На ловца и зверь бежит

Бьём копытом оземь.

Лес уже укутало тёмным саваном ночи. Приближался час пиршества, пришла пора зайчика угощать. Антону надлежало выбирать между ним и его любимой младшей сестрой и он сделал свой выбор. Оля стояла у окна в комнате старшего брата и смотрела, как уверенно ступая на твёрдый наст удалялась фигура Антона, пока, наконец, не растворилась в непроглядной тьме горизонта. Что-то внутри подсказывало, что грядёт нечто страшное, что больше она его не увидит, но семилетняя девочка, бессильная что либо сделать, могла только смотреть.

***

Для медведя, для лисы

Зловещая стая зверей, завидев жертву, пустилась в причудливо-безудержный пляс. Лиса, сова, волчок и медвежутка, а также старый козёл окружали пока ещё живую тушку. Их гротескные фигуры хищно смыкали вокруг неё кольцо. Пляс продолжался, пока волчья челюсть не сомкнулась вокруг руки, тщетно вставленной вперёд для защиты. Кровь неистово сочилась из зияющей раны, что только подбадривали их аппетит. Проклятья сменились молитвами, затем и вовсе нечленораздельным воплем. Чуть поодаль от кровавого этого акта стоял Антон, держа в руках маску зайца. Он смотрел в сторону своего дома, который было невидно за могучими стволами сосен. Начиналась пурга. Антон вспоминал как, играл с сестрой в приставку, как рисовал ей. В его сознании проносились мириады сценариев, по которым могла пойти его жизнь, если бы не этот блядский посёлок с его обитателями. В этот момент он от чего-то жалел больше всего о том, что так и не побывает с Олей в Диснейленде.

***

Иначе как насмешкой судьбы не назвать тот факт, что именно сегодня «заячья губа» получил распоряжение тряхнуть Антона на предмет нахождения его отца. Едва завидев его в нескольких сотнях метров от своего дома, Антон воспринял это удачное совпадение не иначе как провидение. По меньшей мере 80 килограммов добротного мяса, куда более щедрое угощение для шайки лесных демонов, нежели его собственная тщедушная тушка.

***

Зайчик, кушать принеси.

Звери не торопились съедать жертву, смакуя его агонию. Любой другой на его месте давно скопытился бы не от боли, так от потери крови, но заячья губа ещё дышал. Ему же хуже. Растолкав остальных зверей, в центр пиршества ввалился зайчик, склонился над ещё живым и каким-то чудом пребывающем в сознании бандитом и спросил: — Хочешь жить? — Д-да, сука, да! — рявкнул что было сил в ответ мужик. Антон задумался на секунду, прикидывая перспективы и шёпотом ответил: — Да хуй там плавал. И вгрызся острыми зубами в его кадык, поставив в мрачной биографии «заячьей губы» жирную, кровавую точку. В его новом мире нет места состраданию. Есть только голод.