Королева Андайн

Аликс увидела портал. Он открылся сам — синий, мерцающий, с едва слышным гулом. Она подошла ближе, заглянула внутрь. Там была другая реальность. Другой город. Другие огни. — Простите, зверята, — сказала она, оборачиваясь. — Я должна отправить вас домой. — Но мы... — начал Лео. — Вы сделали достаточно, — перебила Аликс. — Вы помогли нам победить. Теперь ваша очередь — вернуться. — А вы? — спросил Рэй. — Вы вернётесь? — Мы будем строить новый мир, — ответила Аликс. — Здесь. Своими руками. Без порталов. Без Альянса. Без войны. — А Гордон? — спросил Чит. — Гордон останется, — сказал Барни. — У него ещё много работы. Гордон кивнул. Молча, как всегда. — Идите, — сказала Аликс. — Идите. Она открыла портал. Синий свет залил руины, подхватил детей, закружил, понёс. Они летели сквозь время, сквозь пространство, сквозь миры. А потом — тишина. Они вышли к городу. К своему городу. К фестивальным огням, к гирляндам, к знакомым улицам. — Мы дома? — спросила Мила. — Кажется, да, — ответил Лео. Впереди, на площади, стоял Папирус. Он смотрел на небо, на портал, который закрывался, на детей, которые выходили из него. — Вы вернулись! — закричал он, бросаясь к ним. — Вы вернулись! А мы искали! А мы волновались! А Санс... Он не договорил. Он просто обнял всех сразу. Лео, Тига, Милу, Чита, Рэя, всех. Обнял и заплакал. — Мы вернулись, Папирус, — сказал Бао. — Мы дома. — Дома, — повторил Папирус. — Дома. Они стояли на площади, под фестивальными огнями, и смотрели на небо. Портал закрылся. Аликс, Гордон, Барни, вортигонты, Цитадель, Брин — всё это было далеко. В другом мире. В другой войне. В другой жизни. Но они были здесь. Живые. Целые. Вместе. — Пойдёмте, — сказал Папирус. — Андайн ждёт. И Санс. И все. — Идём, — ответил Лео. Они пошли. По знакомым улицам, к замку, к королеве, к дому. И никто не оглядывался. Потому что знали: есть миры, где всегда война. И есть миры, где всегда мир. И они вернулись в свой. Чтобы жить. Чтобы помнить. Чтобы надеяться. Что когда-нибудь все миры станут такими. Свободными. Живыми. Своими. Для всех. Навсегда. Андайн встретила их у ворот замка. Руки на груди, копьё за спиной, корона на голове, лицо спокойное, но глаза горели. — Снова сбегаете? — спросила она. — Мы не сбегали, — начал Лео. — Мы просто... — добавил Тиг. — Мы... — Мила не знала, что сказать. — Почему вы все израненные? — перебила Андайн, подходя ближе. — Вы где лазили? — В другой мир, — ответила Яра. — В город, где война. Где люди в масках. Где роботы. Где... где всё по-другому. — В другой мир? — Андайн посмотрела на Папируса, который стоял рядом и кивал. — Мы не хотели, — сказала Алиса. — Портал открылся сам. Мы зашли посмотреть, а он закрылся. — А потом была война, — добавил Рэй. — Мы помогали людям. Сражались. Победили. — Победили, — повторила Андайн. — И вернулись. — Вернулись, — кивнул Бао. Андайн смотрела на них. На царапины, синяки, усталые глаза. На шерсть, в которой запуталась чужая пыль. На лица, которые стали старше. — Вы как Ондин, — сказала она. — Вечно лезете туда, где опасно. Вечно спасаете кого-то. Вечно... Она замолчала. — Идёмте, — сказала она, поворачиваясь. — Я прикажу приготовить ужин. И вы всё расскажете. По порядку. С самого начала. Без пропусков. — А вы не будете ругаться? — спросил Чит. — Буду, — ответила Андайн. — Но сначала вы поедите. А потом я вас наругаю. Так, чтобы вы запомнили. Надолго. Она повела их в замок. К ужину, к теплу, к свету. А за окнами всё ещё горели фестивальные огни, и город жил своей мирной жизнью, не зная, что его дети побывали в другом мире, в другой войне, в другой жизни. И вернулись. Чтобы жить здесь. Чтобы помнить. Чтобы никогда не забывать, как это — быть дома. Где тебя ждут. Где тебя любят. Где тебя всегда встретят. Даже если ты снова сбежал. Даже если ты изранен. Даже если ты вернулся не таким. Они встретят. Обнимут. Накормят. И скажут: живи. И они будут жить. Потому что они — вместе. И это главное. В любом мире. В любое время. В любой войне. Которая всегда кончается. И начинается снова. Но сейчас — мир. Их мир. Их дом. Их победа. Которая стоила всего. И которая была с ними. Всегда. После этого они сидели в большом зале замка, за длинным столом. Папирус разливал суп по тарелкам, Санс принёс хлеб, Андайн смотрела, как дети едят, и молчала. Никто не торопился. Впервые за долгое время можно было не спешить. Не прятаться. Не стрелять. Просто есть, смотреть на огни за окном и слушать, как кто-то смеётся в соседней комнате. — Рассказывайте, — сказала Андайн, когда тарелки опустели. — Всё. С самого начала. И они рассказали. Про портал, про серый город, про людей в масках, про Аликс, про Гордона, про Барни, про Цитадель. Про то, как бежали по улицам, как стреляли турели, как падали снаряды. Про то, как вортигонты вышли из темноты и сказали: мы с вами. Про то, как поднимались на капсуле к самому верху, как Брин пытался сбежать, как портал взорвался и всё кончилось. — И вы победили, — сказала Андайн. — Мы помогли, — ответил Бао. — А победили они. Гордон, Аликс, Барни. Все, кто там жил. Кто не сдавался. Кто верил. — Как вы, — сказала Мила. — Вы тоже не сдавались. И Ондин. И Альфис. Андайн промолчала. — Что теперь? — спросил Лео. — Теперь вы будете лечиться, — сказала Андайн. — И отдыхать. И не лезть в порталы. — А если портал откроется сам? — спросил Чит. — Тогда закроете, — ответила Андайн. — Или позовёте меня. Или Папируса. Или Санса. Но не пойдёте одни. — А если вы не успеете? — спросил Рэй. — Успею, — сказала Андайн. — Я всегда успеваю. Она встала, подошла к окну. За стеклом горел город. Фестивальные огни, гирлянды, смех. Люди танцевали на площади, дети бегали, кто-то запускал фейерверки. — Вы знаете, — сказала она. — В том мире, где вы были, люди живут в страхе. В этом — живут в празднике. Но и там, и здесь есть те, кто борется. Кто не сдаётся. Кто верит. И это главное. — А у нас? — спросила Мила. — У нас есть те, кто борется? — Есть, — ответила Андайн. — Я. Папирус. Санс. Вы. Все, кто живёт здесь и верит, что завтра будет лучше. Она повернулась к ним. — А теперь идите спать. Завтра будет новый день. И новые приключения. Но сегодня — отдых. Сегодня — победа. Ваша. Наша. Общая. Они поднялись, потянулись к выходу. Папирус уже нёс одеяла, Санс показывал, где чья комната. — Андайн, — окликнула её Хлоп-хлоп. — А вы? Вы тоже будете отдыхать? — Я королева, — ответила Андайн. — Королевы отдыхают, когда все спят. — А вы спите? — спросила Алиса. — Иногда, — улыбнулась Андайн. — Идите. Они ушли. В зале стало тихо. Андайн осталась у окна, смотрела на огни, на людей, на город, который она построила. И думала о том, что есть миры, где война, и миры, где мир. Что есть те, кто сражается, и те, кто празднует. Что есть она — королева монстров. И есть они — дети, которые пришли из другого мира и помогли победить в другом. И что она гордится ими. И собой. И всеми, кто верит. Кто идёт. Кто не сдаётся. Никогда. Даже когда кажется, что всё кончено. Потому что всё только начинается. Каждый день. Каждый шаг. Каждая победа. Которая стоит всего. И дарит надежду. Что однажды все миры станут такими. Свободными. Живыми. Своими. Для всех. Навсегда.