Пунктуация

Мы читали почти до позднего вечера. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, когда живот напомнил о себе громким урчанием. — Слышал? - спросила я, отрываясь от телефона. — Не заметил, - Рома усмехнулся, не поднимая головы от книги, — У меня тоже урчит. Давай закажем что-нибудь? Я кивнула и вернулась к телефону, начиная открывать приложение доставки. Мы пролистали несколько магазинов и ресторанов, но ничего не хотелось. Все казалось либо слишком жирным, либо слишком соленым, либо просто не тем, что хотелось бы съесть прям сейчас. — Слушай, - сказал Рома, откладывая книгу, — А у тебя продукты есть? — Какие-то есть, - я пожала плечами, — Не уверена, что из них можно собрать полноценный ужин. — Давай посмотрим, какие есть, - он поднялся и направился на кухню. Я поплелась за ним, чувствуя, как внутри поднимается знакомая тревога. Он увидит, какой у меня там бардак. Увидит, что я ничего не умею. Увидит, какая я никчёмная. На кухне было… приемлемо. Не идеально, но и не так стыдно, как могло бы быть. Слава богу... Рома открыл холодильник и принялся медленно изучать содержимое. — Так-так… Яйца есть. Мука… - он заглянул в шкафчик, — Есть. Сахар. Масло. Прекрасно! - хлопнул он в ладоши восторженно. — И еще есть вишня в морозилке, - добавила я, чувствуя себя немного полезной, — Замороженная. Мне моя мама привозила. Рома повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнул азарт. Его губы растянулись в счастливой улыбке. — Василиса, я знаю, что мы будем делать. — Что? — Вишнёвый пирог. Я замерла. — Ты умеешь печь? - спросила я, щурясь с подозрением. — А ты сомневаешься? - он притворно обиделся, — Я, между прочим, тот самый человек, который испёк тебе булочки с солёной карамелью. Я вспомнила те булочки. Мягкие, пышные, с кремом, тающим во рту. Черт... — Ты их испек? - глупо переспросила я, хотя знала ответ. — А ты думала, я купил? - Рома закатил глаза, — Обижаете, Василиса Сергеевна. Я невольно улыбнулась, но внутри тут же поселился холодок. Он умеет всё. А я? Что умею я? — Я… не очень хорошо готовлю, - призналась я, отводя взгляд, — Я буду только мешать... — Вот и будешь тогда мешать, - легко сказал Рома, доставая из морозилки вишню, — А я буду командовать. Идет? Я кивнула, хотя внутри все сжималось от страха. Я все испорчу. Я всегда все порчу. Мы достали продукты из холодильника и вывалили их на стол. Рома командовал: "Достань миску побольше", "Найди венчик", "Где у тебя мерный стакан?". Я металась по кухне как белка в колесе, стараясь не забыть, куда положила ту или иную вещь. — Теперь муку просей, - сказал он, протягивая мне сито. Откуда оно у меня? Я взяла его неуверенно. Я впервые в жизни буду просеивать муку. Что нужно делать? Мое лицо выражало крайнее удивление и непонимание, пока я рассматривала это сито со всех сторон. — Просто насыпь муку и тряси, - подсказал Рома, заметив моё замешательство. Я попыталась. Мука полетела во все стороны, покрывая тонким слоем стол, мою футболку и, кажется, даже пол. Блин... — Я говорила, что ничего не умею, - пробормотала я, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Ничего страшного, - Рома усмехнулся, — Пыльнее явно не станет. Он подошёл ближе и положил свои руки поверх моих, направляя движения. Я замерла и уставила на них. Его ладони были тёплыми, пальцы длинными и уверенными. Черт... — Медленнее, - сказал он, — Не надо бороться с мукой. Она сама просыплется, когда почувствует, что для этого есть место. Я выдохнула, стараясь расслабиться. Мука пошла ровнее. Когда большая часть оказалась в миске, Рома убрал руки, и я снова осталась одна. Стало холоднее или мне кажется? — Видишь? Все получается, - сказал он, возвращаясь к вишне. Не получается. Ты делаешь это за меня. Я сжала край миски и покачала головой, прогоняя мысли. Дальше было проще. Рома объяснял, что делать: всыпать сахар, добавить яйца, растопить масло. Я делала, стараясь не ошибиться, но каждый раз, когда смотрела на него, видела, как он легко и непринужденно возится с вишней, доставая косточки, посыпая крахмалом. Он почти не смотрит на то, что делает... — Ты все умеешь, - сказала я тихо, почти шепотом. — Не все, — он покачал головой, — Но пироги испечь могу. И булочки. И еще пару блюд. А что, завидно? — Завидно, — честно призналась я. Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то мягкое. Он нежно улыбнулся мне. — Не завидуй. Ты умеешь то, чего не умею я. — Например? - я ему не поверила. — Писать, - сказал он просто, — Ты пишешь стихи и книги, Василиса. Такие, от которых у меня сердце сжимается. Я так не могу. Я отвернулась к тесту, чтобы он не видел моего лица. Он говорит это из жалости? Или правда так думает? — Готово? - спросил он, подходя ближе. — Кажется, да, - я посмотрела в миску. Тесто выглядело ровным, гладким, без комков. На удивление, у меня вышло. — Умница, - Рома улыбнулся, — А говорила, что ничего не умеешь. Я опустила взгляд, чувствуя, как внутри борется стыд и маленький, робкий огонек гордости. Мы выложили тесто в форму, сверху – вишню, и посыпали сахаром. Рома поставил пирог в духовку, и мы уселись на кухне ждать, слушая, как тикает таймер. — Тридцать минут, - сказал он, — Быстро пролетят. Я кивнула, теребя край футболки. Он ведь даже запачкался. Все это время он проработал с вишней, но на нем не было ни пятнышка, зато я оттиралась от муки половину готовки. — Василиса, - позвал он, и я подняла голову, — Что-то не так? — Все так, - я натянула улыбку, — Все хорошо. Он смотрел на меня несколько секунд, но не стал ничего спрашивать. Интересно, как много у него происходит в голове в такие моменты? Когда пирог испекся, кухня наполнилась сладким, вишневым ароматом. Рома достал его из духовки и поставил на стол. Я придирчиво его осмотрела. — Выглядит… съедобно, - я склонила голову, рассматривая. Края сильно припеклись, но в целом пирог казался даже красивым. — Скромница, - он разрезал его на четыре части, — Пробуй. Я взяла кусочек и откусила. Тесто было мягким, вишня таяла на языке, сладкая, с лёгкой кислинкой. Боже мой, Рома просто мастер-шеф какой-то... — Вкусно, - сказала я удивленно. — Я же говорил, - Рома улыбнулся и откусил свой кусок, — Отлично получилось. Чувствуешь, как вишня раскрылась? Мы съели почти половину пирога, запивая его чаем, пока болтали. Разговаривали о книгах, о преподавателях, о планах. Я почти расслабилась. Но только почти. Когда тарелки опустели, Рома глянул на часы и поморщился, как от лимона. — Уже одиннадцать часов. Мне пора. Я кивнула, но внутри что-то екнуло. Не хотелось, чтобы он уходил. Мне не хотелось снова оставаться одной. Я боялась. — Может… - начала я и замолчала, не решаясь закончить. Это просто глупость какая-то, предлагать это. Он бы и сам остался, если бы мог. Наверно, родители его ждут дома. — Может? - переспросил он. Плевать. — Может, останешься? - выдохнула я, — Мы могли бы посмотреть что-нибудь. Если тебе не нужно срочно домой… Рома посмотрел на меня: долго, внимательно. — Родители не ждут, - сказал он, — Остаюсь. Он улыбнулся мне, а у меня отлегло от сердца. Я не зря решилась на это. — Давай посмотрим «Гарри Поттера», - предложила я. — Которую часть? — Первую, - я улыбнулась, — С самого начала. Он задумался и через мгновение кивнул, мы переместились в большую комнату. Я включила телевизор, нашла фильм, и мы устроились на большом диване с пледом на двоих, потому что мой плед был слишком большим, а два нам тащить не хотелось. Фильм шел. Я смотрела каждый минимум двадцать раз, знала все наизусть. Гарри получал письма от сов, знакомился с Роном и Гермионой, бродил по Хогвартсу, а я сидела, поджав под себя ноги, и чувствовала его плечо рядом: теплое и надежное. Где-то в середине фильма я начала клевать носом. — Спи, - тихо сказал Рома, — Я покараулю. — Не хочу спать, - пробормотала я, но глаза уже закрывались. Он ничего не ответил. Просто поправил плед, укрывая меня лучше, и я почувствовала, как его рука легла на диван рядом с моей. Я не знаю, когда именно уснула. Я даже не помнила снов, и это было в первый раз за долгое время. Помню только, что в какой-то момент открыла глаза, а на экране уже играли титры второй части. Было темно и только телевизор светился голубоватым светом. Рома спал рядом, откинув голову на спинку дивана и приоткрыв рот. Плед сполз на пол, но он даже не шевелился. Спал, как убитый. Я смотрела на него несколько минут. На его растрепанные волосы, на то, как ресницы отбрасывают тени на щеки, на то, как он выглядит: спокойным, беззащитным и таким настоящим. — Спасибо, - прошептала я, зная, что он не слышит, — За то, что ты есть. Я наклонилась, подняла плед и укрыла его. Он вздохнул во сне и улыбнулся чему-то своему. Я выключила телевизор, отвернулась к стене и закрыла глаза. Внутри было тепло. Не то липкое, тревожное тепло, которое душило меня последние дни, а другое – спокойное и тихое. Как будто на несколько часов мир перестал быть враждебным и не был настроен против меня. Рядом с ним я могла дышать. Я снова провалилась в сон, глупо улыбаясь своим мыслям.