Пунктуация

Я медленно шел домой, пиная все камни по пути. Обычно этот путь занимает у меня двадцать минут, но сейчас как будто все сорок. Мои ноги меня явно не слушались, а голова была слишком тяжелой. Вечерний город жил своей жизнью: рядом выгуливал собаку прохожий, вдалеке кричали дети на площадке, где-то сигналили машины, а луна, которая почти вышла на свою позицию, светила очень ярко. Я залип на то, как шагают мои ноги по дороге, когда в чувство меня привела смеющаяся на скамейке парочка. Я слишком много думаю... Я шел и буквально прокручивал каждый момент дня. Зоопарк. Пингвины. Ее смех и то, как она кормила их, как она веселилась и толкалась, стремясь дать рыбу всем. Ее глаза были такие живые, такие настоящие. Я видел в них счастье. Я наконец-то увидел мою Василису: не ту, что смотрит в одну точку часами, обхватив свои колени и сидя на полу, а ту что смеется и радуется мелочам. Я скучал. Я думал, что сегодня был прекрасный день, но потом... Я остановился у пешеходного перехода, в ожидании зеленого светофора, сам не замечая, как сжимаю карман штанов. Надо остановиться, а то так скоро треснет ткань. Потом она отказалась. Причем, так просто, будто ей это ничего не стоило. Отказалась не от меня, не от прогулки или от пингвинов, а пойти ко мне домой. Отказалась пойти к родителям, которые знают ее с детства и всегда рады видеть, которые всегда спрашивают о ней, даже когда я прихожу один. Мама буквально вчера звонила. Спрашивала о ней, просила пригласить ее в гости, потому что напекла ее любимых блинчиков с бананами. А я не сказал, не успел. А когда спросил, она просто покачала головой: ни "в другой раз", ни "потом", просто "нет". Я перешел дорогу, глядя только себе под ноги. Почему она не хочет к нам? Я понимаю, ей тяжело. Я видел ее слезы, когда она прижимала к себе этот дневник, видел, как ее взгляд теряется, когда она снова и снова погружается в себя. Видел, как она одета сегодня - она явно готовилась. Я не слепой. Почему она отказывается от людей, которые ее любят? Я не стал давить, не стал спрашивать, но меня разрывает изнутри. Я боюсь, что если я начну узнавать, то она закроется от меня. Спрячется в себе и будет сидеть там, пока все не пройдет. Но мне больно.. За нее. Мне очень больно за нее. Я достал телефон и уставился на экран: ни одного сообщения. Она знает, что я всегда их жду, всегда готов ответить, но не пишет. Перевел взгляд на время - 19:32. Я уже 40 минут плетусь домой. Я резко остановился, мужчина сзади, который чуть не врезался в меня, грубо намекнул мне на то, что так не стоит делать. Я осмотрелся. Где я вообще? Я даже не в своем районе. Черт. Я сунул телефон обратно в карман и помассировал виски, разворачиваясь в нужную сторону. Я прибавил шаг и снова пошел домой. В голову лезли мысли. Плохие. Те, от которых хочется тряхнуть головой, выкинуть их, но они возвращаются снова и снова. А вдруг она дома плачет? Вдруг опять эта её темнота накрыла с головой? Вдруг я зря ушёл, зря не настоял, зря не остался? В моей груди разливалось мерзкое, липкое и тревожное чувство, которое раздирало мои легкие изнутри. Я остановился и снова достал телефон. Мои пальцы сами напечатали сообщение. "Ты как?" Прошла минута, две, три. Ничего. Тишина. Я убрал телефон, чувствуя, как сердце начало биться в бешеном ритме. Я снова двинулся в сторону дома, ускоряя шаг. Василиса, пожалуйста, ответь мне. Но она не ответит, она всегда молчит, когда ей плохо. Она всегда закрывается в себе. Я вспомнил ее лицо, когда я спросил, хочет ли она пойти со мной. Что это было? Страх? Сомнение? Желание, которое она моментально задушила? Зачем она отдаляется? Почему отталкивает близких людей? Я знаю ответ. Я всегда его знал. Она боится, что не заслуживает этого. Боиться навязаться и показаться лишней. Она просто боится и не верит, что заслуживает всего этого. — Я не понимаю, - сказал я в пустоту. На улице буквально была темно и безлюдно, хотя все равно произнес это вслух. Я остановился у своего подъезда, но не заходил. Мои руки тряслись, дыхание было сбито из-за быстрой ходьбы, а мысли ворохом летали в голове не останавливаясь. Я переживаю за нее. Телефон завибрировал, и я достал его из кармана так быстро, что чуть не выронил. Это мама. Спросила, скоро ли я буду дома. А ты не спросила... Я хотел написать: "Ты в порядке?". Хотел набрать: "Открой дверь, я вернусь к тебе". Хотел позвонить и услышать её голос - живой, настоящий, не этот её "нормальный" голос, которым она прикрывается, как щитом. Но я не написал. Вместо этого я просто убрал телефон и зашёл в подъезд. Лифт не работал. Ну и ладно. Я начал подниматься по ступенькам, попутно доставая ключи. Перед глазами стояла только она. Ее смех, улыбка, ее светящиеся глаза. Почему ты не захотела ко мне домой? Я знал, что спрошу завтра. Не смогу терпеть и ждать. Меня разорвет, если я не пойму этого. Ступеньки кончились. Я открыл дверь ключами и вошел. Свет уже был приглушен, а родители отдыхали в спальне. Я разулся, прошел на кухню, налил себе воды и сел за стол. Я залпом выпил воду и уже четыре минуты просто сидел в темноте, слушал, как тикают часы на стене и ждал, пока меня отпустит. Не отпускало. Я поставил кружку в мойку и побрел в комнату. Достав телефон, я снова набрал сообщение. "Я зайду завтра после пар. Отдыхай" Время на часах было уже девять вечера. Я потер глаза и решил, что сон поможет. После того, как я сходил в душ, прожевал пару бутербродов и вернулся в комнату, время на часах уже показывало одиннадцать вечера. Ответа так и не было. Ни одного сообщения или звонка. Ничего. — Спокойной ночи, Василиса, - сказал я в пустоту. Убрал телефон, выключил свет и лёг в темноту, продолжая думать о ней. О том, как помочь. О том, как не сделать больно. Завтра станет легче. Я все узнаю и станет проще. Пожалуйста.