Порезы

      Лезвие медленно прошлось по коже.       Лэмбтон не надавливал, скорее, царапал, нежели резал. Линч едва слышным шёпотом попросил обратного, поджал губы и расслабил руку. На ней огромное количество шрамов, свежих порезов и свежих царапок.       Резким движением Лэмбтон прорезал кожу — уже глубже. По руке скатилась капелька крови, стукнулась об пол.       Линч сам попросил Лэмбтона порезать его руки. Это ощущалось куда интимнее всякого секса. Обнажено не тело, а душа. Тёмная, грязная, чёрствая душа Егора Линча. Любой бы отвернулся, увидев её. Любой, кроме Генри Лэмбтона, потому что у Генри Лэмбтона душа такая же.       — Можешь что-то написать или начертить, если хочешь, — прошептал Линч, наблюдая за плавным движением лезвия.       — Что угодно? — уточнил Лэмбтон, на что получил неуверенный кивок. Хмыкнул чему-то своему, задержал лезвие на пару секунд, раздумывая. А затем резко мазнул чуть ниже сгиба локтя.       Лэмбтон выцарапал печатную «Г». Остановился на секунду, глядя на своё творение, а затем продолжил.       Линч следил, как на руке вырисовывалось «Г-Е-Н-Р-И». По ровной буковке, по глубокому порезу. На лице невольно расцвела улыбка. И Бог знает, что именно ему понравилось: имя Лэмбтона на руке или сам факт того, что это писал Лэмбтон.       Лезвие отступило. Лэмбтон рассматривал оставленную надпись, подтёки крови, которые уже запачкали пол. Затем поднял глаза на Линча.       — Всё?       Линч кивнул, на этот раз уверенно.       Лэмбтон потянулся к заранее подготовленной аптечке, достал пачку сухих салфеток, приложил одну к порезам. Промочилась почти сразу — крови много. Приложил новую салфетку, и ещё.       Линч молчал всё то время, пока Лэмбтон бережно останавливал кровь, обрабатывал раны, накладывал бинт. Лишь иногда шипел и отводил взгляд.       Когда бинт уже красовался на руке, Лэмбтон притянул к губам тыльную сторону ладони, осторожно поцеловал, слабо сжал пальцы. Линч смутился, но против соверешенно не был. Улыбался, заливался краской, но никогда не противился.       — Тебе легче? — негромко спросил Лэмбтон, встречаясь с Линчем взглядами.       Линч кивнул.       — Спасибо.       Лэмбтон мог бы отказать в этой просьбе, мог бы повести Линча к психиатру, мог бы послать, назвав ненормальным, раз тот себя колечит. Но Лэмбтон согласился: выполнил просьбу и обработал все оставленные раны.       — Уж лучше это буду делать я, — шепнул Лэмбтон, переплетая их с Линчем пальцы.       Уж лучше это действительно будет делать Лэмбтон, чем Линч. Линч к себе так бережно не относится. И вряд ли бы стал сам обрабатывать себе раны, даже если бы его попросили.