попробовал переключить бешеный поток энергии в мирное русло Шура. — Да подобрал я! Написал уже! Прогнать надо группой и подправить! — прерывисто прорычал Миша, продолжая гневно рассхаживать. — Мих, так прошло всего-то пару дней, — удивился Шура, стараясь не обращать внимание на Реника, который услужливо пробивал адрес чужой репточки. — Как ты умудрился? — Не знаю, — брякнул Горшок, наконец останавливаясь. Сам задумался о том, что действительно быстро в этот раз подобрал музыку. — Может тексты волшебные, а может и хорошая разрядка, но жаль, что одноразовая встреча была. — А может и то и другое, — задумчиво выдал Шура, размышляя о том, что приятное с полезным это всего отлично. Потом обратил внимание на замершего друга и поспешил добавить: — Не, Гаврил, ты лучше сначала закончи с музыкой. Давай пока порепетируем, а то притащишь ты этого Князя, а мы ещё ни разу не играли. — Точно, — тщательно взвесив всё, согласно махнул головой Миша. — Мы не должны опозориться перед этим не-панком! Сначала репетируем, а потом я сам поговорю с этим Князем. — Ну вот. Только давай с музыкой и основной частью альбома сначала решим. Всё-таки дел ещё непочатый край, — облегчённо вздохнул Шура, не забывая активно поддерживать данное решение. — Да, нахуй этого Князя, — наконец отмахнулся Миша, полностью переключаясь. Действительно. Сдался ему этот... Надо с альбомом разобраться. Ведь фанатам обещали, что будет осенью новый альбом. А у них только тексты, да музыка в голове у Горшка. Он ведь кропотливо сидел и подбирал новую мелодию к каждому тексту. Музыка в этот раз прям лилась из него, будто только и ждала своего момента. — Ну или так, — хмыкнул про себя Шура. Бешеную энергию удалось направить в мирное русло и Горшок поспешно принялся за репетицию новых песен, отмахиваясь от Реника с адресом репточки. Теперь ему было абсолютно плевать на эту группу, что так нагло отказала. Его волновали песни. Только песни для нового альбома и больше ничего. Очнулся Горшок лишь через неделю. Музыку они подправили, новые песни отрепетировали, даже ту для дуэта. И ни разу Миша не вспомнил, что собирался отлавливать Князя для разговора по душам. Вспомнил он лишь в тот момент когда стоял с сумкой на пероне и собирался отправляться в тур. Но пути назад уже не было. — После тура вылавлю этого Князя и обкашляю вопрос о совместной песне, — хмуро заявил Горшок другу, брякаясь на нижнюю полку. — Гаврил, вот чего ты так настаиваешь именно на этой группе и этом солисте, — недоуменно сказал Шурик, совершенно не понимая чужой упертости. — Можно хоть с кем же спеть. Тот же Илюха даже, если тебе с нами неохота исполнять. — Шур, я уже сказал, ё-моё. Меня возмутил отказ. Они ж даже не думали. Почти сразу перезвонили и отказались. Мол, направления разные. Смысла нет и ещё всякую ерунду. Теперь я просто обязан в это впитать крашенного хмыря, — в очередной раз принялся пояснять всё Миша, активно жестикулируя, ведь так смысл точно получится донести. — Меня? — вместо того, чтобы понять наконец чужой замысел, Балу начал придуриваться. — Так я готов. — Да иди ты! Я про Князя, — раздражённо рыкнул Миша, злясь из-за отсутствия понимания и поддержки. — Ну если тебе так нравятся крашенные, то давай тебе кого-нибудь другого подберём? — продолжил стебаться Шурик, хитро поглядывая на Горшенёва. — Шур, перестань уже! Мне этот Князь нахуй не сдался, — продолжил злиться Горшок. — Да чего ты злишься-то? — с улыбкой спросил Шура, совершенно не обижаясь на этого злюку. — Гаврил, воздержание плохо действует на тебя. Заклинаю тебя переспать с каким-нибудь омегой. — Да сдался мне какой-то! — в очередной раз вспылил Горшок, краснея мордой и ушами. А потом смутился, пробурчал негромко: — Мне только тот самый омега подойдёт. Не интересны мне другие. — Ну и как зовут твою упорхнувшую одноразку? — смирился с тем, что друг его романтичный уже успел найти себе объект любви, решил уточнить Шура. — Андрей. Его зовут Андрей, — со вздохом ответил Миша. Не то, чтобы ему не хотелось говорить имя своего мимолётного, но запавшего в душу, партнёра, просто само имя вызывало внутри какую-то щекотку приятную. — О, а Князь тоже Андрей, — вдруг просиял Шура, мгновенно портя начинающее проклевываться благодушие. — В смысле? — не сразу сообразил Миша, удивлённо смотря на сияющего Шурика. Он уже почти погрузился в воспоминания о той ночи, а тут... Это! — В прямом, — хитро ухмыляясь, выдал Балу. — Андрей Князев он ведь. — Ты давай не вводи меня в ступор! — вмиг завёлся Горшок, напрочь выкидывая из головы все приятные воспоминания о том незабываемо омеге, чтобы этот хитрый котяра их не опорочил. — Он ведь не омега — этот Князь. Да и не русый поди. — Русый, — радостно махнул головой Балу, пропуская мимо ушей о вторичном поле. — Правда красит волосы часто, но родной цвет именно русый. — Ты ещё скажи, что голубоглазый, — подозрительно сощурился Миша, медленно проговаривая, чтобы не рявкнуть на этого экзекутора. — Ну, тут я ничего говорить не буду, — якобы безразлично махнул рукой Шурик, осознавая, что продолжать этот диалог становится уже опасно. — Группе ведь нельзя с врагами общаться. — Хорош подъебывать! — недовольно прорычал Миша, мрачнея. — Ты ещё пиздани, что я с Князем тогда трахался. — А кто тебя знает, может и с Князем, — такой отличной возможности подъебать Шура пропустить не мог. Даже если он получит за это в табло. В своё наглое табло. — Ты давай не ссы мне в уши! — начал надвигаться на него Миша, вынуждая Балу отступить. — Если тебе хочется докапываться, то иди лесом! — Так мне что ещё думать, если ты так рьяно желаешь затащить Князя на репетицию, — сдаваться так просто, а главное — молча, Балу не желал. Хотя прераготива вылететь из окна купе с помощью взбешённого друга ему не прельщала. — Так я хочу доказать, что он... — запальчиво начал Миша, но почти сразу замолк, отстранился и призадумался. — Ну, вот чего вообще сразу отказывать было? Подумаешь говорю плохо о группе в интервью, так они сами виноваты, что их формат не подходит нормальному панк-року. — А ты их слушал? Гаврил, ты услышал пару песен в далёких девяностых и сразу клеймо поставил, — фыркнул недовольно Шура, в очередной раз показывая, что в отличие от друга к данной группе не испытывает ничего негативного. — Шура! У меня чуйка. Чуй-ка! — как малому ребёнку принялся толковать Миша. — Видно же было сразу, что этот тощий цыпленок лишь для того, чтобы омеги к нему липли на сцену и залез. Песенки ещё эти. — Хорошие тексты вообще-то, — насупился Балу, сам начиная раздражаться из-за долгой перепалки и концентрации феромонов в воздухе. Купе уже полностью провоняло их с Михой запахами, что хотелось уже выйти поскорее и закончить этот разговор, но конца его видно не было. — Я не понял, Балу, — озадаченно пробормотал Горшок, хмурясь ещё больше. — А чего ты этого Князя защищаешь? Нравятся его песенки? — Нравятся, — подтвердил Балу, с вызовом смотря в карие глаза. — Тебе бы тоже зашло, если бы ты послушал нормально. — Да слушал я! Фигня ванильная это! — резко отстранился Горшок, показательно кривляясь. — Ну, как хочешь. С тобой спорить без толку, — махнул рукой Шурик, решая, что его нервные клетки этого не стоят. Миха тоже махнул рукой на Балу, сам не горя желанием развивать тему. Он и так уже устал от Шурика, что на уши иной раз присядет со своими нотациями. Хуже Муси ведь. Мама хоть и сетует на то, что старший сын её до сих пор одинок и без детей, но не настаивает. Ведь однажды уже оговорились, что любой человек подойдёт и почти сразу появилась Анфиса. Нет. Та не была плохой или опасной. Веселая, бойкая омега, что сделала неправильный выбор и загубила жизнь. Загубила всё, что только может. Поэтому Татьяна Ивановна старается быть осторожной в просьбах к Мишутке найти себе пару. А вот друг его Шурик не стесняется и сватает бедного Мишу кому ни попадя. Сейчас вот с этим Князем прикопался. Сдался тот ему! — Ты куда? — заметив, что Балунов замылился уйти куда-то, спросил Миша. — К Яше. Надо проветрить купе, а то запах «ебать какой убийственный», — деловито сообщил Шура, открывая окно и окинул мельком друга. — Тебе проветриться тоже советую. — Без тебя знаю, — огрызнулся Миша, хватая пачку сигарет и вылетая из купе. Настроение было поганое. С Шурой повздорил из-за непонятно чего. Ещё и внутренний альфа бушевал, требуя омегу. Причём, падла такая, определенного омегу требовал. Того голубоглазого румяного пирожка с дерзкой ухмылкой и манящим ароматом. А того самого омегу Миша найти не мог. Активно не искал, но в бар тот пару раз захаживал, расспрашивал всех сотрудников и посетителей, но никто не слышал ни о каком Андрее. Это удручало безумно. Ему такой интересный во всех смыслах человек в душу запал, а тот почти разу от него упорхнул. За своими думами Михаил вышел на одной из станций покурить. Всё-таки правильно советовал Шурик, проветрить голову надо. Может что и хорошее придёт, а может всю муть выдует. Лучше бы всякую ерунду оттуда выдуло, а то Миша который год уже мучается. Воюет с самим собой — своим больным разумом. В голову почему-то пришла недавняя песня от их Сказочника. — Мой бедный разум дошёл не сразу до странной мысли... — начал напевать Миша, задумчиво направившись дальше по перрону. Становилось всегда легче, когда он пел. Он словно погружался в саму песню, отбрасывая всё мирское. Становился тем самым персонажем песни и... Мерный стук колёс привёл его в чувства. Кажется он слишком глубоко погрузился в себя и совсем выпал из реальности. Кажется, хотя это уже становится очевидным, он проебал свой поезд. Либо проводница, та неприятная баба, что возомнила себя царицей вагона, решила проигнорировать то, что надо сообщать об окончании стоянки и отбытие поезда. Поэтому остаётся только с бессильной злостью наблюдать как поезд покидает эту станцию. Шура его точно прибьёт потом, если найдёт. Миша ведь даже понятие не имеет на какой станции он вышел. Какой это город? Как ему вообще добираться теперь до нужного? У него ведь ни денег, ни документов, ни телефона. Всё осталось в купе. Концерт ещё пропустит из-за такой фигни. Остаётся только обратиться на станцию. Может дежурный сможет связаться? Вообще, такое происходит с Горшок не впервые. Уже было пара подобных случаев. Поэтому, благо, он хоть знал что делать и куда обращаться. Именно поэтому сразу же направился в сторону станции. — Дежурный связался с начальником поезда. Ваше отсутствие зафиксировали, — деловым тоном сообщила ему дамочка в окошке, отказываясь напрямую говорить с дежурным станции. — Следующая промежуточная остановка будет только в Туле. Если успеете, то посадят обратно. Если нет, то ваши вещи останутся у друзей и вы сможете забрать их только в Орле. — А как мне до Тулы доехать? — опешил Михаил, разводя руками в стороны. — У меня ж ни денег ни документов. — Ближайший поезд в том направлении только завтра, — моментально отбрила его дамочка, но подумав, смягчила тон: — Мы можем предоставить еду и ночлег. — Я пока поищу кого-нибудь. Может подбросят, — помрачнел Миша, не желая дрыхнуть на холодных лавках или в тараканнике, если есть шанс найти какого-нибудь понимающего человека, что подбросил до Тулы. — Желаю удачи, — с той же бесючей вежливой улыбкой протянула мадам, захлопывая окошечко. Вроде с виду нормальная женщина, не грубая, а такая злая. Ещё и запах у неё противный. Шура бы сказал, что она так себя ведёт из-за того, что у неё мужика нет. А таким стервам как раз только в РЖД и работать. Оббегав около станции все такси, просто машины и даже пару автобусов Горшок пришёл к неутешительным выводам, что перевелись в России нормальные и добрые люди. Кого-то пугал его вид, всё же крупный альфа с суровой мордой не внушал доверия; кого-то его вторичный пол, мало ли маньяком или убийцей окажется; кто-то отказывался бесплатно везти; кому-то вообще не в Тулу надо было; у кого-то места не оказалось для отнюдь не тощего Михи. В общем, не повезло. Видимо, придётся переконтоваться на станции или куда определят, а завтра рвануть на ближайшем поезде сразу до Орла. Концерт поди придётся переносить. Всё же отменять не хочется. Фанаты ждут ведь. Да и не виноваты же они, что вокалист их любимой группы такой долбоёб. — Эй, мужик! А ты случаем не Горшок? — окликнул его какой-то белобрысый. — Горшок, — не видел смысла отрицать Миша, кивая в ответ. — Класс, — радостно протянул белобрысый, подходя ближе. — Только чего это лидер группы «Контора» забыл в такой глуши? — Поезд просрал, — вздохнул Миша, не горя желанием первому встречному такое рассказывать, но и смысла врать или молчать не было. — Сочувствую, — покивал белобрысый и Миша небольно обратил на него внимание. Это был определено альфа и ещё с этими патлами и вытянутой мордой чем-то напоминал Шуру. — А куда направлялся? — Вообще концерт в Орле, но мне в Тулу очень надо, — немного проникаясь доверием из-за схожести с лучшим другом, поделился Миша. — В Тулу? Нам как раз туда, — обрадовался из-за чего-то белобрысый. — О! — теперь и Миха повеселел. — Может подкинете? — Запросто, — мгновенно согласился не Шура, махнув рукой. — Места хватит точно. — Спасибо, мужик! — искренне поблагодарил Миша, следуя за своим спасителем. — У меня правда с собой денег нет, но я могу у ребят из группы попросить и... — Да нафига мне деньги за такое? — отмахнулся собеседник. — Лучше давай договоримся, что ты не будешь плохо отзываться о группе «Княzz» в паре следующих интервью. — А ты, что, фанат? — напрягся Горшок. Теперь этот неожиданный спаситель уже не казался таковым. — Больше гитарист, — доверительно поделился блондин, продолжая уверенно куда-то идти. — Ты гитарист группы «Княzz»? — недоверчиво уточнил Горшок, стараясь не отставать. — Ага, — с улыбкой кивнул блондин. — А еду я с бас-гитаристом и вокалистом, который по совместительству и лидер группы. — Ахуенно! — ещё больше обрадовался Горшок, ведь ему определенно везло. —Мне как раз с ним перетереть надо. — Тогда у вас будет целая пятичасовая поездка в машине, — подмигнул ему собеседник, а потом, спохватившись, протянул свободную руку. — Альберт. — Миха, — представился в свою очередь Горшок, пожимая чужую ладонь и отмечая крепкую хватку. — Нам далеко? — Да уж пришли, — заключил Альберт, кивая головой куда-то в сторону серого внедорожника. — А вон наш лидер. Теперь Альберт кивнул куда-то в поле, где среди зелени и цветов стоял смутно знакомый мужчина. — Андрей, у нас неожиданный попутчик до Тулы! — громко возвестил Альберт, привлекая чужое внимание. Мужчина обернулся на звук, даже рот раскрыл, чтобы что-то сказать, да так и замер. Теперь Миша видел чужое лицо и понимал чужую растерянность. Он был в не меньшем шоке, чем тот самый голубоглазый омега Андрей, что стоял сейчас среди поля луговых цветов и испуганно пялится на него.