Сонный паразит

Сколько человек может прожить без сна? Книга рекордов Гиннеса говорит, что одиннадцать суток и двадцать пять минут, но вы, наверное, подумали что около четырёх или, может, пяти дней. Сал не спал дольше. Точнее спал, но лишь переодически, поверхностно, неосознанно задрёмывая тут и там. Это начинало походить на нарколепсию. Его то и дело тормошили за плечи на учебе, за обеденным столом, на скамье, во время прогулки, после его слов: «Давай передохнём, ладно?» Надо было выспаться. Попить валерьянки или, может, заняться спортом, но дело было не в том, что он не мог уснуть, а в том, что не хотел. Точнее сказать, он не хотел видеть сны. Бесконечные повторения одного сценария в разных обертках. Этот сценарий был предсказуем, но в очередной раз Сал убеждался в этом лишь после пробуждения в холодном поту ранним утром и прокручивания в голове всего, что ему снилось. Опять кошмар. Каждая попытка сна была очередным побегом. За ним гнались. Полиция, обезумевший маньяк с пистолетом, голодные псы, жаждущие вкусить мягкой девственной плоти его икр, или, скажем, ягодиц... Он бежал, бежал изо всех сил, падал, спотыкался, ломал ноги, но бежал. В один момент он научился летать во сне. Это был дар свыше и одновременно чудовищное проклятие. Две стороны медали, Инь и Янь. Каждый сон теперь становился тревожнее. Сал, в воздухе, несущийся над городами и странами, уносящийся все дальше и все быстрее, но все равно в финале пойманный, арестованный, расстреленный до состояния решета или растерзанный острыми клыками. Были и другие кошмары, которые, на удивление, в последние годы жизни Сала резко снизили свою популярность в мире его сновидений. Своего рода сериалы, чаще не столь пугающие, сколько заставляющие прожить весь спектр эмоций по кругу, скрутить желудок в узел и заставить голову налиться свинцом. Сериалы, которые могли длиться годами. Для себя Сал выделил два типа таких "серийников": «с продолжением» и «повторяющиеся». Первые действительно были многосерийными. Бывало, что кошмар получал продолжение, этакий сиквел, лишь спустя годы, а бывало что им нужна была всего неделя, чтобы завершить сюжет. Вторые же снились ему в основном в детстве. Одни и те же сны, повторяющиеся месяцами подряд, заставляющие сходить с ума и не дающие покоя. Такие особенно долго преследовали его после того, как умерла Диана. Так или иначе, кошмары оставались, беспокоили как зудящая рана и никак не заживали. Сколько человек может прожить без сна? С каждым днём этот вопрос терзал голову Сала всё чаще. Ему нужно было узнать, как это прекратить. *** Душная комната становилась то больше, то меньше. Солнечный свет из окна был слишком раздражающим и ярким. В комнате пахло пылью и потом. На мгновение стены задышали, обрели разум, казалось, даже пытались заговорить с Салом, стараясь раскрыть рты, заклеенные желтыми, древними обоями. Они бы смогли, потому что обои были старые, а клей на них иссохший и держащий эти обои исключительно чудом, но у них, почему-то, не выходило. Парень сделал глубокий вдох носом, пялясь в одну особенно уродливую стену. На той не было постеров с логотипом «sanity's fall», не было и картин, написанных едкими маслянными красками, которые сохли бы по паре недель, не найди художник нормального разбавителя, не было даже порванных обоев. Она была скучна, и от этого столь уродлива. Перевернувшись на бок, успевший по неизвестной причине заболеть за долгую ночь, Фишер взглянул на часы, стоящие на тумбочке. 5:17 утра. С усталым стоном, почти перетекшим во всхлип, он поднялся с постели и продрал глаза, шаркая по направлению к выходу из комнаты и захватывая по пути протез, отложенный на ночь на ту же тумбочку что и часы. Он даже не пытался быть тише, закрывая за собой дверь, идя мимо спальни отца и с характерным щелчком застёгивая ремешки протеза прямо на ходу. Он еле волочил ноги после очередной бессонной ночи и совершенно не беспокоился о том, кому будет столь же плохо сколько и ему. Хотя сейчас самому Салу казалось, что страдания, условного, Иисуса по сравнению с его – комариные укусы и ничего более. Казалось, на смертном одре и то легче. Попав по нужной кнопке лифта, парень уставился себе под ноги, на розовые домашние тапочки и пол кабины. Всё вновь поплыло и зарябило, и Сал был безумно благодарен, что лифт остановился именно в тот момент, когда его глаза почти слиплись и ему показалось, будто пол закишил неизвестного рода живыми организмами. Двери раздвинулись с небольшим шумом. Выйдя из лифта той же шаркающей походкой, Салли повернул направо, миновал пустой автомат со снеками и постучался в единственную жилую квартиру во всем подвале. Он прислонился плечом к стене, всем весом оперевшись о неё и пачкая плечо меловой краской, которая тут же небольшими хлопьями осыпалась на пол. Ларри не открывал долго. Ему многого стоило оторваться от сладкого сна в выходной день и открыть дверь незванному гостю. Впрочем, незванным он перестал быть как только Джонсон открыл дверь, потирая глаза и стоя на пороге в одних трусах. Он оглядел пришедшего и отступил чуть в сторону, пропуская парня в квартиру. Диалога не было. Сал просто молча зашёл в прохладные аппартаменты, сильно отличавшиеся по температуре в жаркое июльское утро от квартир на четвёртом этаже, и пошёл в дальнюю комнату, комнату, в которой требовалась уборка, в которой без искусственного света всегда было темно, в которой он коротал дни по меньшей мере два года и в которой жил Ларри. Тот пошёл следом, несколько недовольно поглядывая на Фишера, но ничего не говоря. В конце концов, не пришёл же он такую рань от скуки, верно? Закрыв дверь с тихим щелчком, Джонсон в очередной раз потер один глаз нижней частью ладони и, сощурившись от недовольства и сонливости, наконец заговорил. – Что-то случилось? – Голос был хриплый после сна, пониженный на пару тонов, чтобы не разбудить спящую за стенкой Лизу. Сал покачал головой. – Нет. То есть... Не совсем. – Он вздохнул и сел на край кровати Ларри, подняв на него голову и чуть сощурив глаз. – Это, наверное, покажется странным, но можно я попробую поспать у тебя? Я всё пробовал, у меня не остаётся вариантов, правда... Типо, серьёзно, не пойми неправильно... Ларри вздохнул и подошёл к кровати, сначала садясь рядом, пару мгновений изучая оправдывающегося парня, а затем откидываясь назад и забрасывая руки за голову, глядя в белый потолок с потрескавшейся штукатуркой. – Забей. Я понял. Спи сколько хочешь. – Он закрыл глаза на пару секунд, а затем открыл их и залез в постель, ближе к стене, оставляя место рядом. Сал бросил на него взгляд, столь же удивлённый, сколько выражающий благодарность. Он дождался пока Ларри ляжет и, выдохнув, осторожно снял протез, трясущимися от нервов руками, такими, будто не делал это при Ларри минимум трижды. Каждый раз он волновался, каждый раз обдумывал то, стоит ли это делать, и каждый раз всё равно делал. С глухим стуком, он положил протез на комод. Парень, не оборачиваясь, лёг на всё ещё ноющий от боли бок, подтянув колени повыше и почти свернувшись калачиком. Теплая, шершавая ладонь осторожно коснулась его. Салли вздрогнул, но не пошевелился и ничего не сказал. Ларри воспринял молчание как знак согласия. Он плавно скользнул ладонью по талии Сала и осторожно притянул поближе, дабы тот не упал с узкой, полутораспальной кровати. Его нос уткнулся в спутанные синие волосы, глаза закрылись. Сал выдохнул и тоже опустил веки, почти мгновенно провалившись в сон и расслабившись в теплых объятиях. *** Проснулся Фишер в тех же объятиях, с удивлением обнаружив не только то, что Ларри за все время не сдвинулся с места, но и то, что он спал совершенно спокойно, без единого кошмара или сонного паралича. Тело затекло, но боль была приятная. Он осторожно перевернулся на спину и посмотрел на часы, висящие на стене и тикающие в медленном ритме. 3:47 дня. Слабая улыбка появилась на губах сама собой, он удовлетворён и действительно счастлив, что наконец что-то изменилось в лучшую сторону. Ни одно снотворное, ни одна попытка осознанного сна или медитации не действовала, а сегодня что-то изменилось. Что именно? Ему и самому было не ясно. Может, дело в том, во сколько он лёг, хотя это было бы странно, учитывая что он и раньше ложился в примерно то же время, но кошмары продолжали преследовать его. Возможно дело было в том, что у Ларри была особая кровать или лучшая аура для сна, может, где-то под кроватью были руны, не позволяющие Фобетору нагнать дурной сон. Честно говоря, сейчас Сал мог поверить абсолютно во всё, лишь бы так было всегда. Сал повернул голову к лицу ещё дремлющего Ларри, чья рука теперь лежала на его животе. Парень рассматривал спящего Металлиста, иногда сощуриваясь, скользя взглядом по словно выточенным из дерева чертам лица и мягко ухмыляясь, когда тот во сне хмурился или что-то бормотал. Сал повернулся на другой бок, теперь лёжа лицом к Ларри и разглядывая его. Он разглядывал лежащие на подушке длинные волосы, разглядывал тёмную родинку под глазом, разглядывал, как приподнимаются его плечи и грудь, когда он дышит. Так они лежали минут десять. Сал иногда подносил ладонь тыльной стороной к лицу Ларри, мягко касаясь бледными пальцами загорелой кожи и тут же боязливо убирая, дабы тот не проснулся, и прикрывая своё лицо на этот случай. Почему-то Салли начало казаться, что сон, это нечто чрезвычайно важное, то, без чего точно нельзя обойтись, даже если как и он, пытаться. *** Сал пробовал снова спать у себя, кошмары вернулись, кажется, как только он переступил порог своей квартиры. Он пытался пить снотворное, но вот, за ним снова гонится, прыгая по крышам, жуткого вида гигантская собака или он три ночи подряд смотрел, как у него на глазах эта же собака растерзывает всех его близких. В конце концов он не выдержал. Снова пошёл к Ларри, снова уснул в крепких, тёплых объятиях, снова проснулся с приятной болью в теле и снова не увидел ни одного кошмара за всю ночь. Он остался у Ларри на одну ночёвку, затем на две, а затем и на десять подряд. Это нельзя было сравнить ни с чем. Приятное удовлетворение, благодать, которую он каждой клеточкой тела ощущал всегда, когда просыпался в этих объятиях. Он стал зависим от этого. Сон стал наркотиком, сон рядом с Ларри, сам Ларри стал его наркотиком. Он получал от этого кайф, неистовое удовольствие и радость, без него наступала ломка, и он готов был отдать всё, лишь бы снова оказаться в постели именно с ним. Чтобы теплые руки скользили по его талии и животу под футболкой, чтобы нос утыкался в макушку, а шею обжигало горячим дыханием. Чтобы все это длилось вечность. Но вечность, пожалуй, это слишком расплывчатый срок. Хотя Ларри был согласен всегда, каждый день и каждую ночь, ему было лишь в радость успокоить и приласкать, дать ощущение спокойствия и умиротворения, дать очередную порцию наркотика и ничего не просить взамен. Салу оставалось лишь надеяться, что настоящее продлится как можно дольше, когда он вновь засыпал в этих объятиях. Сколько человек может прожить без сна? Как оказалось, ни дня. *** Сал снова пошевелился. Было темно и жарко. Оба только легли. Он чувствовал цепкие руки Ларри на своей талии, но все равно пошевелился, заставляя того убрать их и дать ему перевернуться на другой бок. Теперь они наконец лежали лицами друг к другу, глядели друг на друга в темноте и будто перешагнули невидимый порог, который не решались перешагнуть уже кучу времени. Ларри, на мгновение опешив, вздохнул и снова положил теплые руки на тонкую талию. Салли положил одну ладонь себе под голову, а второй осторожно коснулся щеки Ларри, убирая выбившуюся прядь волос и еле заметно улыбаясь в темноте. – Знаешь – Сал шептал. – Ты очень нежный, хотя и пытаешься казаться грубым. – Скажешь тоже. – Ларри фыркнул и закатил глаза, но он не противился прикосновениям Сала. Наоборот, он почти рефлекторно наклонился чуть ближе. – Разве это не правда? – Сал почти не слышно хмыкнул и его губы тронула ухмылка. – Разве что с тобой. – Ларри вздохнул и опустил голову, осторожно поглаживая круговыми движениями талию Сала. Это был молчаливый жест привязанности, любви и заботы. Салли лежал, глядя на Ларри и продолжая улыбаться. Он действительно был от него зависим, но это не доставляло боли. Руки Ларри скользнули к спине, подтянули Сала ближе, а тот в ответ осторожно обвил руками шею Джонсона и прижался лбом к его лбу. – Ларри... – Сал зашептал ещё тише. – Ты знаешь сколько человек может прожить без сна? – Сколько? – Ни дня. Сал прильнул губами к губам Ларри, теплым, потрескавшимся, с маленькими ранами после небольших потасовок и почему-то странно родным. Пусть это был бы сон, Сал бы не огорчился, всяко лучше чем очередной кошмар, особенно если это "всяко" – губы твоего самого близкого человека.