presents, such a beautiful sight (don't mean a thing if you ain't holding me tight)

Сочельник проходит в шоколаде, дымке из муки и глинтвейне. Ландо — в удивительно хорошем настроении; рейс Оскара из Австралии начнется поздно ночью, и папа Ландо предложил подвезти его. Так что Ландо провел большую часть Сочельника, напиваясь всё больше и отправляя Оскару сообщения, зная, что они не дойдут в самолет. Он помог Фло приготовить рождественское полено, скорее мешаясь, чем помогая. Он повеселился, развешивая декорации, хотя бы. В девять тем утром, папа Ландо уехал в аэропорт. Ландо раздумывал, почему аэропорт Бристоля так называется, хотя он даже не в городе. Он даже не волновался, что папа и Оскар опаздывали. Это — сочельник, дороги будут загружены людьми из пригорода. Но он начал волноваться, когда папа отправил ему сообщение. Папа 10:32 Еще не приземлились. Я подожду еще немного. Оскар тебе не писал? Ландо нет, он не писал мне что говорят? Папа Ничего. Даже не знаю, самолет прилетел или нет. Ландо пожалуйста попытайся узнать все что можешь Ландо закусил губу. На улице немного снега и льда, и по прогнозам, их станет больше, так что, абсолютно точно, рейс Оскара может быть задержан. Он открывает приложение для отслеживания самолетов, вписывая информацию, которую получил от Оскара. Его челюсть падает. Написано, что самолет остался в Абу-Даби. — Пап, — говорит Ландо, как только Адам отвечает. — Самолет в Абу-Даби. — Абу-Даби? — спрашивает он. — Они только что сказали, что рейс задержан. Ландо фыркает, хотя близок к слезам. — Да, задержан, типа, на двадцать часов! Адам вздыхает. — Да, они только что сказали по громкой связи. Ничего не могу сделать, Ландо, прости. Скоро приеду домой. — Да, хорошо. Спасибо, — вяло говорит Ландо, перед тем как сбросить. Он проходит все ступеньки в свою спальню и ударяется в слезы. В конце концов, он хотя бы сохранил немного достоинства. Обычно он не плачет так легко, но он — пьяный, одинокий, и скучает по Оскару. Он заставляет себя выйти из комнаты, чтобы обнять семью и забрать носки, чтобы развесить их над камином. Некоторые вещи никогда не изменятся. Несмотря на его настойчивые просьбы, Оскар тоже получает один — Ландо вешает его рядом со своим и героически старается не расплакаться снова. Мама обнимает его крепко до того, как он уходит обратно в спальню. — Всё будет хорошо, — говорит она в его плечо. — Он всё равно прилетит в итоге. Ik hou van jou. — Ik hou ook van jou, мам, — возвращает Ландо, преодолевая внезапный порыв любви. Это — то, что сделают с вами праздники и чрезмерно много бренди эг-нога. Это чудо, как он помнит что-либо из его ограниченных знаний голландского языка. — увидимся завтра. — Спокойной ночи, — говорит Циска с грустной улыбкой на лице. — Попробуй и поспи хорошо. Ландо только кивает, стоя на середине лестницы. Он любит свою семью больше, чем что-либо в мире, но не хочет ничего, кроме Оскара рядом и маленькой теплой руки на пояснице. Когда половина кровати темная и никем не занятая, то она ощущается пустой и холодной без Оскара. Ландо проверяет телефон в последний раз, в надежде на сообщение, до того, как перевернуться и зажмурить глаза. Он отказался смотреть на пустое пространство рядом.

***

Ландо проснулся поздно следующим утром. Он слышал тихое бормотание всей семьи внизу. Он сморгал сон с уголков глаз и перевернулся на спину. Оскара нет. Не то чтобы Ландо ожидал, что он внезапно появится посреди ночи, но это всё еще ранило. Никаких сообщений, так что Ландо открыл приложение с отслеживанием самолетов снова. Он замер, когда самолет не появился после внесения информации. Проверил дважды, затем трижды, и вся информация — точно правильная. Так где же, блять, этот самолет? Ландо решил, что, вероятно, время спуститься и поздороваться со семьей. Он просеменил вниз и нашел всех на кухне. — С Рождеством, — он улыбнулся, когда все повернулись на него. — Vrolijk Kerstfeest, мам. — Я так рада, что ты здесь, Ландо. Lieve jongen, спасибо, что постарался. Знаю, как тяжело без Оскара здесь, — сказала его мама и поцеловала в щеку. — Dank je, мам. Wij gaan in ieder geval een prachtige Kerst beleven, — улыбается Ландо. — Ja, хорошо. Мы ждали тебя, чтобы проверить носки, — подгоняет она. — Давай, пошли. Ландо послушно следует за Циской. В девятнадцать, у неё — самое по-детски искреннее Рождество из всех них; в отличии от своей старшей сестры, которая желала, чтобы они все остались маленькими детишками, которые верят в Санту. Это традиция в семье Норрисов, что все получают пару смешных носков в своем чулке — Ландо надевает свои тут же. Они пушистые и оранжевые, с вышивкой. Но когда Ландо поворачивает их, то видит лишнюю цифру — восьмерку. Его мама смеется. — Должно быть, я перепутала твои и Оскара. — Я не знаю, где Оскар, — досадно говорит Ландо. — Его самолет больше не отслеживается. — Наверное просто глюк, — предлагает Оливер. — Он прилетит сюда в конце концов. — Спасибо, Оли, — говорит Ландо, проводя по вышитому числу — восемьдесят один, — пальцем. После носков, они открывают основные подарки. Раньше они уходили прогуляться, мама всегда настаивала, но с того раза, когда Ландо остановили три раза для автографа пару лет назад, они больше так не делают. Осталось не так много того, чего не было бы у Ландо, но его семье всегда удавалось найти много вдумчивых подарков. Хотя, они не значили что-нибудь особенное — открытие Рождества, вот, что это было. Но не тогда, когда блестящая гора для Оскара остается под елкой. Ландо закрывает глаза и представляет на мгновение — если бы Оскар был здесь. Если бы Оскар был здесь, он бы кружил вокруг с мусоркой для упаковочной бумаги; он был бы тем, кто отдавал подарки из под елки, удостоверяясь, что каждому что-нибудь досталось; он бы восторженно смотрел, как Ландо открывает свои подарки, с рукой, закинутой на его плечи. Он бы определенно удивился, как и каждый год, что получил подарки сам. Это почти сводит Ландо с ума, как сильно он скучает по нему. Он пытается насладиться Рождеством со своей семьей, но не может перестать думать о том, как Оскар где-то над чужой страной проводит Рождество, запертый в самолете. Это заставляет его хотеть расплакаться. В какой-то момент Фло убегает, чтобы проверить лошадей, и Ландо вызывается приготовить всем горячие напитки, чтобы отвлечь себя. Он поймал себя на том, что положил чайный пакетик в кружку для Оскара, и затем не может заставить себя его убрать. Он оставляет кружку на столе. Он относит две кружки за раз, крепко держась дрожащими руками за фарфоровые ручки. Он ставит папину и возвращается за остальными. К тому времени, когда он возвращается, его папа допивает кружку обжигающего чая и уходит из гостиной. — Куда папа уходит? — спрашивает замечтавшийся Ландо. Мама переглядывается едва заметным взглядом с Оливером. — Он просто поможет Фло, милый. Скоро вернётся. — Хорошо, — отзывается Ландо, падая на диван. — Фильм, кто-нибудь будет смотреть? — спрашивает Циска. Ландо не обращает на всех внимания, пока они дискутируют насчёт рождественских фильмов, безразлично пялясь на экран, когда крик Маколей Калкина наполняет комнату. Небо за окном становится темнее, и Фло возвращается домой, идя прямиком в душ. Ландо даже не заметил, как начал идти снег. — Мам, — внезапно спрашивает он, вырванный из своих грез. — Где папа? Ты сказала, что он помогал Фло. — Он помогал, — отвечает его мама. — Фло вернулась, — указывает Ландо. — Где он? — Ох, должно быть отвлекся на что-нибудь, ты же его знаешь, — она пожимает плечами. — Не волнуйся. Но Ландо — волнуется, особенно, когда время ухода его отца близиться к четырем часам. Мама проверяет свои часы, хмурясь. — Индейка скоро замаринуется, — говорит она, медленно поднимаясь. — Пойду проверю. Ландо думает, что это — возможно самое худшее Рождество в его жизни. Оскар не здесь, папа пропал, сестры с братом выглядят встревоженно, то и дело бросая беглые взгляды. Очевидно, что они все смотрели на него, но он не мог понять, что упускает. — Что? — в итоге рявкает он, раздражаясь всё больше. — Что вы– Его прервал громкий звук открывания и закрывания двери. — Наверное папа вернулся, — сказал Ландо сам себе. — Посмотрю, что он там делал всё это время. Он встал и тихо вышел из гостиной. — Пап? — позвал он, направляясь к коридору. — Где ты... Он останавливается. Потому что прямо перед входной дверью, с плечами и волосами покрытыми снегом, стоял Оскар. Его красивый, красивый Оскар. — Оскар! — Ландо кричит, пробегая по полу так быстро, что он скорее скользит. Он сталкивается с ним, обхватывая руками так крепко, как только может поясницу Оскара, зарывая голову в плечо. Оскар смеется, затаив дыхание. — Привет, любовь моя, — тихо говорит он в волосы Ландо. — Я так скучал по тебе. — Я тоже скучал, так сильно, — бормочет Ландо. — Что случилось? — Сейчас расскажу тебе. Отпустишь меня, чтобы я снял куртку? Ландо отпускает его, безумно сомневаясь в этом и отказываясь смотреть куда-либо, кроме Оскара даже на секунду, пока тот снимал куртку и обувь, вешая их. Адам тактично исчезает наверх с сумками Оскара. Ландо тут же становится обратно по сторону Оскара, оборачивая руку вокруг талии, пока они проходили в гостиную. — Рейс в Мельбурн отменили, — объяснял Оскар, пока садился на кресло и Ландо размещался на его бедрах. — Это было только начало. Из-за того, что было поздно, я потерял соединение в Абу-Даби, а потом количество рейсов стало слишком ограниченным. Единственный был до Лондона, так что я написал твоему отцу, и он приехал за мной. — Я так рада, что ты прилетел, Оскар, — говорит мама Ландо, когда входит в комнату. — твой носок и подарки ждут. Оскар окрашивается замысловатым оттенком розового. — Спасибо, Циска, правда, не стоило– — Абсолютно точно стоило, Оскар. Ты — тоже семья, — твердо говорит она. — Иди, ты можешь всё открыть, пока Адам заканчивает с ужином. Ландо соскальзывает с бедер Оскара, сворачиваясь на заброшенном кресле, пока Оскар рылся в своем носке, неловкий от получаемого внимания. Он смеется, когда находит носки с большой вышитой четверкой. Он, как и Ландо, надевает их сразу же. Он открывает остальные подарки, и улыбка Ландо растет, пока Оскар краснеет всё больше. Он благодарит всех так много раз, что его маме в самом деле приходится закрыть его рот своей ладонью. — Ужин! — зовёт Адам из обеденной комнаты, и все подрываются вперёд. Там: блестящие крекеры, свечи, которые мягко потрескивают в комнате, выкрашенной в красный. Ландо садится напротив Оскара, выхватывая один конец крекера и дёргая. Они оба ужасно любят соревноваться, и Ландо улыбается во все зубы, как акула, когда побеждает, с нетерпением нащупывая бумажную корону внутри. Оскар выглядит очаравательно с бумажной короной на волосах, и Ландо делает минимум двадцать фото и все добавляет в «Избранное». Ландо думает, что, возможно, это — лучшее Рождество, которое он когда-либо праздновал. Его мама легонько стучит по руке, показывая свой телефон. И сердце Ландо физически не сможет выдержать этого. Она поймала сокровенный момент между ними двумя: Ландо разговаривает, жестикулируя руками, почти что сталкивая бокал Оливера, но то, что поймало его взгляд — то, как выглядит лицо Оскара. Освещенное широкой ухмылкой, а глаза такие мягкие и счастливые, так очевидно полные любви, что у Ландо сжимается сердце в груди. — Можешь отправить мне эту? — спрашивает Ландо вполголоса, поглядывая на Оскара, который увлеченно разговаривает с Фло. Ландо забывает про остывающую индейку, когда теряет себя в Оскаре. Оскар, Оскар, Оскар.

***

В тайне, но Оскар рад вернуться в комнату Ландо. Он невероятно сильно любит его семью, правда, но это был долгий день. И, быть честным, он скучал по спокойствию и тишине. Он скучал по компании Ландо тоже. Он даже не сможет объяснить сущую панику и всю тревожность, которые его охватили, когда он выяснил, что упустил соединение в Абу-Даби. Честно, он никогда не полетит с Qantas снова из-за той ужасающей задержки в Мельбурне. И того колоссального облегчения, которое он испытал, когда Адам поприветствовал его и увез из Лондона. Чёрт возьми, то облегчение, которое он почувствовал, когда вообще оказался в Англии. — Ну так, — начинает Ландо, внезапно стеснительно. Он проходит, берет что-то из угла своей комнаты, и с грохотом падает на кровать, скрещивая ноги. — Я хотел отдать тебе подарок наедине. — Это же не вибратор какой-нибудь, да? — шутит Оскар, фыркая на представление лиц семьи Ландо, если бы он открыл что-нибудь такое. — Нет! — хихикает Ландо. — Ты такой тупой. Просто открой. — настаивает он, передавая подарок Оскару. Довольно тяжелый и подозрительно похожий на книгу. Оскар разрывает бумагу осторожно, медленно снимая скотч. Это — фотоальбом. Точно сделанный вручную, с неуклюжей вышивкой из фетра глубокого бордового цвета — любимый цвет Оскара. Он расшит теплыми желтыми звездами и белыми сердцами. — Циска пыталась научить меня, как вышивать по фетру, но я не слишком хорош в этом всём, — объясняет Ландо оттуда, где пытается спрятаться в своей худи. Медленно, Оскар открывает его. Он уже наполовину заполненный, некоторые фото Оскар даже не знал, что были сделаны. На каждой странице есть маленькие рисунки и подписи под ними. Первая фотография была сделана в двадцать первом году, когда Оскар боролся за чемпионство в Формуле-2. Он вспоминает это, как первый раз, когда они встретились должным образом — Ландо настоял на селфи, даже несмотря на то, что Оскар был ужасно неловким и очарованным в том же объеме. Под фото знакомый почерк Ландо: «привет. это был первый раз когда мы встретились. я помню что мне понравились твои волнистые волосы» Оскар поворачивает страницу — их первое селфи в MTC, когда они были оглашенны напарниками по команде. «ты был таким неловким. я даже не знал как разговаривать с тобой. я так рад что научился» Переворот. Оскар, спящий на неудобном пластиковом стуле на встрече инженеров, бордовая толстовка натянута на голову. «похоже это все было слишком много для маленького оскара пиастри тоже» Переворот. Первый раз, когда они делили постель; Оскар со спутанными волосами и мешками под глазами, Ландо, окружённый банками Монстра после того, как провёл всю ночь, играя. «ты обнимал меня всю ночь и заставил проиграть половину матчей в фортнайте» Следующая заставляет Оскара покраснеть; это фото, которое Оскар даже не знал, что Ландо сделал, но узнает её тут же. Утро, после того, как они впервые переспали — Оскар все ещё без футболки, шея покрытая фиолетовыми засосами, пока Ландо нахально  улыбается из угла, губы —  опухшие от поцелуев и покусанные. «может, не показывай эту страницу никому» Оскар смотрит на них все, пока не доходит до последней. И эта – должно быть, сделана сегодня. Они сидят за обеденным столом, и Оскар в самом деле чувствует себя немного ослеплённым, видя то, что происходит на его лице, когда он смотрит на Ландо. «я люблю тебя» Оскар поворачивается к Ландо, слова рвутся из горла, но не могут вырваться наружу. Щеки Ландо потемнели, и он так глубоко в своей толстовке, что Оскар может видеть только верхнюю часть его скул. — Хорошо, что у нас осталась бумага в принтере, — выдавливает он приглушённым голосом. У Оскара перехватывает дыхание. — Иди сюда,— говорит он, протягивая руки. Ландо бросается прямо в них, устраивая голову на груди. — Я знаю, что фотоальбом — это немного клишированно, но– — Ландо, — мягко перебивает Оскар. — Мне нравится. Я люблю тебя. Спасибо. — Я тоже тебя люблю, — говорит Ландо, наклоняя голову, чтобы посмотреть на Оскара сияющими глазами. И внезапно, Оскар очень-очень в курсе того, что он целовал Ландо в последний раз две недели назад; последний раз, когда они виделись до сегодняшнего дня. И ему правда нужно исправить это, так что он обхватывает челюсть Ландо ладонями, и подносит свои губы к нему. Это ощущается, как возвращение домой — мягкое тепло губ Ландо, его огромные руки вцепляются в толстовку Оскара. Оскар паникует, когда Ландо пытается снять его худи. — Ландо! — шипит Оскар, когда чувствует, как ладонь Ландо скользит под футболку. — Мы дома с твоими родителями. И сестрами с братом. — Они на другом конце этажа, а комната родителей внизу, — говорит Ландо, точно спокойный. Он толкает Оскара на постель, поглаживая пояс шорт. Он хитро ухмыляется. — К тому же, ты же знаешь, как быть тихим, нет? Его ладонь скользит в белье, спина выгибается на матраце, но губы Ландо прижимаются достаточно быстро, чтобы успеть заткнуть.

***

После того, как они переоделись в пижамы и завернулись в преступно уютное одеяло Ландо, Оскар наконец-то дарит свой подарок. — Помнишь, мы говорили на летнем перерыве, — бормочет Оскар. — про покупку места в Австралии чтобы мы навещали мою семью чаще? — Да? — отвечает Ландо, наполовину сонный оттуда, где его голова спрятана под челюстью Оскара. Оскар сглатывает, тянется до кармана своих пижамных штанов с крысами, и вытягивает блестящий серебряный ключик. — Ну, — прокашливается он и кладёт его на грудь Ландо. Ландо требуется пару секунд, чтобы понять; затем, он садится с широкими глазами. — Ты не сделал этого, — говорит он, расплываясь в широчайшей улыбке. — Сделал, — подтверждает Оскар. Ландо падает обратно на грудь Оскара, выбивая из него воздух. — Я люблю тебя, люблю, люблю, люблю, — бормочет он, прижимая поцелуи везде, куда может достать на лице Оскара. — Я тоже тебя люблю. Всегда.