Я увидел в тебе Дазая

"Не думал, что когда‑нибудь увижу своего уже такого родного для себя человека… Который сделал для меня столько всего, столько всему научил. И вот я вижу, как он, весь бледный, немного накрашенный, лежит в могиле. Глазки его прикрыты, словно маленький младенец спит. И это был ты, Дазай‑сан." Мне позвонил Мори и сказал, что стоит и мне быть на поминках, хотя бы просто покушать. Но я не мог, я не мог даже смотреть в глаза Акутагавы, который считал Дазая своим отцом. И почему мы, люди, живём с вечным пониманием того, что скоро умрём? Все мы скоро умрём: наши враги, наши близкие люди… Зайдя в помещение, где все только рассаживались за столы, я увидел Аку. Его взгляд был настолько пустым, что казалось, будто он ослеп. Долго думая, я решил подсесть к нему, чтобы он понимал, что он не один такой, кто потерял своего "отца". — И ты тут, тигр? Хотя, если бы ты посмел не прийти попрощаться с Дазаем, я клянусь, я бы тебе шею в тот же вечер свернул, — его голос был полон разочарования, хотя он и пытался показать себя стойким. — Понимаю тебя. Такая потеря… Я даже не знаю, как дальше мы будем жить… — Да что ты понимаешь в потере, тигр? Ты ещё так молод, тебе не приходилось терять кого‑то, кто тебе дорог. И тут перед моими глазами пронеслись изображения моего отца. Но я их сразу же отбросил, ведь Мори начал свою речь. — Все мы знали Дазая. Кто‑то больше, кто‑то меньше. Я же Дазая помню ещё совсем маленьким ребёнком. И знаете, сейчас такое ощущение, будто я родного сына схоронил. Как вспомню, какой он был маленьким и хорошеньким… И вот так вот всё сложилось… Мори не мог говорить дальше, и я его понимал — все понимали. Чуя сидел с опущенной головой, погрузившись в глубину своих мыслей, — возможно, вспоминал какие‑то счастливые моменты с Дазаем. Поминки прошли… Не скажу, что прям замечательно. Все плакали, даже я разрешил себе немного. И все начали уезжать по своим домам. С Кёккой мы решили дойти домой пешком — развеяться и просто побыть на свежем воздухе. Но тут нас кто‑то окликнул. Это был Акутагава. Мы подождали, когда он дойдёт до нас. — Я пойду с вами, а то если я начну опять горевать, то точно убью кого‑нибудь ненароком. — Конечно. Думаю, что втроём будет не так грустненько идти. А ты что думаешь, Ацуши? — Кёкка посмотрела на меня, а я — на неё. Пришлось согласиться. Шли мы молча, смотря вниз. И ведь неужели Аку пойдёт с нами в наш дом? Или просто проводит? Дойдя до нашего дома, я только хотел распрощаться с Акутагавой, но он сказал Кёкке, что та может идти, а мне с ним нужно куда‑то отойти. Думаю, сейчас не самое лучшее время…