Часть 1
22 марта 2026 г., 11:24
С самого утра все шло наперекосяк. Хотя, если бы его спросили, Дэн ответил бы, что вся его жизнь такая.
Он не помнит, когда это началось. Месяц назад, два, пять? Кто его знает. Сначала Дэн начал быстрее уставать, просыпать, реже выходить на улицу. Все чаще находились отмазки не идти куда-то с друзьями.
«В компы? Не, сорян, я к урокам подготовлюсь.»
«Вы что, какой марафон звёздных войн, я спать уже буду.»
А потом однажды он осознал, что перед сном мечтает не проснуться.
Дэн был уверен, что это пройдёт. Нужно только больше учиться, больше забивать время, чтобы не оставалось сил на ненужные, лишние мысли, но отчаяние лишь нарастало с каждым днем.
И этот день стал последней каплей.
Сначала он проснулся среди ночи от кошмара, потом долго не мог заснуть: образы напоминали о себе, ещё не утихший ужас мешал спокойно дышать. К счастью, он вспомнил какую-то дыхательную технику, но его это не спасло: после долгожданного погружения в сон очень скоро его разбудил будильник. Просыпаться ещё раз было невероятно тяжело. Под веки будто насыпали песка. Мелодия, когда-то бывшая любимой, звучала откуда-то издалека, словно из-под слоя ваты, и ужасно бесила — примерно как сосед, которому приспичило посверлить в 9 утра. Дэн, превозмогая притяжение кровати, сел, провел рукой по телефону, и тот затих. Парень перевёл сонный взгляд в окно.
Погода за окном обещала быть премерзкой: тучи сгущались, хмурились, а верхушки высоких зданий терялись в тумане.
Времени было достаточно на сборы, но приходить в себя ему, вероятно, придётся уже в школе, что он осознал, быстро запихивая в себя остатки горчившей овсянки. Полусобранный рюкзак стоял в коридоре, и Дэн закинул туда нужных тетрадей, быстро обулся, накинул ветровку, крикнул «Я ушёл» и выбежал на улицу.
Дождя ещё не было, лишь изредка падали капли. Парень понадеялся, что успеет добраться до школы, но не тут-то было. Уже через минуту лёгкая изморось превратилась в настоящий ливень. В здание Дэн зашёл промокший до нитки. Радовало только то, что следующие несколько часов он будет ходить в сухой второй обуви, а не в мокрющих кроссовках.
Наверное, это и оставалось единственным поводом для радости на сегодня. В грядущих уроках не было почти ни одного просвета. Расписание словно составлял сам дьявол, поставив не сложные, но неприятные предметы, которые являлись таковыми исключительно из-за учителей. Это все равно что проходить круги ада, которых, к радости, было хотя бы не девять, а только пять. И возглавляла этот список Мария Васильевна, учительница истории. Она любила возвысить свой предмет за счёт унижения остальных и была способна высмеять любую, самую мелкую ошибку. И вот она во всей красе: бодро заходит в кабинет и небрежно кладёт какие-то бумаги на стол.
— На прошлом уроке я объясняла начало 20 века и просила вас подготовиться к опросу, — начала учительница, даже не поздоровавшись. — Начнём с Брестского мира. Кто хочет нам о нем рассказать?
Не хотел, очевидно, никто. Получить хорошую оценку невозможно, не ответив на миллион «дополнительных вопросиков», а за ошибку в одном из них сразу ставилась четверка. Учительница оглядела кабинет, демонстративно закатила глаза, подошла к столу и наклонилась над списком:
— О, Ульянов у нас давно не отвечал, — сразу выцепила фамилию Дэна женщина. Прятавшийся за учебником парень поднял голову и с тихим вздохом встал с места. Он задумался, что сказать первым.
— Брестский мир был заключён в марте тысяча девятьсот восемнадцатого года… — стал отвечать Дэн, решив начать с даты. Мария Васильевна быстро его перебила, подняв на смех:
— Это ж насколько можно не знать историю! — громко возмутилась она. — Если не готов, сразу бы так и сказал! Садись, два!
Дэн непонимающе нахмурился и сел, пытаясь понять, что он сказал не так. Женщина же ястребиным взглядом осмотрела ещё более притихший класс и остановилась на первой парте.
— Малинов, может ты нас порадуешь ответом? — нашла другую жертву учительница. Ученик встал и начал рассказывать тему, решив не повторять ошибок Дэна и не говорить дату. Рассказ шёл чётко, по хронологии. Мария Васильевна дослушала пересказ, и спросила: — А заключили его когда?
— Третьего марта тысяча девятьсот восемнадцатого года? — неуверенно предположил Андрей.
— Всё правильно, — улыбнулась женщина. Повернулась к Дэну. — Вот, Ульянов, понял свою ошибку?
Он нахмурился.
— Нет, — упрямо ответил Дэн. — Единственное, что я не назвал в этой дате, это точное число, а вы…
— Ты что, пререкаться со мной вздумал? — прищурилась учительница. Парень поджал губы и промолчал, незаметно сжав руки под партой. Он почувствовал беспомощность и несправедливость, но не мог ничего ответить, не вызвав гнев. — Учись.
Остаток урока женщина объясняла что-то про большевиков, но Дэн, не успевший выспаться, клевал носом и плохо улавливал информацию. Выдернул его из сна уже звонок с урока и шум соседа по парте. Парень вслед за остальными начал складывать вещи, собираясь на следующий урок.
По пути в другой кабинет его перехватил Миша.
— Не загоняйся из-за этой дуры, — похлопал он по плечу Дэна. — Ты ведь её знаешь.
Односложно угукнув в ответ, он со своим другом зашёл в раздевалку.
— Кстати, Дэн, а чего ты вчера к нам на сервак не зашёл? Я ж тебя звал, — вновь заговорил с ним Миша.
— Да как-то не до того было, — уклончиво отозвался Дэн, переодеваясь в футболку. — Уроки пытался делать.
— Ключевое слово — «пытался», — подстегнул его мимо проходивший Марсель. — Вон как тебя обсмеяли.
Дэн глубоко вздохнул и сдержал порыв закатить глаза или вступить в перепалку. Вместо этого он саркастически отозвался:
— Ну да, это же смертный грех — не назвать число. Я прямо чувствую себя полнейшим неучем.
Физкультура не отличилась яркими событиями. Во время пробежки он свинтил в бок, завязывая шнурки минут десять. Таким образом он надеялся откосить от десяти кругов. Хитрый ход Дэна заметил учитель, и заставил отжиматься перед всем остальным классом, что вызвало смешки у некоторых. Стыд тронул красным щеки и кончики ушей. Тренер смерил строй долгим взглядом, но промолчал. Дэн облегчённо выдохнул.
Два круга ада было пройдено. Он поспешил к третьему: математика давалась ему тяжело, хоть и была одним из любимых предметов. Учительница была светом среди тьмы сегодняшних неприятных личностей. Он кинул рюкзак на вторую парту — на первой уже сидели девочки. Пока оставалось время Дэн хотел сбегать до столовой, но Надежда Викторовна подозвала его к себе.
— Данил, у тебя по истории и обществознанию может выйти тройка, — мягко взяв за плечо, оповестила женщина. — И ты пропустил факультативы по физике и русскому. Я звонила твоей матери по этому поводу.
Дэн поджал губы и опустил взгляд. История и общество решались простой зубрежкой, но вот факультативы… Он прекрасно помнил, почему решил их пропустить.
На последнем факультативе по физике его вызвали к доске. Он стоял с мелом, смотрел на пустую доску и чувствовал, как все взгляды впиваются в спину. «Я не знаю», — сказал он и вышел. После этого не вернулся. С русским было то же самое, только без доски. Просто однажды он не смог заставить себя выйти из дома.
— Я постараюсь разобраться с этим, — пообещал он. Учительница посмотрела по сторонам, проверяя наличие лишних людей, затем снова повернулась к нему, заглядывая в глаза.
— У тебя все хорошо? — поинтересовалась Надежда Викторовна, немного опустив голос. Он вздрогнул, переводя взгляд на неё. Вопрос был неожиданным.
— Да? — как-то неуверенно ответил Дэн. Он не задумывался о том, хорошо у него все или плохо, просто чувствовал, что все в его жизни наперекосяк, но больше всего — он сам. Но Дэн точно не мог сказать это кому-то, тем более учителю. И поэтому он лишь приподнял уголки губ. Напоследок с улыбкой сжав плечо, женщина отпустила его.
Прозвенел звонок, означавший, что приём пищи откладывается ещё на сорок минут. Дэн вздохнул и прошёл на свое место. Учительница раздала задания для самостоятельного решения.
— Будут вопросы — подходите, — сказал она. — Либо поднимайте руку, я сама к вам подойду.
Дэн опустил взгляд на листы. Бессонная ночь в очередной раз давала о себе знать. Цифры и буквы перед глазами разбегались, а решение не сходилось даже после пятого перерешивания.
Дэн решил, что сегодня не благоприятный день для решения неравенств из второй части экзаменационных заданий. Он переключился на первую, щелкая как орешки несложные примеры. Но при проверке к концу урока он с разочарованием обнаружил, что правильных из них нет даже половины. Миша глянул на его листок.
— Лошара, — подытожил он. Дэн мрачно угукнул. Прозвенел звонок, не оставляя ни шанса на исправление ошибок. Парень собрал вещи и поплелся к выходу.
Оставались последние два круга ада — русский язык и литература. Перед ними он хотел забежать за едой, потому что урчание в животе было слышно за километр. Уже стоя в очереди он отметил, что кошелёк остался дома. Дэн проклял себя за забывчивость и ушёл в сторону туалета — там стояли фонтанчики с питьевой водой. Не еда, но хоть что-то.
Он забежал в класс буквально за мгновение до звонка.
На литературе их встретил заголовок «Преступление и наказание» и вопрос о количестве шагов, пройденных Раскольниковым до старухи-процентщицы. И, конечно, символизм каждого персонажа. Кто-то сзади тоскливо вздохнул.
— Вы ещё должны вспомнить, на каком этаже он жил, это очень важно, — заверила их учительница. Миша рядом провел рукой по своему лицу, и возвел глаза к потолку.
Подобных данных ни у кого из них, конечно же, не было, а потому он впился глазами в книгу, выискивая ответ. Это не особо имело смысл, потому что в конце занятия учительница сама ответила на свой вопрос.
За окном все так же лил дождь, часто стуча по окнам.
Урок русского же, на удивление, прошёл спокойно. Они мирно решали задания, пока учительница заканчивала проверку их работ. Впечатление испортил упрёк от Ольги Анатольевны о бессмысленности его сочинения.
— Ты бы книжек, что ли, побольше читал, — сказала она, раздавая остальные работы. — Иначе твоему лексикону остаётся только посочувствовать. Ты же знаешь, что такое лексикон?
По классу пронеслась волна тихих смешков, и даже Миша (предатель!) тихо прыснул. Дэн почувствовал, как горят кончики ушей, а лицо принимает розовый оттенок. Он приложил холодные руки к лицу, надеясь охладиться, но это нисколько не помогло: пальцы моментально нагрелись.
Звонок он принял с облегчением, едва ли не первым убежав из класса с острым желанием забыть весь сегодняшний позор, но на улице его ждал продолжавшийся ливень и нисколько не высохшая уличная обувь. Возле перехода, как назло, автобус окатил его водой из лужи. Всю дорогу под ногами противно хлюпали кроссовки. Домой он вернулся грязный почти по колено. Хоть бери и выжимай, как половую тряпку.
Дэн был рад, что матери дома не оказалось, ведь на серьёзный разговор у него попросту не хватило бы сил. Из комнаты выбежала Милена, радостно прыгая.
— Ты вернулся!
Он поймал девочку за голову, как мячик.
— У соседей скоро штукатурка посыпется, перестань прыгать.
Она надулась, но побежала на кухню и зашумела там шкафчиками, а затем прибежала обратно. Дэн за это время успел разуться, закинуть рюкзак в комнату и помыть руки после улицы. Одежда неприятно липла к телу. Он хотел как можно скорее от неё избавиться, но Милена забежала как раз когда он начал расстегивать рубашку.
— Дэн, я тебя весь день жду, там мама… — девочка не закончила, потому что брат её перебил:
— Ты что не видишь, что я переодеваюсь? — он взял её за плечи и выставил из комнаты. — Стучать научись!
И хлопнул дверью. Это действие помогло охладить разум, и Дэн понял, что погорячился. Совесть уколола его. Он отмахнулся, пообещав себе, что извинится. Мокрая одежда полетела в стирку, и Дэн, одетый в домашнее, вышел к сестре. Та сидела и всхлипывала.
— Я… Я тебя весь день ждала, а ты-ы-ы… — едва не завыла она. — …ругаешься на меня-я-я.
Дэн неловко почесал затылок и присел рядом. Да, действительно косяк.
— Ну извини, мелкая, — он потрепал её по голове, — Хочешь завтра в парк сходим тогда? На все-все аттракционы сходим.
Милена, все ещё всхлипывая, активно закивала. Дэн улыбнулся.
— Так что ты до этого говорила? — напомнил он ей.
— Мама мороженого купила, сказала с тобой поделиться, — ответила девочка, все ещё прерываясь на всхлипы, хоть уже и более редкие. Дэн покачал головой, смотря на покрасневшее лицо сестры. Не дело.
— Идём с тобой умоемся, — он взял её за руку, ведя в ванную. Девочка начала тараторить о своём дне, что-то о кошке за углом, смешной собаке, мальчике с непонятным лицом, и он слушал в пол уха, думая о своём.
«Ещё один день…» — почти мечтательно подумал он. — «Ещё один день, и все закончится»
Вечер наступил незаметно, окутав город своей тьмой. Мать вернулась домой уставшая, бросила сыну короткое: «Завтра поговорим», и ушла ужинать.
Уже перед сном, лёжа в кровати он вновь пообещал себе: «Завтра это все закончится». За окном промелькнула крылатая тень, но Дэн отвернулся. Данное самому себе обещание нервировало своей близостью, и в то же время успокаивало. С такими мыслями он погрузился в сон.
Незнакомка Алиса вновь рассмеялась. Она явно проигнорировала второй вопрос, но Дэн, ошарашенный исчезновением крыльев, не заметил этого.
— То есть, если бы не он, то мы бы разбились? — Дэн вдруг похолодел внутри. Он-то ладно, он к этому и стремился, а Алиса… Её было бы крайне жалко, ведь она может жить и жить, заражая остальных своим оптимизмом.
— Ты разбился бы, — поправила она его. Улыбка стала бледнее. — Догадаешься почему?
— Мм, ты супергероиня, которой все нипочём? — Дэн протянул руку к лицу, чтобы поправить ей волосы.
— Нет, — она погрустнела, продолжая улыбаться. — Я уже мертва.
Рука парня остановилась, пройдя сквозь её бледное лицо. Мертвенно-бледное. Тёмные глаза напротив выражали сочувствие.
— Тебе стоит проснуться, если хочешь успеть, — Алиса толкнула его в грудь, и вот: вокруг нет ни неба, ни домов, ни луны — только стены его комнаты и лицо младшей сестры напротив.
— Ты выглядел счастли-ивым, — озадаченно произнесла она. — Что тебе снилось?
— Снилось? — переспросил он. Дэн нахмурился, пытаясь вспомнить. Весь сон внезапно вылетел из головы. — Ты знаешь, Милен, но я совершенно ничего не помню. Наверное, это не так важно.
Девочка улыбнулась.
— Ты обещал, что мы сегодня пойдём в парк и будем веселиться, — заявила она, спрыгивая с кровати. — А ты все спишь!
***
Ему снился сон о прекрасной, молочно-белой луне — она была первой вещью, которую он увидел, открыв глаза. Затем из-за неё вылетел дракон с чёрными массивными крыльями, и направился прямо к нему, стремительно набирая скорость. Дэну не было страшно, наоборот, этот вид излучал надежду и спокойствие. Он протянул к нему руку, но когда коснулся морды, то он рассеялся, а перед собой он увидел озадаченную Милену. — Ты так парк наш проспишь, — сказала она и потрясла его. — Встава-а-ай. Дэн промычал что-то нечленораздельное, хмурясь. Он сел, взял сестру под мышки и поставил на пол. — Я, кажется, что-то тебе говорил о стуке, — наконец сказал он, щуря глаза от света. Солнце ярко било в окно, отражаясь от каждой блестящей поверхности — Но ты спал! — Тем более! — воскликнул Дэн. — Сон — это самое уязвимое состояние человека, он должен находиться в это время в безопасности, а если её нарушают, то ухудшается и качество сна, понимаешь? Милена надулась и скрестила руки на груди. — Мама завтрак оставила перед работой, — с тем же надутым лицом сказала она. — Пошли чистить зубы. Утро прошло с озорной ноткой: во время чистки зубов они брызгались друг в друга. На завтраке он нарисовал сестре единорожку на какао. Впервые, она получилась просто идеальная, и Дэн даже засомневался, что не спит. Пора было собираться. Парень выглянул в окно. Погода стояла замечательная: солнце светило, но на улице не было душно, а от вчерашних луж не осталось и следа. Оценив вид за окном, Дэн оделся не слишком тепло, но прихватил с собой кофту для сестры: весной погода бывает обманчивой. Он не хотел, чтобы Милена ходила с насморком. В коридоре, покачивая ногами в воздухе, уже ждала его Милена, а рядом, на тумбочке, лежали расчёска и несколько резинок. — Ты заплетешь меня, — заявила она. Дэн беспрекословно подчинился, подходя ближе. Вскоре голову украсили две аккуратных косички, и в завершение Милена натянула ободок, чтобы передние пряди не лезли в глаза. Дэн бросил взгляд на часы — десять утра. Дорога до парка вышла непривычно короткой, ведь обычно они то и дело застревали в пробках. На входе в парк Милена нетерпеливо подпрыгивала, торопясь развлекаться. Она нетерпеливо обернулась: — Дэн, чего ты возишься! И Дэн ускорил шаг, улыбаясь восторженности сестры. Давно он не чувствовал такого предвкушения. Он вновь посмотрел на часы, оценивая время, за которое они дошли. Часы показали десять утра. Дэн нахмурился. Заглючили они, что ли? Чтобы чуть поубавить пыл девочки, он решил повести её в комнату страха. Здание выглядело как замок, и казалось обветшалым, но он был уверен: оно переживёт не только его, но и Милену. Билетерша мило улыбнулась, сверкнув удивительно белыми зубами, и задержала взгляд на девочке. — Хорошо вам побояться, — пожелала она, пропуская их внутрь. Они зашли, чуть вздрагивая от перепада температуры. Впереди стояла небольшая вагонетка, так что идти бы им не пришлось. Дэн усадил Милену рядом с собой, и они оба пристегнулись. Вагонетка тронулась, и они медленно двинулись в тёмное пространство спереди. Вдалеке раздался устрашающий смех, и вслед за ним прямо в лицо выскочил скелет, задевая людей руками — холодными, мерзко-гладкими. Сверху свисала искусственная паутина и лозы, задевавшие Дэна, а Милена, видя это, лишь смеялась над неудачливым братом, который встречал все это своим лицом, в отличие от неё, бывшей сильно ниже. Сохраняя уровень напряжения, изначальный смех затих и громко завыла сирена, а тьма сменилась яркими красными всполохами, чтобы на повороте осветить выскочившего из сундука кого-то, похожего на зомби. За ним стояла странная фигура в плаще, раскрыв крылья, как у летучей мыши. Лица не было видно, и Дэн мысленно поставил пять этой декорации. И в следующее мгновение на них полетели холодные брызги, свет пропал, а в лицо полетели странные, лёгкие и мерзкие прикосновения — словно они хотели изобразить пауков. Дэн зажмурился, но услышал визг Милены и почувствовал, как она сжимает его руку. Он открыл глаза и сжал руку в ответ. — Скоро все кончится, — пообещал он ей, встретившись взглядами. Фраза странно отозвалась внутри. И словно повинуясь его словам, они выехали туда, откуда начинали. Женщина с такой же белозубой улыбкой выпустила их из замка, и Дэн повёл побледневшую сестру подальше. — Побоялись и хватит. Куда ты хочешь дальше? — спросил он, опускаясь перед Миленой на колени так, чтобы их лица были на одном уровне. Девочка посмотрела на него, словно стряхнув остатки страха, бодро улыбнулась и показала куда-то за его спину. Там возвышалось здание тира. Дэн не особенно его любил, так как никогда не мог попасть в мишень и довольствовался утешительными призами: брелком-компасом, магнитом с хомяком или ещё какой чепухой. Поэтому увидев горящие глаза сестры, смотрящие на главный приз, он вздохнул и протянул руку за оружием. Первый же выстрел — попадание. Дэн опустил ружье и удивленно приподнял брови. Мужчина за прилавком присвистнул: — Да ты грезишь наяву, парень! — он встал, снимая одного из драконов. — Держи, этот приз заслуженно твой. Милена восторженно захлопала в ладоши. — Ты лучший снайпер в городе! — она обняла игрушку, прижимая её к себе. Они оба вышли в хорошем настроении, и затем Милена потянула его к комнате смеха. — Что, в комнате страха были, теперь туда, а? — посмеялся Дэн. Сестра активно закивала. Аттракцион встретил их множеством кривых зеркал, в каждое из которых Милена корчила рожицы. Он увлечённо наблюдал за сестрой, не поворачиваясь к своему отражению — чего он там, в самом деле, не видел? Радость сестры приносила радость и ему, а потому Дэн улыбнулся и позволил Милене потащить его на выход. — Развлечения развлечениями, а обед по расписанию, — произнёс он и чуть щёлкнул сестру по носу. Ему на глаза попалось небольшое семейное кафе, и Дэн показал на него. — Зайдём туда? Обед прошёл спокойно. Милена щебетала что-то о школе, как прошла её неделя, а Дэн изредка задавал уточняющие вопросы, либо кивал с умным видом. Еда выглядела аппетитно, но, увлеченный рассказом, Дэн не почувствовал никакого вкуса. Едва они вышли из кафе, Милена тут же помчалась к батутам. — Ты, может, хоть передохнешь? — предложил Дэн. — Не самая лучшая идея — прыгать сразу после еды. Девочка остановилась и задумалась, затем оглянулась, в поисках другого интересного, по её мнению, места. — Может на колесо обозрения? — предложила она. Дэн кивнул, взял Милену за руку и повёл к аттракциону. Поднимаясь в кабине, он отметил про себя, что солнце уже перевалило к западу, а значит после батутов нужно будет закругляться и идти домой. День прошёл хорошо, и он посчитал это достойным прощанием. Милена припала к стеклу, рассматривая людей и здания внизу. Парк был окружён большим количеством деревьев, и на это зеленеющее, все ещё с проредями не до конца раскрывшихся листьев, было приятно смотреть. К батутам девочка подошла не менее взволнованная, и как только Дэн оплатил вход, она стремительно разулась и вбежала в надутый замок. — У тебя час! — крикнул ей вдогонку парень. Женщина, пробивавшая билеты, понимающе улыбнулась. Маясь от безделья в ожидании сестры, Дэн присел на скамейку рядом. Он впервые за день достал телефон, проверил уведомления и, не обнаружив ничего важного, открыл какую-то лёгкую бессмысленную игру, но после очередного проигрыша парень поднял взгляд, решив проверить, чем занимается сестра. Милена тем временем успела скатиться с нескольких горок и в данный момент со смехом прыгала с какой-то девочкой. Прыжки у обеих были странно высокими и длинными, будто на батуте работали другие законы физики, и Дэн даже засомневался, что не спит. Подул ветер, сдув сверкающий песок со скамейки, и он поежился от минутного холода, потирая предплечья. Женщина возле входа в надутый замок что-то крикнула внутрь, обе девочки перестали прыгать и медленно побрели к выходу. Обувшись, Милена подбежала к брату с радостным выражением на лице. — Пора домой, — огорчил Дэн сестру, потрепав по голове. — Но сначала — шарик! — воскликнула девочка, показывая на стоящий неподалёку ларёк. Там летали совершенно разные шары: драконы, роботы, рыцари. — У тебя уже есть игрушка, — возразил он. Милена нахмурилась. — Игрушечный дракон не летает, а этот шарик будет летать, — сказала сестра, скрестив руки. — Ты его потеряешь, и он улетит в небо, — припечатал Дэн. Он не хотел тратиться на шарик, который сдуётся на следующий день. — Нет, не потеряю, — упрямо возразила Милена. Парень вздохнул и закатил глаза. — Смотри мне, — пригрозил он. Они вместе подошли к ларьку, и девочка ткнула на чёрного дракона. — Его хочу! Продавщица улыбнулась, взяла из общей связки шарик и протянула Милене. Та с улыбкой приняла его и стала ждать пока брат расплатится. Оценив взглядом свое вложение, Дэн вздохнул, взял сестру за руку и направился к остановке. Но происходит что-то странное. Милена споткнулась, а шарик вырвался из её рук и улетел вверх, не давая себя поймать. Дэн проводил его взглядом, про себя вздыхая: «Я так и думал». Затем зло посмотрел на Милену. — Да можешь ты его держать нормально, в самом деле?! — резко прикрикнул на сестру Дэн. Девочка нахмурилась и опустила взгляд. — Я ведь говорил, что так и будет. — Ты накаркал потому что, вот я и выпустила его! — обвинила Милена брата. — Да? А может у кого-то просто руки кривые? — парировал Дэн. — Да ты… Да я… — не нашлась с ответом она. — Сам такой! Я на тебя обиделась! Милена показала язык и обиженно отвернулась. Путь домой прошёл в мрачном и напряжённом молчании. Дома сестра быстро разулась и убежала в свою комнату. Дэн тоскливо посмотрел ей вслед. Он подошёл к двери, раздумывая, стоит ли постучать, извиниться, но отмел эту идею. «Меньше будет грустить, когда я…». Его мысль оборвалась строгим голосом матери. — Данил, мне звонили из школы. Женщина стояла, облокотившись на стенку возле двери — похоже, что она вышла, услышав шум от их возвращения. Он мысленно схватился за голову и потянул за волосы, но снаружи лишь вздохнул и ответил: — Всё в порядке, мам. Я разберусь. — Разберёшься? — ровным голосом поинтересовалась она. — У тебя две тройки выходит. И факультативы. Мы зачем деньги платим, если ты их не посещаешь, а? — Я же сказал, что все решу, — упрямо повторил Дэн. — Что ты решишь? — повысила тон мать. — У тебя ещё и по истории двойка. Что с тобой происходит, Данил? — Ничего со мной не происходит, мам! — тоже повысив голос ответил он. — Я просто устал! — Да что с тобой не так? — голос матери дрогнул. — Почему ты не можешь жить, как нормальный человек? — Я, может, вообще жить не хочу! — крикнул он в сердцах. Лицо матери изменилось и наполнилось болью. Тишина натянулась, как струна, грозившаяся лопнуть в любую секунду. Фраза вылетела без всякого фильтра, и парень вдруг ощутил что-то липкое и неприятное внутри. Мать сделала шаг в сторону сына. Её губы раскрылись, пытаясь что-то вымолвить, но Дэн, чувствуя, как глаза защипало, развернулся и выбежал из квартиры, хлопнув дверью. Руки нажали на кнопку лифта. Мгновения тянулись как вечность, и он, не дождавшись, побежал вверх по лестнице. Ступени мелькали перед мутным взором, а по щекам стекало что-то мокрое — видимо, он все же заплакал. Когда он выбежал на крышу, то чувствовал, как лёгкие и горло горят от каждого вздоха. Он закрыл за собой дверь, прижав тяжелой железякой, валявшейся рядом, чтобы никто не вошёл. Дэн подошёл к краю крыши и остановился, увидев ночной город. Тот мигал множеством огней: от уличных фонарей до спешащих куда-то машин. Тишина ощущалась вязкой. Здесь, глядя на все с такой высоты, он почувствовал как все это ничтожно. Люди словно муравьи бегали по улицам, машины казались игрушечными. И себя он чувствовал совершенно бессмысленным, бессильным и одиноким. Если он исчезнет, никто даже не заметит. Может, споткнется о его тело, напишут в новостях, но на следующий же день все забудут. Вчерашний вопрос учительницы вновь вспыхнул в сознании. Нет. У него ничего не хорошо, но это неважно. Ведь сейчас он все закончит. Шагнуть в невесомость было страшно, и ещё страшнее было падать. С первым шагом с крыши и последним — ха-ха — в жизни, он почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Падение ощущалось почти как полет, но ветер не дул, а бил в лицо, от чего слезились и без того мокрые глаза, сдувая воду с щёк, и он прикрыл их, а затем развёл руки в стороны, пытаясь расслабиться. Все кончено. Ветер выл в ушах в противовес недавней тишине, но больше он ничего не слышал. И в этот момент он ясно ощутил чьё-то присутствие. — Один тут отдыхаешь? — услышал Дэн и резко распахнул глаза от неожиданности. — Хей, — он повернул голову и увидел, что рядом с ним падает девушка, но выглядела она странно. Чёрный плащ с капюшоном до середины бедра, черные брюки, массивные ботинки, бледное-бледное лицо и ухмылка на нем. Да и падала она странно — словно разлеглась на диване, подложив руки под голову. — Мы падаем, — констатировал факт Дэн. — Ага, — легко согласилась она. — Не хочешь полетать повыше? — А это безопасно? — прокричал Дэн, чтобы его голос не заглушал свист ветра. — Ты буквально только что спрыгнул с крыши, а теперь интересуешься безопасностью полёта? — незнакомка выгнула бровь и протянула руку. Она была в чёрной перчатке без пальцев, а оставшаяся часть была скрыта рубашкой. Он принял её руку, молча соглашаясь на полет. — Так я и думала. Держись крепче, у меня нет ремней безопасности. Из-за её спины резко появились большие, нет, огромные чёрные перепончатые крылья, показавшиеся ему странно знакомыми, и их падение значительно замедлилось. Девушка притянула его к себе и обняла, взмывая выше, над облаками. Дэн замер, стараясь придти в себя после увиденного. Мягкие-мягкие голубоватые в отсветах луны облака, огромная молочно-белая луна и бесконечные россыпи звёзд вокруг. Пока они парили, медленно и неторопливо спускаясь вниз, Дэн краем глаза заметил в одном из окон знакомые фигуры. Он нерешительно заглянул в окно. На диване, сгорбившись и уткнувшись в ладони сидела мать. Отец обнимал её за плечи, утешая. Дэн стыдливо отвел взгляд и тут же встретился с внимательными глазами девушки. — Знакомые? — коротко интересуется она. — Родители, — еле слышно отвечает парень. Он вдруг чувствует вину, что оставил их. Уже позже, стоя на земле и прощаясь, он решил задать несколько вопросов. — Как тебя зовут? Кто ты такая? Можно потрогать крылья? — Алиса я, — она рассмеялась над стремительностью заданных вопросов. — Нет, увы, это лишь иллюзия, — на этих словах крылья растворились, словно их и не было. — А за полет следует сказать спасибо ветру, что подхватил меня. Словно в ответ, ветер растрепал её волосы.***
Алиса вынырнула из чужого сна с трясущимися руками, ощущая комок страха в животе. Сон был тяжёлым и изматывающим. Голос пропал, словно его отрезали, сознание было спутанным, но она поднялась на ватных ногах, помня о своей задаче. Дэн в этот момент сонно читал сестре нотации о личном пространстве. Он выглядит хорошо, и на вопрос сестры о сне странно хмурится, не в силах вспомнить. «Это хорошо,» — подумала Алиса. Она перевела дух. Чувствуя небольшой запас времени перед отправлением в парк, она ненадолго прикрыла глаза, надеясь на хотя бы маленькое облегчение. Когда Дэн и Милена полностью собраны, девушка продолжила наблюдать за ними. Брат с сестрой выходят из дома, и Алиса сливается с тенью, наблюдает за их дорогой. Она видит лужи от вчерашнего дождя, и тихо корит себя за то, что не учла эти детали. Всё идёт как по маслу, в соответствии со сном, но она все же видит различия. Милена после комнаты страха не может оправиться дольше. Алиса замирает, наблюдая как Дэн обнимает сестру, мягко поглаживая по спине, и чувствует свою оплошность. Дети не успокаиваются так быстро, как было во сне. В тире Дэн почти попадает, и это «почти» влияет на их приз. Парень передаёт сестре маленький брелок дракона, и Милена пожимает плечами, по-взрослому утешительно хлопая брата по руке. — Ничего, в следующий раз я выиграю нам все эти игрушки, — заявляет она, гордо выпятив грудь. Алиса вздыхает: во сне они получили большого дракона, но радовало, что девочка ни чуть не расстроилась. На батутах Милена прыгает одна, и ее прыжки были самыми обычными, так что Дэн едва видел её за высокими стенами надувного замка. Шарики стремятся ввысь, привязанные к камню, и привлекают внимание сестры Дэна. — Хочу шарик! — говорит она. И парень мягко треплет ее по голове. — Что ж с тобой поделать, — вздыхает он. — Идём купим. Алиса замирает в напряжении. Они не спорили. Может и дальше все пойдёт по-другому? Шарик почти вырывается, и мёртвое сердце Алисы уходит в пятки, но Дэн успевает его перехватить, цокая языком. Он опускается на колени перед сестрой, привязывая шарик к руке наподобие браслета. — Говорил же: будь осторожнее, — показательно строго грозит он пальцем, но напряжение это не прибавляет. Милена задорно улыбается, и вновь начинает о чем-то болтать. Алиса выдыхает, радуясь, что ссора не случилась. Дорога проходит быстро, брат и сестра, перешучиваясь и веселясь, заваливаются домой. Мать выглядывает из-за кухни и улыбается, видя настроение детей. — Хорошо провели день? — Мама, мама, Дэн купил мне шарик, смотри, смотри! — Милена помахала ручкой, демонстрируя грозного дракона. — Какие вы у меня молодцы, — женщина подходит и аккуратно забирает шар. — Мойте руки и идите ужинать. Она бросает на Дэна строгий взгляд. — Но сначала мы с этим молодым человеком побеседуем. Алиса нервно сжимает и разжимает руки, не зная куда себя деть от тревоги. Во сне именно этот разговор перерос в ссору, после которой Дэн умчался на крышу, и девушка гадала: что же будет в реальности? Милена, не замечая, убегает в ванную, а Дэн, разувшись, идёт на кухню, где мать уже расставила тарелки. Алиса чувствует, как внутри нарастает паника, и не хочет слушать разговор — на её счастье, он довольно тихий. Она стоит в коридоре, заглядывая на кухню и чувствует, что головная боль лишь усиливается от переживаний. Но никто не кричит, не пытается убежать. Тон женщины поначалу строгий, но Дэн вместо криков виновато опускает голову, и тон становится мягким и утешающим, что в корне отличается от сна. Замечая его слезы, женщина обнимает сына, и Алиса решается перешагнуть порог кухни. — …ты ведь у меня сильный и умный мальчик, Данил, — мягко говорит мать, гладя его по голове. — Помни, что ты всегда можешь с нами поговорить и обо всем рассказать. Что-то трескается внутри у Алисы. Она рада, что её сон оказался неправдой, но, видя столь трогательную сцену, чувствует зависть. Когда она была жива, ей никто… Подобные мысли Алиса всегда отгоняет, и в этот раз ей удаётся быстро взять себя в руки. Самое решающее — это ночь, и она не собирается расслабляться раньше времени. Дэн уходит умываться, затем заходит Милена, отец что-то тихо спрашивает у жены, и, получив ответ, нежно улыбается. Наконец, заходит и Дэн, и они вместе начинают ужинать. Время течёт медленно, как мед, и Алиса проклинает слабость, мешающую в данный момент нормально существовать. Она садится на пол у двери в комнату Дэна и наблюдает из-под полуприкрытых век. Вот он желает семье спокойной ночи, уходит в комнату и прикрывает дверь. Свет не зажигается, и Алиса обеспокоенно заглядывает внутрь. В темноте не удаётся ничего разглядеть. Она, превозмогая боль и усталость, поднимается на ноги и скользит внутрь через приоткрывшуюся, будто от ветра, дверь. Дэн лежит, отвернувшись к стене. Золотистый песок проникает в комнату — значит, человек спокойно спит. Над его головой взлетает дракон, вращается колесо обозрения и вырастает надувной батутный замок. Девушка узнает эти образы — прямиком из сна, и из пережитой сегодня реальности. Вместе с этим Алиса ощущает, как из ног и рук будто вытекает вся усталость, а мешавшие весь день туман и боль в голове наконец рассеиваются. Девушка почти готова разрыдаться от облегчения. Она была мертва уже несколько лет. За все это время спасение людей стало легче и привычнее, но не менее пугающим. Бросив последний взгляд на спокойно спящего Дэна, она чуть улыбнулась и шагнула в лужицу уличного света. Она справилась.
