После лекции

Аудитория опустела. Высокие окна пропускали оранжевый свет вечернего солнца, превращая пыль, танцующую в воздухе, в золотую россыпь. Он стоял у кафедры, медленно протирая стекла очков, а она — его лучшая студентка — сидела на краю лекционного стола, болтая ногами. — Андрей Викторович, — её голос был тягучим, как мед, — Вы попросили, и я задержалась для обсуждения курсовой. Мы будем её обсуждать? Он усмехнулся, в уголках глаз сразу собрались морщинки. Снял и повесил пиджак на спинку стула. В движениях чувствовалась спокойная, хищная сила мужчины, уставшего притворяться. — Курсовая подождет. А вот твое поведение... — он подошел вплотную, заставляя её запрокинуть голову, — Ксюшенька, ты сегодня специально наклонилась так, чтобы вся группа видела твои трусики? Или это было для меня? Она прикусила губу, невинно хлопая ресницами, но в глазах плясали чертики. — Я просто уронила ручку, Андрей Викторович, — прошептала она, проводя носком туфельки по его ноге. — Может, это Вас задело за живое? Переживаете, что другие парни увидели то, что принадлежит Вам? Его ладонь тяжело легла ей на бедро — широкая, с выступающими венами, она сжимала нежную, девичью кожу Ксюши через ткань юбки. — Принадлежит мне? — его голос стал ниже, — а как же твой Влад? Он же сейчас ждет тебя? Она ничуть не смутилась, наоборот, её лицо озарилось игривым восторгом. — Влад? — она лениво пожала плечами, — да, ждет на первом этаже. Он хороший мальчик. А мне иногда хочется... взрослого строгого учителя, который поставит меня в угол за плохие оценки. Или... — она подалась вперед, касаясь губами его уха, — накажет. — Накажет? — переспросил он, и в его голосе зазвучали игривые нотки, — ты даже не представляешь, девочка, чего просишь. — Так покажите, Андрей Викторович, — выдохнула она, глядя ему в глаза, — заставьте меня просить еще сильнее. Мгновение он смотрел на нее, оценивая.  Затем отошел и сел на стул, стоящий у преподавательского стола, и похлопал себя по колену. — Ложись так, чтобы мне было удобно отшлепать тебя. Она почувствовала, как внутри все сжалось от предвкушения. Ксюша послушно опустилась на его колени, устраиваясь поудобнее. Твердая ткань брюк под щекой и запах его парфюма кружили голову. Когда его ладонь легла на её ягодицы, приподнимая юбку и оголяя кружево стрингов, она счастливо выдохнула: — Мне нравится эта игра... — Замолчи и считай, — коротко приказал он, — если собьешься, начнем сначала.  И, не давая времени на подготовку, опустил тяжелую ладонь. Звонкий шлепок разнесся под высокими сводами аудитории. Ксюша вздрогнула, но удержала голос. — Один… — выдохнула она. — Громче. Чтобы я слышал. — Один! — повторила она с вызовом. Второй удар пришелся на нижнюю часть, туда, где кожа особенно нежная. — Два-а… — простонала она, вцепившись в его ногу. Он шлепал методично, с интервалом, давая остроте ощущений достичь пика. Ксюша считала, срываясь на полустон-полувсхлип — ягодицы горели, а между ног выступала влага. — Десять! — выкрикнула она на последнем ударе, когда ладонь опустилась особенно сильно. Воцарилась тишина. Он молчал и тяжело дышал.  — Вставай. Ложись на стол, — скомандовал он охрипшим голосом. Она соскользнула с его коленей — ноги дрожали. Опираясь ладонями о холодную полированную поверхность, она легла на спину, затем, повинуясь его молчаливому жесту, перевернулась на живот. Край стола давил на бедра, а горящая кожа ягодиц нуждалась в его прикосновениях. Он встал позади. Его руки легли на ее пылающие ягодицы, но не для удара — гладить, успокаивать, массировать. Боль отступала под натиском ласковых круговых движений, уступая место тягучему, жгучему желанию. — Ты думала, я просто отшлепаю тебя и отпущу к парню? — проговорил он и медленно провел пальцем по узкой полоске кружева, оттягивая ее в сторону. Он стянул с нее мокрые трусики, опустив их до колен. Пальцами скользнул между ног, задевая влажную от возбуждения плоть, и двинулся выше, к тугим мышцам ануса. Его палец замер у анального колечка, обводя его по кругу, едва касаясь, дразня. Ксюша напряглась, затаила дыхание. — Не надо... — выдохнула она, чувствуя, как сердце уходит в пятки от смеси страха и острого любопытства. — Ш-ш-ш, надо, — прошептал он, наклоняясь к ее уху. — Ты же хотела наказания. Ты доверяешь мне? — Да… — едва слышно ответила она, расслабляя плечи, но бедра все так же оставались напряжены. Он не ответил, но она услышала, как он взял что-то со стола. Боковым зрением она увидела в его руках ручку. — Расслабься, — приказал он, и холод твердого гладкого предмета коснулся её ануса. Ручкой он надавил на тугое колечко мышц, и она судорожно вздохнула, когда инородное тело скользнуло внутрь, преодолев сопротивление. Ощущение было странным, наполняющим, но не болезненным. — Как легко входит, — усмехнулся он. Он немного подвигал ручкой, расширяя вход, давал ей привыкнуть. Затем вынул. Ксюша успела выдохнуть, расслабиться — и замерла, когда услышала, как он снова взял что-то со стола. По половым губам прошелся холодный предмет намного больше ручки. Маркер. — А теперь потерпи, — предупредил он. Маркер входил труднее. Андрей Викторович медленно, по миллиметру, вводил его. Ксюша закусила губу и уткнулась лбом в холодную столешницу — она чувствовала как мышцы растягиваются, сопротивляются. — Ах... — вырвалось у неё.  — Скажи «пожалуйста», если хочешь продолжения, — его голос был спокойным, почти равнодушным. — Пожалуйста, — послушно выдохнула она. Маркер вошел, и он снова принялся двигать им вперед-назад, растягивая, подготавливая. — Твой парень не трахает тебя в зад? Боится? Или у него член слишком маленький, чтобы ты вообще что-то почувствовала? — Н-нет…он… — выдавила она, чувствуя, как смущение смешивается с невероятным возбуждением. — А я буду, — перебил Андрей Викторович, — и ты забудешь, как его зовут, пока я буду в тебе. Потому что ты моя. Скажи это. — Я Ваша… Он продолжал двигать маркером вперед-назад, пока дыхание Ксюши не стало ровнее, а бедра не начали непроизвольно двигаться навстречу. — Умница, — похвалил он, убирая маркер, — а теперь самое главное. Раздался звон ремня, шипение молнии. Он положил одну руку ей на поясницу, прижимая к столу, прошелся членом по ее влажным складкам и направил головку к анусу. — Андрей…Викторович… — голос дрогнул, когда головка уперлась во все еще узкую дырочку. — Теперь проси, — голос стал жестче. — Громко. Чтобы твой парень услышал какая ты шлюха. — Трахните меня в зад, — выдохнула она, толкаясь назад. — Насадите меня на свой член, пока он ждет внизу. Пусть знает, что я здесь, на Вашем столе. Член был намного толще маркера. Когда головка начала погружаться в анус, Ксюша замерла, не дыша. Она чувствовала, как член давит, растягивает, — и в голове пронеслось: сейчас, сейчас он войдет туда, куда никто и никогда не трахал ее. Когда головка успешно проникла через тугое колечко мышц, она вскрикнула, вцепившись пальцами в край стола. Мышцы судорожно сжимались, пытались вытолкнуть член, но Андрей Викторович продолжал давить, медленно, неумолимо. — Тише-тише, Ксюшенька, — его голос дрогнул, выдавая, что ему тоже трудно сдерживаться. — Сделай вдох... и расслабься. Она судорожно вдохнула, попыталась расслабить мышцы. Андрей Викторович пользовался каждой секундой расслабления, продвигаясь глубже.  — Я... я стараюсь, — простонала она, чувствуя, как он медленно, по миллиметру, раздвигает её тело изнутри. — Посмотри на меня, — потребовал он, и она повернула голову. Его лицо было сосредоточенным, глаза потемнели от желания. — Ты сейчас не думаешь о Владе? Что же он сейчас делает, пока ждет тебя? А моя жена? Наверное, ужин готовит. А я здесь с тобой, задержался ради тебя.  Она хотела сказать что-то колкое — про его жену, которая так и не научилась готовить то, что он любит, про Влада, который никогда не сможет ее так трахнуть, — но вместо этого от боли уронила лицо на стол, почувствовав, как член начал продвигаться еще глубже. Она прикусила губу, и нашла в себе силы прошептать: — Надеюсь, ужин у нее не остынет. Пока мы тут… занимаемся. Он усмехнулся — зло, согласно — и навалился всем телом, вдавливая ее в стол. Член входил невыносимо медленно, раздвигая стенки, заставляя ее ловить ртом воздух. — Скажи, — потребовал он, одной рукой придерживая ее за бедро, другой направляя член. — Скажи, зачем ты вообще осталась. — Я осталась… — прошептала она, почувствовав нарастающее давление, — глубже… пожалуйста. — Неправильный ответ. Скажи, что ты хочешь, чтобы я вошел в твою маленькую, тугую задницу, пока твой парень ждет тебя. Скажи, что ты хочешь принадлежать мне. — Я хочу... — она застонала, когда он вошел на сантиметр, медленно, невыносимо медленно, разрывая ее наполнением. — Я хочу принадлежать Вам, Андрей Викторович! Пожалуйста, я прошу, я умоляю... Он вошел на всю длину резко, одним толчком до конца, преодолев последний спазм сопротивления. Из ее груди вырвался сдавленный, полный боли и восторга крик. Стол жалобно скрипнул, сдвинувшись на несколько сантиметров. — Какая ты громкая, — со смешком прошипел он ей на ухо, но замер внутри, давая привыкнуть к глубине и ширине. — Всех студентов распугаешь. Его дыхание было хриплым, с присвистом — и этот звук, почти старческий, почему-то заводил ее еще сильнее. Он тратил на нее силы, которые мог бы поберечь. Тратил их с удовольствием. — Черт, — прошептал он, — как же узко. Его пальцы на ее бедрах сжались до боли, он не двигался, просто стоял, вжатый в нее по самые яйца. — Господи... — выдохнула она, ощущая новизну этого запретного вторжения. — Профессор, — поправил он, начиная плавное, но глубокое движение. — И запомни это ощущение. Каждый раз, когда будешь со своим парнем, ты будешь вспоминать, чья ты на самом деле. Она дышала ртом, чувствовала, как его член раздвигает ее изнутри, как слюна капает на стол, а между ног все мокро и липко от собственного возбуждения. Каждое нервное окончание горело, настроенное на эту запретную, тесную, болезненную заполненность. — Обещай мне, — начал он, медленно выходя и снова входя, заставляя ее пальцы сжиматься в кулаки. — Обещай, что, когда ты сегодня увидишь его, ты будешь думать только о том, чей член был в твоей заднице. — Твой, — выдохнула она, когда он ускорил темп, — только твой… — На «Вы», — приказал он, шлепнув ее по уже горевшей ягодице, отчего мышцы ануса непроизвольно сжались вокруг его ствола. Он зарычал от удовольствия.  — Только Ваш… — всхлипнула она, начиная двигаться навстречу, откидываясь назад, принимая его толчки глубже, — да... — протянула она, — он ждет... а я здесь, на Вашем столе, с Вашим членом в заднице... — Именно, — он начал двигаться, медленно и глубоко, одной рукой придерживая её за бедро, а второй надавливая между лопаток, не давая выпрямиться. — Какая же ты шлюха. Изменяешь молоденькому парню со своим преподавателем, потому что он не может тебя удовлетворить так, как я. Скажи это. — Я... — каждое его движение отзывалось в ней вспышкой острого, почти болезненного, но невероятно яркого удовольствия. — Я изменяю... потому что мой парень... не может... — Громче, — он ускорил темп, входя резче, заставляя её тело дергаться по столу, — чтобы все слышали. Чтобы твой Влад слышал, как его девочка умоляет взрослого мужика трахнуть её в задницу. Она застонала громче, почти закричала, и в этом крике было не только удовольствие — в нем было желание, чтобы Влад действительно услышал. Чтобы он знал. — Пожалуйста, Андрей Викторович! — закричала она, срывая голос, отмечая нарастающее напряжение внизу живота, — не останавливайтесь! Вы лучше любого парня! — Вот как? — он схватил её за волосы, наматывая на кулак, оттягивая голову назад. — Запомнишь наконец, кто твой настоящий мужчина? Чтобы когда твой парень ебал тебя, ты закрывала глаза и представляла меня? — Да! Да! — она уже кричала в голос, подаваясь назад навстречу его толчкам, забыв о боли, отдаваясь всепоглощающему, запретному наваждению. — Попроси меня закончить, — потребовал он, замедляясь, — Громко. Чтобы каждый услышал, как моя лучшая студентка умоляет своего преподавателя. — Пожалуйста... — выдохнула Ксюша, царапая ногтями стол, — пожалуйста, кончите в меня!  Он сильнее схватил ее за волосы и потянул на себя. С каждым толчком его член входил в нее с влажным, чавкающим звуком, который эхом метался по пустой аудитории, а тяжелые яйца с глухим, хлестким шлепком бились о ее покрасневшие ягодицы — каждый удар отдавался в клиторе, заставляя ее вздрагивать и сжиматься вокруг члена. Он двигался жестко, размеренно вбиваясь в нее, и в этом ритме было что-то гипнотическое. Она уже не пыталась сдерживаться, просто кричала в голос. Ксюша чувствовала, как нарастает внутри спазм, готовый разорвать ее на части. Ее собственные соки текли по внутренней стороне бедер, смешиваясь с потом. — Я сейчас… — простонала она, хватаясь за его руку на своем бедре, — не останавливайтесь, пожалуйста, не останавливайтесь!  Он задал жесткий, глубокий ритм, вколачиваясь в нее под аккомпанемент влажных шлепков и ее сдавленных стонов. Каждый толчок стирал мысли о морали, о ее парне, о жене и детях, которые ждали его дома. Она была на грани. Еще секунда — и мир взорвется. Но он вдруг замедлился, почти остановился, и она застонала от потери, от невозможности упасть в пропасть. — Не смей, — прошептала она обернувшись, — не смей останавливаться. Он весело усмехнулся — и даже простил ей переход на «ты». А затем задал тот самый ритм: жесткий и глубокий, от которого тяжелый стол с каждым толчком сдвигался. А когда она была уже на самом краю, он резко вошел в последний раз, буквально вдалбливая свой член в нее, и замер, изливаясь внутрь с глухим, сдавленным рыком, тяжело дыша ей в затылок. Оргазм накрыл ее волной, мышцы ануса судорожно сжались вокруг его плоти, заставляя профессора выругаться сквозь зубы. Ксюша кончила следом за ним, беззвучно открывая рот, выгибаясь под тяжестью его тела. В тишине аудитории она слышала только его тяжелое дыхание над ухом и собственное сердце, грохотавшее где-то в горле. Запах его парфюма — терпкий, мужской, чужой — смешивался с запахом ее возбуждения. Он аккуратно вышел, поправил брюки, пока Ксюша продолжала лежать.  — Ты сама напросилась, — усмехнулся он и провел ладонью по ее спине, — в следующий раз не играй с огнем. Или играй. Я не против. Дрожа, она сползла со стола. Сперма потекла по внутренней стороне бедра, когда она опустила юбку. Она не стала вытирать. Натянула трусики, почувствовав, как влага начала впитываться в кружево. Подумала о том, как Влад сейчас будет целовать ее, даже не догадываясь, что из ее задницы течет чужая сперма. В ее глазах стояла влажная поволока, а на губах застыла счастливая улыбка. — Пойду… к Владу, — сказала она с вызовом, проверяя, не дрогнет ли его взгляд. — Передавай привет, — спокойно ответил он, застегивая ремень, — и обязательно скажи, что сегодня у тебя была внеплановая консультация… с глубоким изучением материала. Она усмехнулась, поправляя волосы: — Передам. И еще скажу ему, что ебетесь Вы лучше.  Андрей Викторович лишь улыбнулся в ответ. Они оба знали, что она такого не скажет.  Когда она, все еще слегка шатаясь, направилась к двери, он окликнул ее и протянул ту самую ручку. — Возьми на память. Пригодится на лекциях.