Ветер

—Ты идешь?— Крикнул рыжеволосый стоя у поцарапанной двери. Обшарпанные стены с желтоватыми пятнами, не хотелось бы знать источник их появления на стенах. Где-то кусками отваливающаяся штукатурка бледно-серого цвета подкидывает угли в пламя гнетущей атмосферы. Пауки, укромно устроившиеся в углах подъезда наблюдают за запыхавшимся парнем в черном. Хотя это сложно назвать подъездом, это что-то между заброшкой, квартирой наркоманов и убежищем сектантов. Не очень милое описание. —Ну и дыра, — прошептал, входящий в эту коморку парень, -Зайдешь? —предложил тот темноволосому другу. Молчание. Рыжий, оценив состояние последнего, поджав губы и понимающе кивнув, зашел внутрь. Ноги наливаются свинцом, кровь стынет в жилах, губы дрожат, повторяя за ледяными ладонями, сердце ритмично отбивает свой бит, как говорил Кадзуха: -О мой прекрасный принц, сердце твое отбивает свой ритм, музыку каждый стук издает, слышу его я ритмичный.. бит, тонущий в оковах горящих волн.. Сглотнув вязкую слюну, Скарамучча, преодолев засевший глубоко в душе липкий страх, сделал шаг на ватных ногах. Каждый шаг сделанный им вперед, отдавался отголоском прошлого, превращая каждый шаг вперед - шагом назад. В местах облезающие обои с обштукатуренных стен, словно кто-то стрелку на часах вертел в обратную сторону, восстанавливались и слазили назад, становясь целыми, паук, что плел в углу паутину - будто в ускоренном режиме начал плести ее обратно, пыль оседавшая в маленькой комнате, увешанной картинами и расставленной Холстами, поднималась вверх, засохшие, вянущие и стремящиеся к падению бутоны травы-светяшки стали подниматься и насыщаться цветом. Помнится, Кадзуха ему стихи посвещал связанные с этим цветком: —Очи твои, лунной ночью, освещенной светом луны, подобны траве, столь блестящей во тьме, бесподобной твоей неземной красоте.. После сцеловывал румянец на бледных щеках.. Застыв посреди комнаты воспоминаний, Скарамучча погрузился в свои мысли, не замечая беспокойный взгляд друга, наблюдающего за ним. —Я оставлю тебя ненадолго.. — шепот отдался гулким эхом посреди пустой комнаты. Без холстов. Без картин от руки. Без завявших цветов. Без всего. Показалось. Посередине стоял лишь один мольберт, накрытый светлой шелковой тканью. Каждый шаг трясущихся ног отдавался эхом в пыльной, пустой комнате. Дойдя до мольберта, коснувшись кончиком ледяных пальцев до шелка, проведя незамысловатые линии по мягкой ткани, вновь погружаясь в тягучие воспоминания давнего времени. — Ну сиди ты ровно.. —ласково упрекнул того художник, очерчивая четкую линию подбородка карандашом. — Ну долго еще? —Нетерпеливо поелозил брюнет, закатывая глаза, убирая отросшую прядь с лица, тихо матерясь на слишком длинные волосы. — Не думаешь постричься? — Думаю. Что скажешь, если отращу, как у тебя? —Поиграл бровями тот. В ответ лишь теплый смех и красивая улыбка. Скарамучча, засмотревшись на белые, ровные зубы, красивые, тонкие губы, как всегда покрытые корочкой, тонкий, ровный нос и глаза. Глаза в которых Скарамучча готов был утонуть без попыток всплыть, сейчас смотрели на него с нежностью, любовью и искренностью. — Ты чего? — в будничном тоне спросил блондин. — Да так. — Отмахнулся тот, поджав итак тонкие губы и отводя взгляд на траву-светяшку, покоившейся на подоконнике, задался вопросом. — А что это за цветок? — Трава-светяшка. — Трава-что? —Недоуменно спросил Скарамучча, вернув взгляд на художника. — О.. Под лунным светом в тишине ночной увидишь ты издалека траву-светяшку, коль потерял ты там фонарь или потух твой грозный факел, трава тебе поможет осветить твой путь.. путь.. —забудь. —путь… —задумавшись, художник опустил кисть и потерявшись в мыслях погрузился в них с головой. —злосчастный ? - предположил Скарамучча. — не по смыслу.. — не знаю.. там, ненастный..? —не то… —э.. тернистый..? тропистый..? есть такое слово? —о мой принц, это все не то.. Подумав немного, Скарамучча обессилено упал на спинку кресла и произнес: —опасный? —Опасный.. Путь опасный.. да.. Да! Опасный! Под лунным светом в тишине ночной увидишь ты издалека траву-светяшку, коль потерял ты там фонарь или потух твой грозный факел, трава тебе поможет осветить твой путь опасный, — встав с деревянного стула и подойдя к сидячему брюнету, Художник протянул руку, запятнанную черной краской. Скарамучче было все равно. Грязна ли рука художника или чиста как солнечный луч, если парень протянет к нему свою руку, то Скарамучча обязательно примет ее. Схватится и никогда не отпустит. Взяв того за ладонь, Художник нежно провел замерзшим носом по тонкой кисти брюнета. — Герой.. герой, ты слышишь? окликнет имя твое принцесса, — Бережно взяв Скарамуччу за талию, как самое драгоценное сокровище, блондин продолжил: — И ты как рыцарь всемогущий, спасешь ее из заточения, возьмешь за талию ее и.. — И зацелуешь до смерти. — продолжил за Парня Скарамучча. Нежный смех, влюбленные глаза, медовые губы..