Неожиданное прозвище

Солнце лениво плавилось над крышами американского мегаполиса, окрашивая витрины торгового центра в тёплые янтарные тона. Торфинн, щурясь от бликов, шёл чуть впереди, то и дело оглядываясь на Аскеладда. Его учитель права и истории выглядел здесь, среди глянцевых рекламных щитов и суеты, как хищник, случайно забревший в загон с овцами — такой же невозмутимый, уверенный, с той самой полуулыбкой, от которой у Торфинна внутри каждый раз всё переворачивалось. — Здесь чертовски шумно, — заметил Аскеладд, поправляя воротник пальто. Он выглядел безупречно: строгая рубашка, подчёркивающая атлетичное телосложение, светлые волосы, ухоженная бородка и глаза цвета холодного датского моря. — И слишком много бесполезных вещей, которые люди пытаются продать друг другу. Торфинн, закинув рюкзак на плечо, едва сдерживал улыбку. Он был счастлив. Эта прогулка казалась чем-то нереальным, словно у него наконец-то появилась та жизнь, которой он был лишен после гибели отца. Он учился в юридической школе университета Вирджинии в Шарлоттсвилле. Эйнар — его единственный друг из военного училища — вечно пропадал на муштре, а Аскеладд… Аскеладд был целым миром. — Ну, тебе же нравится рассматривать книги, — парировал Торфинн, заходя в книжный бутик. — И признай, тебе идёт этот свитер. Я видел, как ты смотрел на него. Аскеладд усмехнулся, ловко обходя манекен. — Книги — это единственное, что в этом заведении стоит своих денег. Они провели в торговом центре несколько часов. Сделали дурацкие снимки в автомате быстрого фото — Аскеладд там был на удивление живым, почти мальчишески озорным, а Торфинн выглядел до неприличия влюбленным. Потом было мороженое в кафе на верхнем этаже. Торфинн наблюдал, как Аскеладд ест, не торопясь, с каким-то аристократическим достоинством, и его сердце пропускало удар. Но атмосфера изменилась мгновенно. Торфинн снова завел разговор о тире. Он хотел научиться стрелять в память об отце Торсе. Он был прокурором, а также охотником. И погиб в авиакатастрофе, когда Торфинну было шесть. А вот Аскеладду не нравилась эта тема. Он думал, что Торфинну рано владеть оружием. — Я совершеннолетний, Аскеладд! Мне восемнадцать. В этой стране почти всё оружие легально для тех, кто старше этого возраста. А через три года я вообще смогу купить что угодно. Почему ты до сих пор считаешь меня ребёнком? Аскеладд как раз пил холодный яблочный сок. Услышав это упорство в голосе парня, он поперхнулся — да так сильно, что на глазах проступили слёзы. Торфинн, перепугавшись, вскочил и начал активно стучать его по спине, причитая что-то невнятное. Проходящий мимо молодой мужчина в костюме остановился: — Сэр, с вами всё в порядке? Нужна помощь? Торфинн, не задумываясь, посмотрел на зеваку с самым невинным видом, какой только мог изобразить: — Всё хорошо, спасибо. Мой дедушка немного подавился, мы справимся. Аскеладд, который только начал приходить в себя, замер. Воздух в лёгких снова перекрыло, но уже не от сока, а от яростного возмущения. Дедушка?! Конечно, он был старше, но не настолько же, чтобы стать для него патриархом рода! Это была чистая, неприкрытая месть. Раз Аскеладд считал его слишком юным, в том числе для ношения оружия, то Торфинн наоборот накинул ему возраста. Для разнообразия. Маленький исландский бес явно знал, куда бить. Аскеладд подал сигнал — короткий, властный жест рукой, означающий «уходим немедленно». В квартире Аскеладда, обычно пахнущей старыми книгами, дорогим табаком и его парфюмом, атмосфера накалилась до предела. Едва за ними захлопнулась дверь, учитель прижал Торфинна к стене. Его движения были молниеносными. — Дедушка? — прошептал Аскеладд, нависая над парнем. Его глаза опасно блестели, а пальцы, сильные и привыкшие к точности, впились в плечи Торфинна. — Ты решил, что это будет весело, малыш? Торфинн, сбитый с толку решительностью учителя, почувствовал, как к лицу приливает кровь. Перед ним был не «дедушка», а мужчина в самом расцвете сил — опасный, харизматичный, от которого исходила энергия, заставляющая подгибаться колени. Аскеладд был мастером не только в юриспруденции и истории, но и в куда более интимном искусстве. — Я… я просто пошутил, — пробормотал Торфинн, глядя в эти пристальные, изучающие глаза. — Прости меня. — Ты очень недобр к пожилым людям, — прорычал Аскеладд, наклоняясь к его уху. — Сейчас я покажу тебе, как дедушки умеют наказывать внуков за дерзость. Аскеладд впился ртом в шею парня, его тело задрожало. Потом он нашел губы Торфинна и завладел ими властным поцелуем. Страстный, яростный словно зверь, он ласкал Торфинна до исступления. До одури. Через несколько минут все обиды и статус «старика» растворились в страстных поцелуях и горячих прикосновениях. Торфинн, ловкий и гибкий, в какой-то момент выдохнул, прижимаясь к Аскеладду: — Ты не дедушка… Ты… самый невероятный мужчина, которого я видел. Аскеладд удовлетворённо усмехнулся, его рука запуталась в светлых волосах парня. — Хорошо, что ты это усвоил. Чуть позже, когда буря утихла и они лежали, переплетаясь телами, Аскеладд нарушил тишину: — Ладно. Тир. Но не огнестрел. Пока нет. Если уж ты настаиваешь на обучении, начнём с метания кинжалов. И стрельбы из лука. Это требует дисциплины и выдержки, а не просто умения нажать на курок. Торфинн поднял голову, его карие глаза сияли. — А потом? — А потом, — Аскеладд поцеловал его в кончик носа, — когда тебе исполнится двадцать один, как ты и сказал, мы купим всё, что захочешь. Я сам буду учить тебя обращаться с любым оружием. Это я обещаю. Торфинн улыбнулся. Он знал, что Аскеладд никогда не бросает слов на ветер. Этот «дедушка» ещё покажет ему, что значит быть по-настоящему опасным, и Торфинн будет рядом, чтобы учиться у самого лучшего учителя.