So heal your fear

      Дракон нависает над меньшим, сжимает в когтистых лапах чужие крылья, которые намного меньше его, яростно впиваясь в загривок. Кровь течёт по белоснежным клыкам вместе со слюной. Он выглядит голодным и жаждущим чего-то. Он слизывает кровь, что сам же и пустил, длинный слюнявый язык проходится по каждой повреждённой чешуйке, пока драконыш брыкаеться, пытаясь высвободить крылья. Пространство вокруг раскаленно от жара драконьих тел. Маленький дракон пытается воспользоваться собственными когтями, задеть нападавшего, пока не поддаётся, подставляясь под клыки-когти-пасть.       Дейрион блюёт прямо под прилавок, на котором уснул в пьяном угаре. Почему-то он знает, чувствует нутром, что это два самца. Упрямые и молодые.       В замке горят лишь пару свечей к его приходу, мир всё ещё шатается и он кое-как перебирает ногами. Дейрион слишком пьян чтобы уверенно сказать, что направляется к своим покоям, по крайней мере он уже достаточно трезв чтобы ходить. В коридоре темно, лишь из под одной из дверей виден мягкий свет, слышно ругань и Дейриону нужно время чтобы понять кто это. Болезненное любопытство не позволяет пройти мимо, он прислоняется к стене у самой двери, и на пробу легонько толкает дверь — не заперто. К его удивлению дверь легко поддаётся давлению распахиваясь почти на половину, Дейрион явно всё ещё плохо контролирует себя, координация подводит, однако его братья даже не обращают на него внимания, ссора похоже длиться уже какое-то время, Дейрион замечает рубашку Эйриона у подножия кровати, поднимая взгляд выше он видит Эйгона в одной ночной рубашке зажатого под старшим братом, его пьяному мозгу нужно время чтобы сложить все плавающие кусочки вместе и прислушаться к голосам.       — Не трогай меня! Я больше не собираюсь участвовать в твоих грязных играх, — Эйгон брыкаеться подобно жеребёнку пытаясь скинуть с себя брата.       Эйрион усмехается, прижимаясь бедрами ближе, прямо к чужой промежности, давая прочувствовать тот жар, что он испытывает, сжимая запястья в стальной хватке. Давление, такое знакомое и привычное, вызывает дрожь у Эгга. Страх и непонятное предвкушение чего-то наполняет его. Дейрион замер в оцепенении в дверном проёме, не зная куда себя деть.       — Правда? Поэтому у тебя стоит? Не лги себе, — Эйрион подчёркивает свои насмешливые слова движением бёдер, вызывая трение и тихий всхлип.       Ночная рубашка Эйгона задирается. Взгляд Эйриона жадный, он смотрит как ползёт вверх ночнушка от ёрзаний, оголяя бледную мягкую кожу живота и бёдер. И Эйрион никогда не отказывал себе в желаемом, поэтому вместо запястий его руки сжимают бока, талию, бёдра, скользит руками под рубашку, касаясь груди. Его горячие руки повсюду, он трогает всё до чего может дотянуться словно змей снимающиеся вокруг добычи. Эйгону невыносимо горячо, от брата исходит жар подобный пеклу, он цепляется за голые плечи то ли пытаясь оттолкнуть, то ли просто опереться. Мышцы под пальцами сильные, Эгг знает. Он видел тренировки брата, видел какой он рыцарь, чувствовал на себе эту мощь чаще чем ему бы хотелось.       Мозолистые пальцы касаются его сосков, заставляя задержать дыхание, вцепится ногтями. Эйрион не прекращает ласк, опускаясь ниже, касаясь чужих губ в почти нежном поцелуе. Лишь на мгновение, прежде чем гибкий язык пробьёт себе путь сквозь сжатые зубы, что удаётся стоит лишь сильнее сжать сосок. Слёзы выступают на глаза от резкого сжения, зубы разжимаются чтобы сделать свистящий вздох, который прерывается юрко проскользнувшим языком. Он заполняет рот Эгга почти полностью, исследуя всё к чему может добраться словно голодающий, словно не делал этого уже сотни раз, будто не может насытиться чужим вкусом. Во рту Эйгона мягко и тепло, особенно, когда тот поддаётся. И так восхитительно тесно, когда эти милые губы сжимаются вокруг его члена, Эйрион стонет в чужой рот лишь от воспоминания. Как заплаканный Эйгон давится его членом, избегая смотреть на него, пока Эйрион не заставляет его это сделать, зарывшись пальцами в серебристые кудри, удерживая его на месте вжатого носом в светлый лобок. Ох, он выглядел лучше любой проститутки с его членом во рту, а он их повидал не мало, но не одна не сравнится с этими большими сиреневыми глазами полными слёз и мягкими кудрями спадающими на плечи. Эйрион тянется к ширинке одной рукой, пока другой прижимает Эгга к кровати, и в спешке расправляется со шнуровкой. Желудок Дейриона сжимается в тугой клубок, он не может оторвать взгляда, зрелище болезненно притягательно подобно казни на площади.       Эйгону не хватает воздуха, он пытается вытолкнуть чужой язык своим, тянет Эйриона за короткие волосы затылка в попытке вдохнуть воздуха. Он выпускает брата из плена своих уст, всё ещё оставаясь неприлично близко, прижавшись лбом к чужому. Эйгон чувствует горячее дыхание на влажных губах, а вместо прохладного воздуха покоев чувствует лишь запах Эйриона. Дейриона мутит от кажущейся интимности, будто он влез в закрытый пузырь, клетку ключи от которой есть лишь одни, и он понятие не имеет у кого они.       — Я могу проявить терпение, если назовёшь меня своим мужем, — Эйгон чувствует тяжесть чужого члена на своём бедре, руки сжимают его талию так сильно будто желая отпечататься там навсегда.       — Ты чёртов безумец, — Эгг плюётся ядом, хоть его рука всё ещё впивается в белые пряди, пока вторая оставляет лунки ногтей на коже плеча.       В глазах Эйриона пробегает искра садистского удовольствия, он хмыкает на заявление брата, всем своим видом молчаливо говоря "ты такой же", — Хорошо.       Он откидывается назад, но руки Эйгона его останавливают, он хватается за шею, хватка несколько отчаянная, хотя со стороны Дейриона это больше похоже на объятие, подобное тому, что получал сам Дейрион от маленького Эгга.       — Нет, стой, Эйрион, — руки сжимаются крепче, Эйгон знает и очень хорошо помнит отсутствие терпения, он не мог нормально ходить неделю в последний раз, но и полностью поверить словам брата тоже не может, — Пожалуйста, мой муж.       Он не уверен в своей громогласности, его голос дрожит, подобно ему, но Эйрион тянется к прикроватному столику хватая пузырек масла, который почти всегда там с остальными вещами Эгга. Он не выпускает брата из своих рук, хотя вторая рука Эйриона всё ещё сжимает его бок, ему страшно от неизвестности. Но Эйрион едва ли ни светится от удовлетворения, весь его вид кричит "моё", как и жадный взгляд и руки не оставляющие тело мальчика.       — Хороший супруг заботиться о своей жене, не так ли? — Эйгон кивает, не уверенный должен ли отвечать, но Эйрион улыбается смазывая пальцы маслом, — Расслабься, дорогая.       Эйрион прижимается горячей пастью к тонкой шее, прикусывает нежную кожу совсем чуть-чуть, давая почувствовать остроту клыков, что с удовольствием пустят кровь, и зализывает не состоявшейся укусы, пока его палец погружается внутрь Эгга. Эйгон пытается расслабиться следуя указанию брата, его руки запутываются в коротких волосах мужчины, вдохи становятся глубже. Волосы мягкие и пахнут ароматными маслами, ощущение будто под руками настоящий зверь.       Дейрион понимает, что это только начало, с каждым вздохом Эйгона, Эйрион становится всё более жадным до тепла брата. Эйрион не церемониться и почти сразу проталкивает второй палец, не отрываясь от ласк, всё ещё крепко держа Эгга на месте. Тот скулит так пронзительно громко в сравнении с предыдущими звуками, что Дейрион едва ли слышит тихий смех Эйриона. Эйрион продолжает массировать ту же точку, точно зная куда попал. Ему всегда удается вырвать из Эйгона самые волшебные звуки. Он возвращается к губам Эгга, который на этот раз принимает его сразу же, его губы податливы и открыты, третий палец заставляет начать отвечать на оказанные ласки, а четвёртый выпрашивать больше, обхватывать широкую талию ногами. Эйрион не затыкается, он не перестаёт сыпать фразами обращёнными к Эйгону в перемешку с жадными поцелуями, но Дейрион их не может разобрать, слышит лишь тон собственнический и страстный. Дейрион отмирает, но ноги его всё ещё не двигаются будто приросшие к полу, однако сознание достаточно проясняется чтобы уловить голос Эйриона и обрывки фраз о свадьбе, детях, о пренодлежности, пока не прерывается на стон.       Дейрион пропускает смену пальцев на член, но Эйгон нет, он плачет с новой силой, слёзы катятся по щекам от боли, от того приятного давления и заполненности внутри. Эйрион не нежен, он входит до конца сразу и тут же слизывает дорожку слёз, пробуя на вкус соль. Проходит лишь пару секунд прежде чем Эйрион начинает двигаться, его темп не истовый, Эгг пытается ухватится за плечи брата, но ему удаётся оставить только поверхностные царапины. Это лишь подстёгивает Эйриона — его толчки яростные, а руки крепко сжимают талию Эгга, мальчик всхлипывает, его стоны превращаются в рыдания, но бёдра сами поддаются на встречу толчкам. И Эйрион так отчётливо на нём представляет свадебные одежды и округлый живот создающий силуэт будущей матери, светловолосые детишки и общие покои. Эйрион определённо принесёт с собой платье в следующий раз, глубокого красного цвета с красивой вышивкой. Эгг чувствует как внутри нарастает напряжение, как жар внизу живота сгущается, пока его не оглушает яркой вспышкой удовольствия, его внутренности сокращаются, сжимая брата. Эйрион рычит прямо на ухо мальчику, его толчки беспорядочны, а руки несомненно оставят синяки.       — Скажи, что любишь меня, — горячее дыхание опаляет ухо Эйгона, он перевозбуждён, трение вызывает больше дискомфорта чем наслаждения.       — Я ненавижу тебя, — Голос Эгга дрожит, он полон горького разочарования, он разочарован в себе, за то что вновь поддался Эйриону, за то что не оказывает должного сопротивления, за то что ему нравится, — Муж.       Ему нравится грязный рот его жены, то как он пытается сопротивляться хотя бы на словах, не смотря на очевидно проигрышное положение, это приближает его к краю только быстрее. Эйрион смыкает челюсти на плече мальчика, пока вкус железа не заполняет его рот, он кончает внутрь, омывая тугие стенки своим горячим семенем, и не спешит разжимать челюсти, лишь через несколько мгновений это удаётся, он вылизывает укус, пока кровь не перестаёт течь. Эйгон чувствует себя ужасно полным, чувствует как выскальзывает чужой член, как капли жидкости начинают вытекать из него прямо на простыни.       Желудок Дейриона скручивается в тугой узел, его сейчас стошнит прямо под дверь, он разворачивается на не гнущиеся ногах, чувство вины заставляет его стремительно трезветь, в штанах тесно. Прежде чем он достаточно далеко чтобы больше не слышать голоса своих братьев, он слышит Эйриона, довольного, его голос полон желания, — Моя маленькая жена.