***
23 марта 2026 г., 13:16
Корпеть над очередным романом, который, вероятно, так и не увидит свет, начинало надоедать. От первой книги до этой пролетело несколько лет. Почему вообще она занимается написанием того, чему не суждено родиться на книжных полках? Чего ей не хватает? Смелости? Позвоночника? Наглости? Может, глупости?
Разумеется, Леви-чан ругается. Говорит, что нужно набрать в грудь побольше воздуха и отправить рукопись издателю... но это лишь слова. Кто знает, может у Хартфилии синдром отличницы? Может даже во всем: уборка, задания, одежда, прически — все должно быть доведено до идеала! А книгам до него так же далеко, как и ей до объятий огненного драконоубийцы. Поэтому она снова тратит время впустую над новыми страницами, закусив губу от напряжения и усталости. Иногда кажется, что получается неплохо, когда в тихий вечер перечитываешь написанное, но каждый раз главная героиня какая-то недостаточно "хорошая" выходит из-под пера. Это так угнетает, когда ты во всем стремишься быть правильной. Почему же не получаются идеальные героини? Что с ними не так, в конце концов?
На прошлой неделе, например, Люси старательно выводила строчку за строчкой в сцене, где милая, но дикая девушка - капитан захватила в плен военного офицера. Того самого, который постоянно за ней охотился. Еще бы, ведь, это удивительное создание руководило пиратским кораблем! Люси казалось, что это ее лучшая работа, но снова ее ключевая фигура вела себя, как чертовка! Связанного офицера она соблазняла так неистово, будто через несколько мгновений случится конец времен. Сжала в прохладных ладонях его горячие щеки и целовала, целовала, целовала...
Заклинательница духов издала усталый вздох. Какая ирония! Ее мысли ложатся на бумагу так легко, так смело, будто все это бесстыдство живет в ней самой, только это неправда. Она не такая. Ей. Никогда. Такой. Не. Стать...
В комнате грохнула форточка. Люси напряглась. Так приходит убийца драконов. Нагло. Поглощая собой весь окружающий мир. Иногда хочется сбежать, но плечи выправляются, вытягивая тело струной и предательская улыбка наползает на лицо.
— Йо, Люси! Я все утро ждал тебя в гильдии, а ты так и не пришла. Чем занята?
— Решила отредактировать черновик и немного отдохнуть, — не поворачивая головы, ответила девушка, пряча накатившую дрожь так же старательно, как наводит порядок в маленькой квартирке. — В кастрюле свиная ножка, как ты любишь. Я скоро закончу.
Оставшись в мнимом одиночестве, пока друг гремел тарелками, фея закрыла золотистые глаза и откинулась на стуле. Да, капитан пиратов не идеальная, но ей больше повезло с офицером, который впивался в ее губы с неменьшим жаром, чем она, и все ее бесстыжие попытки соблазнения были оправданы, а она вечно становится глупой пошлячкой. Сложив в аккуратную стопку листы, Хартфилия отправилась в ванну умываться и переодеть домашний халат на любимую жилетку и юбочку. Возможно ей нужно задание, которое выбьет глупые мысли из головы.
Когда она закончила туалет, Нацу уже позавтракал, довольно облизывая жирные пальцы, вызвав укоризненный взгляд заклинательницы. Что за детское поведение? Лицо блестело, как свежеприготовленный блин. По привычке она схватила салфетку и вытерла лицо и руки напарника, словно являлась его мамашей, но ей нравилось о нем заботиться. Это придавало ей сил не думать о нем, как о привлекательном половозрелом мужчине, способном доставить море удовольствия, ведь, беспомощный ребенок всегда не сексуаленен.
— Ты уже выбрал задание? — между делом спросила она, сминая салфетку и швыряя ее в ведро.
— Сегодня твоя очередь, — покачал головой Нацу, зачем-то протянув в ее сторону руки, но спустя мгновение сжал кулаки и поспешно убрал их за спину. — Ты в последнее время какая-то странная...
— Так я ж всегда странная, — напомнила девушка с улыбкой.
— Да, но сейчас особенно. Страннее, чем обычная странная Люси. Что-то не так? Ты грустишь?
— Ничего необычного. Просто весна пришла, я почему-то очень устала за эту зиму. Пошли?
Парень кивнул, недовольно смотря в узкую спину подруги. Люси явно что-то скрывает, хотя ему казалось, что между ними давно нет никаких секретов. Они стали настолько близки, что в своем доме он появлялся довольно редко, но в эту неделю безумно хотелось сбежать от нее подальше. Нет, не потому что она внезапно ему надоела, а потому что стала молчаливой, какой-то лживой, чужой...
До гильдии она не проронила ни слова, изучая глазами цветущие улочки, усыпанные розовыми лепестками. Они кружились вихрем под легким весенним ветром и ложились на ее золотистые пряди, теряясь среди волос, как эффектное украшение. Нацу снова протянул было руку, чтобы убрать их пальцами, но вовремя остановил себя, испытывая неловкость. Почему вдруг ему хочется заботиться о ней, как о ребенке? Люси же давно взрослая!
Пока она выбирала задание на стойке, попутно воркуя с Леви о чем-то девичьем, Драгнил недовольно поглощал пиво из кружки, предложенной заботливой демоницей Хвоста Феи. Вот с Леви она обычная, такая же улыбчивая, как всегда, а с ним грустная, и врет, что из-за весны. Он попытался напрячь память, чем мог случайно ее обидеть, но в голове словно гуляло перекати-поле. Вроде ничего такого не было же. Тогда почему? Почему она не улыбается и шарахается каждый раз, как ему стоит протянуть руку в ее сторону?
— Нацу, тебе хватит, пожалуй, — мягко улыбнулась Миражанна, аккуратно вытягивая кружку из его пальцев. — Что-то случилось? Ты хмурый сегодня.
— Просто я устал за эту зиму, — вдруг скатилась ложь с языка, вызвав удивление.
Значит, это правда. Она тоже скрывает причину своей печали? Оглядевшись на согильдийцев он задумался из-за кого Люси стала грустной? Кто мог беспокоить его подругу? В груди неприятно кольнуло. Какая чушь!
— Как тебе это? — помахала Люси перед его носом бумажкой с заданием. — Перебрать книги в городской библиотеке. Деньги хорошие и не нужно драться и крушить ничего вокруг. Мастер будет доволен. Нацу? Ты меня слышишь? — она нахмурилась и между светлых бровей пролегла некрасивая задумчивая складка. Драконоубийца разозлился. Он жаждал увидеть улыбку, а она только грустила и думала непонятно о чем. Или о ком...
Выхватив бумажку, он смял ее и поднялся с табуретки на ноги. Вдруг сильно захотелось навалять кому-нибудь, желательно источнику ее мыслей.
— Библиотека, так библиотека, — буркнул он под нос, подавив желание схватить ее за руку и выволочь на улицу. — Идем уже, скоро стемнеет!
Люси удивленно проводила взглядом мрачного друга, поспешно кивнув барменше, и поплелась следом. Что могло так вывести его из себя? Она, ведь, всего минут на десять отвлеклась на выбор задания и разговор с Леви.
В тишине библиотеки он все еще не успокоился, с грохотом складывая книжные стопки. Одну на одну он швырял книги, дрожа от внутренней ярости, которая всполохами топила горло. Кто этот несчастный болван? Какого черта он появился в их жизни? Как она могла поставить этого кого-то выше их дружбы? Как смеет вести себя так?
Люси наблюдала за взбесившейся ящерицей и старалась понять, как себя вести, чтобы он не взорвался окончательно, начав крушить все вокруг себя. Медленно листая какой-то бульварный роман, она отрешенно бегала глазами по строчкам. Какая фигня, ее роман о пиратах в разы интереснее.
— Представляешь, тут в книге любовный треугольник, — мягко начала она, стараясь отвлечь его. — Всегда считала, что это глупость. Если человек влюбляется, то навсегда. Как можно любить двоих сразу?
— Что такое "любовный треугольник"? — зло выдохнул Нацу, отшвырнув очередной том от себя, который шурша страницами полетел в угол.
— Когда главный герой не может выбрать с кем проживет жизнь, с одним или с другим и в итоге делает больно обоим...
— Ты не можешь выбрать, кому причинить боль? — взорвался убийца драконов, наконец.
— Что? — растерялась заклинательница, почувствовав, как сердце некстати укатилось в пятки.
— Кто в твоих мыслях мешает тебе радоваться весне? — Нацу бросил книги и подошел вплотную, напирая на Хартфилию, лишая и без того душное помещение кислорода.
Инстинктивно заклинательница духов попятилась, но быстро уткнулась лопатками в книжный шкаф. Сердце пустилось в галоп, заставив болезненно выдохнуть. Что происходит? Что случилось с Нацу? Язык будто одеревенел и она не могла ни звука выдавить из себя, лишь раздувая его подозрения. Он остановился в жалких миллиметрах, так близко, что можно было наблюдать, как от злости раздуваются его ноздри. В серо-зеленых глазах закручивалось пламя, немало напугав девушку. Любой противник наложил бы в штаны, увидев такую метаморфозу, но Люси всегда была по другую сторону баррикад. Показалось, что он через секунду свернет ей шею одним движением, но Драгнил лишь вытянул пальцы и убрал непослушную прядь с ее лица, заставив ее вжаться в книги еще больше. Снова. Снова шарахается! Значит, в ее выборе не фигурирует глупый напарник! Отлично! Просто восхитительно!
— Что ты делаешь? — не своим голосом прошептала Люси, желая сжаться в маленький комочек где-нибудь в углу.
— Задаю вопросы, на которые ты не хочешь отвечать, — уже спокойнее ответил парень, чуть отодвинувшись.
— Я не участвую в любовных треугольниках, — спотыкаясь от каждого слова, промямлила Хартфилия. — Я просто... просто хотела поднять тебе настроение. Потому что ты какой-то... злой сегодня...
— Тогда ответь, почему ты грустишь? Не ври, что виновата весна. Скажи правду!
Люси испуганно сжала ткань юбки, машинально перебирая пальцами. Как он так быстро ее раскусил? Она же не писала ничего, что могло ее дискредитировать? Нет, определенно! Она даже в письмах родителям ничего не упоминает о своей глупой любви. Молчит и даже не обсуждает эти чувства с подругами из гильдии, потому что понимает, что ее быстро с потрохами сдадут. Никто, кроме ее внутренней истерики не в курсе дел, а Нацу тем более не мог узнать. Тогда, какого черта?
— Я... я в порядке, — заикаясь проговорила девушка, отчего-то испытывая смесь страха со стыдом, будто ее поймали за чем-то из ряда вон выходящим. — Я мало сплю, много пишу и... и я устала...
— Ты пишешь книги, но на этих полках их нет ни одной. Для чего столько сил убивать, если ты не хочешь славы? — скептически спросил очевидное убийца драконов.
— Когда-нибудь я решусь, — возразила девушка, которую вдруг обуяло такое зло, что стало больно дышать. Он задел за самое больное своим вопросом. Она и сама прекрасно знала, как глупо это выглядит со стороны, но книга, которой стоит стоять на этой полке должна быть самой лучшей! Самой интересной! Самой правильной! А у нее такой еще нет! — Это вообще мое дело!
— Зачем ты изводишь себя? Зачем пишешь, когда надо спать?
— Так надо! Вдохновение приходит, когда ему вздумается, хоть ночью, хоть в темнице, хоть в луже под дождем. И это короткий миг, — она зачем-то взъерошила волосы, испытывая неловкость от этого разговора. — Тебе не понять, ты не писатель, не журналист, не творческая личность...
— Просто тупой болван, да? — хмыкнул Драгнил, прищурившись. — Грубая сила без мозга?
Люси отчаянно закачала головой, испугавшись. Она никогда так о напарнике не думала. Не считала его глупым или недалеким. Ей всегда было обидно, когда его подкалывали Грей или Гажил. Она не разделяла их мнение даже тогда, когда Нацу вел себя по-детски. Даже тогда, когда он ловил языком снежинки или бегал под дождем кругами. Она любила его. Так сильно. Так глубоко, словно он под кожу просочился. Будто не существовало времени, когда они были не знакомы. Она не представляла себе, что когда-нибудь не сможет находиться рядом и их дороги разойдутся. Она не желала вставать на эту гибельную тропу. Ей. Просто. Не. Пережить. Расставание. С. Ним. Никогда!
— Нацу, прошу, хватит, — в уголках золотисто-карих глаз заискрились непрошенные слезинки. — Давай закончим и пойдем домой.
Они молча разложили книги по стопкам. Он отрешенно держал стремянку, пока она выставляла их по полкам, по одному ей известному алгоритму. Больше она не задерживала взгляд на книгах. Больше они не тратили время на разборки, но все равно закончили за полночь. Получили расчет от уставшего мужчины за стойкой и отправились восвояси потерянные и несчастные...
Нацу провожал ее по привычке. Потому, что ночью могут шастать какие-нибудь уроды, способные напугать ее или причинить боль. Она могла себя защитить, он это прекрасно знал, но всегда следил за тем, чтобы она добралась до дома без приключений. Ему это было жизненно необходимо и сегодняшний вечер, несмотря на ссору исключением не стал. Они не разговаривали по дороге, просто брели по улицам, каждый думая о своем. Люси наблюдала за ним, отмечая сжатые губы и нахмуренные брови, гадая, что на него нашло? Нацу рассуждал про себя, насколько она отдалится, пока не решит вопрос со своим "треугольником", в котором ему нет места? Его знобило, несмотря на внутренний огонь, и это обстоятельство выводило из себя. Ему стало так противно от этих непонятных колких мурашек, прыгающих вдоль позвоночника, что захотелось выть. Он внезапно до боли в печенках захотел ее сжать в руках и согреться, но она снова отшатнется, уж ему-то это известно, как никому другому.
Остановившись у домика, где проживала заклинательница, Нацу ждал, что она скажет ему хоть слово, но она лишь благодарно кивнула и ушла, оставив его наедине со своими ужасными мыслями...
***
Кажется, он простоял под ее окнами пару часов, наблюдая, как включился свет, как она задернула шторы, бродила по комнате, откидывая золотистый хвост на плечи, скидывала одежду и... бесился. Бесился так, что сводило внутренности. Он замерз так сильно, словно его окунули в прорубь, высосав изнутри все всполохи огня до единого. Он хотел ощутить ее руки, услышать ее звонкий смех и почувствовать себя живым, но под кожей растекалась паника. Почему-то думалось, что они больше никогда не станут близки. Никогда не станут спать в одной постели, есть за одним столом, улыбаться по утрам, и даже вместе ходить на задания. Словно он уже ее потерял... Терпение лопалось, он даже будто ощутил этот хлопок под кожей. Что делать? Уйти? Или запрыгнуть в окно, потребовав объяснений? Встряхнуть и заставить обнять так крепко, чтобы ребра лопнули? Найдя последнюю мысль заманчивой, он запрыгнул в комнату, уловив чутким слухом плеск воды в ванной. Уселся в кресло, закинув ногу на собственное колено и стал в нетерпении ждать, когда она накупается и сделает выбор. Сейчас. Сегодня! Выйдя в одном полотенце, Люси даже не удивилась, заметив напарника, развалившегося в ее гостиной. Она почувствовала облегчение, решив, что это недоразумение между нами исчерпано. — Есть будешь? — привычно спросила она, накидывая халат на плечи. — Я сейчас что-нибудь приготовлю. — Ты ничего не хочешь мне сказать? — выдохнул он, даже не пошевелившись, хотя под кожей все кипело от возмущения. — Опять? — вздохнула девушка устало, вытирая полотенцем мокрые пряди. — Нацу, достаточно, ладно? — Я имею право знать, что с тобой! Я хочу ответа! Люси вскипела. Ей вдруг стало наплевать, что он подумает, потому что сил носить в себе чувства в одиночку больше не было. Сколько можно притворяться идеальной? Сколько можно носить маски? Задолбало! Может, он свалит уже, если вывалить все, что ее беспокоит? Сбежит? Спрячется? И откуда-нибудь из угла гильдии будет швырять в нее обидное слово "извращенка"? — Имеешь право, значит? Имеешь право, да? — взорвалась она, откидывая полотенце в шкаф, которое мокрым шлепком нарушило опасный диалог и скатилось на пол. Подойдя к креслу вплотную, девушка посмотрела сверху на притихшего друга, пальцы которого покоились на подлокотниках и села на его колени, вперив раздраженный взгляд в его глаза. — Вот твой ответ! — ей стало больно физически, когда губы врезались в его. Конечно, она не имела понятия, как правильно целовать мужчину, но злость стала отправной точкой. Она заставила вцепиться руками в его волосы, прижимая ближе и лихорадочно вкушать первый неуклюжий поцелуй. Драгнил застыл от неожиданности и резкого перехода, замерев будто мраморная статуя, доводя фею до внутренней истерики, пока она старательно пыталась получить в ответ хоть одно встречное движение. Его не последовало. Глаза зажмурились от неловкости, стыда и обиды. Будто в наказание она с силой укусила его нижнюю губу и спешно отстранилась, попытавшись встать на ноги, спрятав всхлип где-то внутри горла. — Получи свой ответ! — зло выдохнула она, ощутив вдруг, как его пальцы сомкнулись на ее лопатках, мешая подняться. Сердце ухнуло вниз, сорвавшись с привычного места. — Пусти! — Ты меня укусила, — хрипло прошептал он, смотря в ее глаза как-то незнакомо и внимательно. В серо-зеленых радужках что-то угрожающе вспыхнуло, напугав и без того смущенную заклинательницу. — Это больно, между прочим... – руки на спине сжались сильнее, пригвоздив ее так сильно к его грудной клетке, что она оказалась полностью обездвижена. Уперев руки в подлокотники, Люси попробовала вырваться из его внезапных объятий, но снова потерпела поражение. Он задумчиво изучал ее лицо несколько мучительных минут, пока она испытывала отчаянное желание провалиться сквозь землю, прямо в пекло. — Если еще раз так сделаешь... — девичьи губы внезапно встретили мужские, вырвав рваный выдох и теплый поцелуй вышиб воздух из легких. Насколько сильно Нацу сжимал заклинательницу, настолько ласково он пробовал на вкус ее рот, без спешки, с какой-то расстановкой, словно боялся спугнуть внезапное чудо. Медленно и нежно обволакивал, будто держал дорогую вазу, способную треснуть от одного неудачного вздоха. Отпустил спустя несколько сладостных минут, выдохнув, — укушу в ответ. Где-нибудь здесь... — сжав опустившийся рукой ее бедро, он потянулся за следующим поцелуем, более смелым и пылким. Страстно сминал губы, лаская их языком, добившись, чтобы они раскрылись. С жаром изучая рот, опьяневший от удовольствия, надавливал на затылок, будто стремился поглотить фею целиком. Голову вело, заставляя мысли метаться в беспорядке. Так, значит, он причина ее грусти? Он тот самый? Нет никого, кто перешел ему дорогу? Хорошо. Это, черт возьми, слишком хорошо. Так сладко. Так правильно. Так крышесносно. Так захватывающе. Да, Люси? Не молчи только, скажи, как тебе нравится. Ну же! Люси что-то невнятно промычала, сжав пальцами его плечи. Ее личико алело, когда убийца драконов отпустил губы, чтобы сделать вздох. Золотистые глаза сверкали, опутанные поволокой. Она шумно сглотнула, слегка дрожа от такой близости, но не в силах остановить это безумие, потому что слишком восхитительно то, что здесь происходит. Нацу наклонился поближе, уткнувшись в шею девушки носом, шумно втягивая запах масел для ванны, что неизменно использовала подруга, но среди их приторных ноток безошибочно угадывался нежный аромат ее кожи. Сладкий, любимый, знакомый до боли. Кожу обжег его язык, заставив Хартфилию вздрогнуть от смелой ласки, пока он облизывал ключицу. Вкусная, еда рядом не стоит, чесное драконье! Ну, давай, Люси, скажи, что хочешь еще. Одно только слово! Она дышала как-то рвано, впиваясь ногтями в плечи, хотя он даже не понял, когда ее проворные пальчики проникли под ворот жилетки. Должно быть больно, но отчего-то приятно. Пусть хоть кожу снимет живьем, лишь бы не заканчивалось это помутнение рассудка, одно на двоих. — Ох, Люси... — прорычал он, распахивая полы ее халата, который держался на талии только благодаря поясу. Вездесущий язык обвел пышное полушарие, вызвав восхищенный выдох заклинательницы, несказанно радуя чуткий слух драконоубийцы. Тебе нравится так, верно? Тогда попроси еще, пожалуйста. Скажи, где еще хочешь? Она молчала по-прежнему, лишь изредка сладостно выдыхая и дрожа всем телом, пока горячо любимый напарник ласкал губами и языком ее грудь, начертив огненные дорожки от ложбинки до сосков, поочередно облизывая каждый, заставляя Хартфилию буквально вылетать из тела каждую секунду. Отчего-то она забыла, что все слишком резко происходит, что им стоило бы поговорить, отложить близость до лучших времен, что вначале нормальные люди женятся, что они в кресле, в конце концов! Просто мозги отключаются, когда внизу будто разверзся ад, а внутри словно натянули канат, который туго закручивается с каждым поцелуем драконоубийцы. Ох, Боги! Почему она не в силах остановить волну мурашек, что ползают от лопаток до поясницы? Нацу стало неудобно, поскольку сложно было добраться до пупка из-за весьма ограниченной позы. Халат подруги тоже мешал, раздражая так, что хотелось спалить его. Стройные ноги все еще были укутаны шелковой тканью, перекрывая доступ к самому интересному. Люси должна чувствовать, как натянута ткань шаровар, которые скоро, наверное, лопнут. Опустив ладони на ее ягодицы, он инстинктивно насадил ее на себя, давая ощутить охватившее его возбуждение. Притихшая заклинательница неожиданно уронила стон в тишину, не сумев его подавить. Это одобрение? Можно снять с тебя этот бесячий халат? — Нацу... — выдохнула она, так восхитительно хрипло, что внутри убийцы драконов словно струна лопнула. Нужно менять поверхность, или раздеть ее, наконец. А это идея! Резко поднимаясь на ноги, он поставил фею перед собой, одним движением срывая халат и отшвыривая его в сторону. Вот теперь отлично, одобрил свои действия парень, усаживаясь с ней назад. Вся раскрытая, растрепанная, возбужденная, она вызвала такой восторг внутри, что сердце бешено забилось в горле. Врезавшись в ее припухшие губы, он без труда встретил послушный язычок, ощущая с каким жаром она готова целовать в ответ. В абсолютной тишине этого сумасшедшего вечера пылал пожар, пока поцелуи набирали обороты из нежных превращаясь в жаркие, острые, волнующие, сметающие сопротивление, как цунами. Люси неуклюже растягивала жилетку, в попытке стянуть ее с Нацу, хмурясь и злясь на ткань, которая никак не поддавалась ей. Хотелось коснуться мышц до дрожи, провести ладонями по прессу, ощутить всю его силу кончиками пальцев. — Сними это... — раздраженно проворчала она, на дрожащем выдохе. Двинув плечами, он сбросил верх одеяния, скатившегося до самого живота. Девушка получила доступ к каждой мышце, довольно мурлыкнув, словно сытая кошка. Легонько царапая пресс, следила за каждым изменением на его лице, запоминая, где ему нравится больше. Нацу удовлетворенно зажмурился, ощущая прохладу ее ладоней на крепкой шее, ключицах, ребрах, грудных мышцах. Да, Люси, погладь так еще! Ожидая сопротивление со стороны вечно скромной подруги, сейчас он сходил с ума от каждого прикосновения, каждого движения, каждого взмаха ее ресниц. Наверное, даже если бы весь мир рухнул в одночасье, он ни за что не отвлекся бы, и ей не дал, потому что отказаться от происходящего подобно смерти. Пальцы драконоубийцы коснулись внутренней стороны бедра, сорвав восхитительный полустон с девичьих губ. Так вот, где тебе нравится, Люси? Девушка закусила губу, попытавшись схватить его руку, отвести, убрать, потому что слишком острое удовольствие прошило тело. Узел внутри затянулся сильнее, рождая бесстыдные звуки, ей вдруг стало неловко, но огненный волшебник неумолимо ласкал пальцами прямо там, запоминая каждую смену тональности в ее вздохах, переходящих в рваные всхлипы. Он чувствовал всей кожей, что доставляет ей удовольствие, несмотря на раскрасневшееся от стыда лицо. Сладкий запах Люси врывался в ноздри, усиливаясь с каждым его движением, заставляя ускорять темп. Пурпурная от возбуждения, взъерошенная, податливая, выгибающаяся на его коленях в попытках то ли сбежать, то ли стать еще ближе, она буквально сносила крышу, заставляя впиваться в ее рот снова и снова, глотать ее стоны, сжимать свободной рукой до хруста костей. Хорошая девочка! Умница! Амазонка какая-то! — Нацу, ммм... прошу... — Чего просишь? — прохрипел он ей в рот, не прекращая сладостную пытку. — Скажи! — Хватит, я... Она не договорила, застонав обмякла, рухнув на него, уткнувшись носиком в плечо, дыша шумно, будто пробежала стометровку. Внутренний узел лопнул, даря освобождение вперемешку с острым наслаждением. Стало невообразимо неудобно от себя, настолько, что в глаза Нацу невозможно было посмотреть, но ощущение внезапного полета ее отрезвило. Он, что, действительно, понес ее в кровать? — На... — слог утонул в поцелуе, палящем, как летний зной. Она пропустила, когда он разделся, когда ее ноги раскинулись, когда с постели слетело одеяло. Были только губы, руки и вездесущий язык, туго затягивающий новый узел так сильно, что стало невозможно терпеть. Ногти впивались в его плечи сами собой, а бесстыдные звуки вырывались из горла без передышки. Время словно перестало существовать, выкинув их двоих куда-то на край вселенной, где Люси дрожа о чем-то просила, а Нацу ласкал, кусал, гладил, словно решил буквально съесть заклинательницу, зная, что она вовсе не против. Было немного больно, чуть-чуть неловко и очень-очень горячо. Он сжимал ее так крепко, что это ощущение было единственно реальным, потому что тело давно оторвалось от земли. Она просила еще, доводя огненного убийцу драконов до исступления, то заставляя ускоряться, то медленно растягиваться на всю длину естества, чтобы продлить удовольствие. Все происходящее было лишь на уровне первобытных инстинктов, но им обоим хватило с лихвой, лишь потому что он любил ее больше, чем что-либо еще в этой жизни, а она с самого первого дня его беспечно обожала. Внутренние мышцы сократились, вибрируя внутри, и для Нацу это стало точкой невозврата. Он сорвался вслед за ней, с трудом собравшись, чтобы не распластаться и не раздавить ее. Ноги Люси дрожали, а она сама надолго уткнулась лицом в его шею, страшась поймать его взгляд. Как можно быть такой распущенной? Как можно допустить это с таким вожделением? Она, что, спятила? С ума сошла? Потеряла совесть? Набросилась, поцеловала, соблазнила... — Я тебя люблю, — он сказал это так просто, что она на мгновение растерялась и забыла все ругательства, которыми сыпала в свою сторону. — Мне казалось, что... — она запнулась, в поисках подходящих слов, но они все казались какими-то неуместными, — ты... не хочешь... считаешь меня извращенкой, — куда-то в его ключицу прошептала она. — Мне тоже казалось, что ты от меня бегаешь, как от чумы. Похоже, мы оба ошибались. Ты ничего не хочешь мне сказать в ответ? — Я должна была выйти замуж девственницей, — ворчливо сказала она, втайне счастливо улыбаясь. — Я никому не скажу, — хмыкнул он, пальцами приподнимая ее подбородок и заглядывая в глаза. — Так, что? — Я тоже, — одними губами прошептала она, получив поцелуй в награду. — Похоже, ты научился задавать правильные вопросы. — А ты научилась говорить правду...
