Наследие двух миров

Гермиона изучала старые свитки о природе проклятия, аккуратно разворачивая хрупкие страницы и вчитываясь в выцветшие чернила. Солнечный луч пробивался сквозь высокое окно, освещая танцующие в воздухе пылинки. Она как раз собиралась перейти к следующему свитку, когда почувствовала чьё‑то присутствие. К ней подошёл старейшина Элиас — седовласый маг с проницательными глазами, в которых читалась мудрость многих десятилетий. Он долго наблюдал за ней, прежде чем заговорить: — Миледи Гермиона, — тихо произнёс он, — мне нужно с вами поговорить. О том, что произошло много лет назад. Гермиона подняла глаза, отложив свиток: — О чём именно, старейшина? Элиас огляделся, убедился, что рядом никогонет, и понизил голос: — О вашей дочери. Лорд Венстон солгал вам. Она не умерла при родах. Руки Гермионы задрожали, свиток выскользнул и упал на пол, но она даже не заметила этого. В груди что‑то сжалось, дыхание перехватило: — Что вы сказали?.. Старейшина сделал шаг ближе, его голос звучал мягко, но твёрдо: — Она родилась здоровой. И с невероятно сильной магией — такой, что даже руны на стенах дрожали, когда она впервые заплакала. Венстон испугался. Он понял, что ребёнок с такой силой может нарушить его планы. Гермиона прижала руку к груди, чувствуя, как сердце забилось чаще, а в горле встал ком. — Но… как? Почему? Зачем он это сделал? — Он хотел полностью подчинить вас, — объяснил Элиас. — Сделать зависимой. Мёртвый ребёнок сломал бы вас — и он рассчитывал, что вы станете послушным инструментом в его руках. А живой… живой мог бы стать угрозой его власти. — Где она? — голос Гермионы дрожал, но в нём уже звучала стальная решимость. — Где моя дочь сейчас? Элиас вздохнул, его взгляд стал мягче: — Я не знаю точно. Знаю только, что её отдали семье в деревне у Серебряного леса. Это простые волшебники — не знатные, не влиятельные. Они любили её всем сердцем и растили как свою родную дочь, ничего не скрывая о её магическом даре. Слезы покатились по щекам Гермионы, но она не замечала их. Сердце сжалось так сильно, что стало трудно дышать. Перед глазами всплывали картины: маленькая девочка с глазами Драко, которая смеётся, бегает по лугу, впервые пробует заклинание… Её дочь. Живая. Здоровая. Счастливая. — Она… она жива, — прошептала Гермиона, иголос её дрожал от переполнявших эмоций. — Всё это время она была жива… Она закрыла лицо руками, плечи затряслись от беззвучных рыданий. Столько лет боли, вины,горя — и вот теперь оказывается, что всё это было построено на лжи. Элиас осторожно положил руку ей на плечо: — Простите, что не сказал раньше. Мы боялись— Венстон держал всех в страхе.  Но теперь,когда мост восстановлен и равновесие возвращается… я решил, что вы имеете правознать правду. Гермиона медленно опустила руки, вытерла слезы и подняла на него глаза, в которых теперь горела решимость: — Спасибо, что сказали. Теперь я найду её. Во что бы то ни стало. Я должна увидеть её. Должна обнять. Должна рассказать ей всю правду — и о том, кто она, и о том, как сильно я её люблю, даже если не знала, что она жива. Элиас кивнул: — Идите. Найдите свою дочь. Она достойна знать своих настоящих родителей. И вы достойны быть рядом с ней. Гермиона глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. В душе всё ещё бушевала буря эмоций — боль, радость, надежда, гнев на Венстона, благодарность старейшине… у было ясно: теперь у неё есть цель. — Я найду её, — твёрдо сказала она. — И больше никогда не потеряю. Элуриан, старое кладбище у восточной стеныгорода, сумерки Гермиона шла по извилистым дорожкам кладбища, обсаженным тисами и плющом. Ветер шевелил её волосы, а в руках она сжимала не большой букет белых лилий — не знак уважения, а символ чистоты, которой Венстон лишил её и её дочь. Могила Лорда Венстона находилась в дальнем углу, у самой стены. Простой камень с выгравированным именем и датами жизни. Никаких пышных украшений — он и при жизни предпочитал демонстрировать скромность, скрывая за ней свои истинные намерения. Она остановилась перед надгробием, тяжело дыша. В груди бушевала буря эмоций: гнев, боль, обида, горечь утраченных лет. — Ты лгал мне, — тихо начала она, голос дрожал от сдерживаемых чувств. — Ты знал,ч то она жива. Знал, что я страдаю, считаю себя виноватой в её смерти… и молчал. Ты отнял уменя годы, которые я могла бы провести с ней. Годы, когда я могла бы держать её на руках, учить её магии, видеть, как она растёт… Гермиона опустилась на колени перед могилой, не обращая внимания на влажную землю, испачкавшую подол мантии. Букет лилий она положила у основания камня, но не снежностью, а с вызовом. — Ты думал, что контролируешь всё, — продолжала она, и голос её становился громче, срываясь на крик. — Думал, что можешь играть судьбами людей, как шахматами. Ты хотел сломать меня — и почти сделал это. Но ты не учел одного: правда всегда выходит наружу. Слёзы покатились по её щекам, но она не пыталась их вытереть. — Знаешь, что самое страшное? — прошептала она. — Что я столько лет винила себя. А все это время она была жива. Жива и, может быть, счастлива… но без меня. Без матери, которая должна была быть рядом. Ветер усилился, шевеля листья вокруг могилы. Гермиона сжала кулаки, её магия начала пульсировать вокруг, заставляя руны на надгробии слабо мерцать. — Я не знаю, как её зовут, — голос Гермионы дрогнул. — Не знаю, где она сейчас. Не знаю, любит ли её примерная семья, учат ли её магии, смеётся ли она так же, как могла бы смеяться со мной… Она закрыла лицо руками, плечи затряслись от беззвучных рыданий: — Я даже не могу представить, как она выглядит. Какие у неё глаза — мои или Драко? Любит ли она читать? Боится ли темноты? Умеет ли колдовать без палочки, как я в её возрасте? Всё это у меня украли. У нас украли. Гермиона подняла голову, глядя на камень схолодной яростью: — Ты спрятал её так хорошо, что даже после смерти не оставил мне ни одной подсказки. Ни имени, ни места, ни знака, куда идти. Ты хотел, чтобы я навсегда осталась в неведении, вечно оплакивая мёртвого ребёнка вместо того, чтобы искать живого. Она глубоко вздохнула, пытаясь взять себя вруки: — Но я найду её, — произнесла она твёрдо. — Я переверну каждый камень в этом королевстве, обойду все деревни от Серебряного леса до Горных вершин. Я найду свою дочь, Венстон. Икогда я её найду, я расскажу ей всю правду — ио тебе, и о том, как ты пытался лишить нас друг друга. Гермиона поднялась на ноги, вытирая слезы рукавом: — Ты хотел, чтобы я сломалась. Но вместо этого я стала сильнее. И теперь я использую эту силу не для мести, а для того, чтобы собрать нашу семью заново. Чтобы дать ей то, чего ты хотел её лишить: любовь, знание своих корней, возможность раскрыть свой дар во всей полноте. Она повернулась, чтобы уйти, но остановиласьи бросила через плечо: — Спасибо, что невольно дал мне цель. Теперь уменя есть ради чего жить. Ради неё. Ради моей дочери, чьё имя я ещё не знаю, но которую я все равно люблю больше всего на свете. Магия вокруг неё успокоилась, а руны на камне погасили. Гермиона расправила плечи и пошла прочь с кладбища, оставляя позади не только могилу, но и груз многолетней боли. В душе все еще бушевали эмоции, но теперь к ним прибавилась решимость. Она знала: первый шаг — начать поиски. Обратиться к архивам, поговорить со старейшинами, проверить записи о перемещениях семей волшебников тех лет. Путь будет долгим, но она готова пройти его доконца. Потому что теперь у неё есть надежда. Элуриан, кабинет Гермионы Гермиона стояла у окна, глядя на утренний город. В её глазах читалась твёрдая решимость, но в уголках губ затаилась грусть— она понимала, что предстоящие поиски потребуют от неё полной сосредоточенности и, возможно, долгого отсутствия. Она вызвала к себе Драко, Аэлиру и Лиру — тех, кому доверяла больше всего. Когда все собрались, Гермиона заговорила, тщательно подбирая слова: — Мне нужно будет на время отстраниться от текущих дел, — сказала она. — Некоторое время я буду занята… личными вопросами. Мне необходимо побыть с собой, разобраться в своих мыслях и чувствах. Драко нахмурился: — Гермиона, что происходит? Ты можешь нам довериться. Она мягко улыбнулась ему: — Я доверяю вам всем. Именно поэтому прошу вас помочь. Я не могу пока раскрыть суть дела, и я должна пройти этот путь сама. Но мне нужна ваша поддержка. Аэлира внимательно посмотрела на неё: — Мы поможем чем сможем. Что нужном делать? — Возьмите на себя мои обязанности на время моего отсутствия, — попросила Гермиона. — Драко, ты возьмёшь координацию магических линий и работу с архивами. Аэлира, ты продолжишь занятия в Академии Единства и будешь курировать программу обучения для наставников. Лира, ты поможешь с административными вопросами и связью с поселениями. Лира кивнула: — Конечно, мы справимся. Но… как долго вас не будет? — Не знаю точно, — честно ответила Гермиона.— Пока не завершу то, что должна. Прошу вас: тревожить меня только по экстренным вопросам — если случится что‑то, угрожающее равновесию или безопасности Элуриана. Во всех остальных случаях действуйте по своему усмотрению, советуясь друг с другом. Драко подошёл ближе: — Гермиона… ты уверена, что не хочешь поделиться? Может, вместе мы найдем решение быстрее. Она положила руку ему на плечо: — Спасибо, Драко. Но это то, с чем я должна справиться сама. По крайней мере, на первом этапе. Когда придёт время, я всё расскажу. Обещаю. Аэлира улыбнулась: — Мы будем ждать. И будем готовы  помочь в любой момент. — Спасибо вам, — искренне сказала Гермиона.— Я знаю, что могу на вас положиться. Той же день, архив древних записей Оставшись одна, Гермиона подошла к стеллажам с древними свитками. Она достала несколько папок с записями о перемещениях семей волшебников за тот период, когда родилась её дочь. Руки слегка дрожали, когда она разворачивала хрупкие страницы. «Где же ты, моя девочка?» — мысленно спрашивала она. Первым делом Гермиона проверила записи о регистрации рождений в тот год. Но имя новорождённой нигде не фигурировало — очевидно, Венстон позаботился о том, чтобы скрыть все следы. Тогда она переключилась на документы о переселениях семей. В тот период несколько семей волшебников действительно переехали в отдаленные деревни. Гермиона отметила три наиболее вероятных направления: деревня у Серебряного леса, поселение у Горных вершин, деревня  у реки Туманной. Она аккуратно скопировала записи, свернула свитки и спрятала их в сумку. Затем подошла к окну и посмотрела вдаль, где за горизонтом начинались леса и горы. «Я найду тебя, — пообещала она про себя. — Где бы ты ни была, я тебя найду. И когда найду, ярасскажу тебе всю правду. О том, как сильно я тебя люблю. О том, что никогда не переставала думать о тебе. О том, что ты — самое дорогое,что у меня есть». Гермиона достала небольшой медальон, который всегда носила на шее. Внутри него хранился локон её волос — она собиралась использовать его для поиска. Древняя магия родства могла указать путь к её дочери, если та унаследовала магический дар. Она прошептала заклинание, и локон начал слабо светиться, указывая на правление — на северо‑восток, в сторону Серебряного леса. «Значит, начнём с леса», — решила Гермиона. Перед уходом она оставила на столе записку для Драко: «Драко, я отправилась на север. Проверю несколько мест, где, возможно, находится то, что я ищу. Не волнуйся, я буду осторожна. Держи всё под контролем. Если через две недели не вернусь — начинай поиски. Твоя поддержка значит для меня больше, чем ты можешь представить. — Г.» Затем Гермиона накинула дорожный плащ, проверила запасы зелий и портативных артефактов и направилась к выходу. Её шаги звучали тихо, почти не слышно— она не хотела, чтобы кто‑то заметил её уход. Это был первый день её тайного путешествия, первого шага на пути к встрече с дочерью. В душе всё ещё бушевали эмоции, но теперь к ним прибавилась надежда. Она знала: впереди долгий путь, но она готова пройти его до конца. Потому что теперь у неё есть цель. И имя этой цели — её дочь. Поиски шли тяжело и долго. Гермиона обошла десятки деревень, поговорила с сотнями людей, изучила горы архивных записей. Она проверяла каждую зацепку, каждое упоминание о необычных детях, рождённых втот год. Но всё было тщетно. На исходе первой недели она почти потеряла надежду. Усталость давила на плечи, а сомнения терзали душу:  «А что, если старейшина ошибся? Что, если еёвсё‑таки нет в живых?»  Но Гермиона гнала этимысли прочь. Она должна была продолжать. На второй неделе, в маленькой деревушке у подножия Горных вершин, Гермиона встретила старую травницу. Та, узнав, что ищет волшебница, задумчиво покачала головой: — Был один случай… Давно, лет семнадцать назад. К нам приехала молодая семья — муж, жена и новорождённая девочка. Они сказали, что переезжают из‑за работы мужа. Но я сразу заметила — с ребёнком что‑то не так. Гермиона затаила дыхание: — Что именно? — Магия, — просто ответила травница. — Она искрилась вокруг неё, как утренняя роса на солнце. Я предложила помочь с оберегами для младенца — такое бывает, когда сила слишком мощная. Но они отказались. Сказали, что сами разберутся. И уехали через неделю. — Куда? — голос Гермионы дрожал — В пограничное поселение, — ответила травница. — То, что у перевала Ветров. Они говорили, что там спокойнее для ребёнка с такой силой — вдали от больших городов и политических интриг. Сердце Гермионы пропустило удар. Пограничное поселение? Она никогда не рассматривала эту возможность — слишком далеко, слишком мало контактов с внешним миром. Но это объясняло, почему все её предыдущие поиски не дали результатов По пути к указанному дому Гермиона вдруг замерла. В голове всплыли детали, которые раньше не казались важными:  Аэлира - её магический дар был необычайно силён и сочетал в себе черты северной и южной магии; у неё были те же серо‑зелёные глаза, что и у Гермионы в юности; она интуитивно понимала древние руны, хотя никогда их не изучала; но самое главное — Аэлира однажды упомянула, что в детстве жила среди травников и любила собирать растения. «Аэлира…» — прошептала Гермиона, и мысль ударила её где‑то внутри, отозвавшись дрожью в руках. Всё сходилось. Сильная ведьма, но ещё молода. В ней две магии — северная и южная, как и должно быть у их с Драко дочери. Та же способность чувствовать равновесие, что была у Гермионы. Та же решимость, что когда‑то была у Драко. Но она должна была убедиться точно.