Последняя из ордена

Лея бежала на уроки, задыхаясь от холодного утреннего воздуха. Она снова проспала. Телефон, поставленный на будильник, лежал где-то под подушкой и, кажется, давно перестал звонить. В груди неприятно сжималось. Екатерина Максимовна снова будет злиться. Холодный взгляд, тихий, но строгий голос… А потом, возможно, разговор с Еленой Николаевной. Классная руководительница обязательно позвонит приёмным родителям. И тогда дома её ждёт долгий разговор, полный разочарованных вздохов и осторожных вопросов. Лея ускорилась, почти переходя на бег. Она влетела в школу ровно в 8:50. Тяжёлая дверь громко хлопнула за её спиной. Вахтёрша, сидящая за столом у входа, подняла взгляд поверх очков. – Опять проспала, юная леди? – спросила она с лёгким раздражением. Елизавета Сергеевна, женщина лет сорока, немного полноватая, с аккуратно собранными русыми волосами и ясными голубыми глазами, уже не первый раз встречала Лею именно так – растрёпанной и запыхавшейся. Лея остановилась на секунду, пытаясь перевести дыхание. – Да… – тихо и виновато ответила она, опуская взгляд. Елизавета Сергеевна вздохнула, покачав головой, но уголки её губ едва заметно смягчились. – Беги уже. Пока звонок не прозвенел. – Спасибо… Лея почти сорвалась с места. Она забежала в раздевалку, быстро стянула чёрную куртку, бросила её на свободный крючок, следом сняла шапку. Блондинистые волосы тут же растрепались ещё сильнее, но времени поправлять их не было. Рюкзак тяжело висел на левом плече, ремень постоянно соскальзывал. Девушка поправила его на ходу и побежала к лестнице. Второй этаж. 203 кабинет. Сердце стучало слишком громко. Лея остановилась у двери, быстро вдохнула, постучала и осторожно приоткрыла её. – Екатерина Максимовна, извините за опоздание. Я больше так не буду – на одном выдохе произнесла Лея. В классе стало тихо. Несколько учеников обернулись. Кто-то тихо усмехнулся. Кто-то просто с любопытством смотрел на неё. Сейчас Лея выглядела крайне неопрятно. Блондинистые волосы были спутаны, будто она только что встала с постели. Блузка помята, воротник немного перекручен. Туфли испачканы уличной грязью. На покрасневшей щеке виднелась маленькая капля белой зубной пасты, которую она даже не заметила. Под зелёными глазами залегли тёмные мешки, а дыхание всё ещё оставалось сбившимся после бега. Она стояла в дверях, слегка ссутулившись, будто заранее готовясь к замечанию, и крепко сжимала ремень рюкзака, ожидая реакции учительницы. Екатерина Максимовна медленно подняла взгляд от раскрытого учебника литературы. Её пальцы всё ещё удерживали страницу, будто она только на секунду отвлеклась, но на самом деле она внимательно рассматривала Лею. В классе повисла тишина. – Лея, ты снова опоздала, – спокойно произнесла женщина. Её голос был негромким, но в нём звучала строгость, от которой становилось не по себе сильнее, чем от крика. Екатерине Максимовне было около тридцати пяти лет. Каштановые волосы мягкими волнами опускались ниже плеч, несколько прядей были заправлены за ухо. Зелёные глаза смотрели внимательно и немного устало, словно она видела гораздо больше, чем говорила. Она была высокой, примерно 176 сантиметров, худой, с идеально белой кожей, которая придавала её внешности почти фарфоровую холодность. Черты лица были мягкими, аккуратными, и в целом она выглядела очень симпатичной. Иногда Екатерина Максимовна могла быть строгой и требовательной, особенно когда дело касалось дисциплины. Но иногда она становилась неожиданно мягкой, даже тёплой. Она могла задержаться после уроков, объясняя материал, помогала с сочинениями, поддерживала учеников. Поэтому многие в классе искренне её любили. Она преподавала литературу и русский язык, а после уроков вела театральный кружок, куда записывались даже те, кто обычно избегал школьной активности. Лея неловко переминалась с ноги на ногу. – Это в последний раз… обещаю, – виновато произнесла девушка, опуская взгляд. С задней парты тихо раздался голос: – Ты так в прошлый раз говорила. Несколько учеников негромко усмехнулись. Лея покраснела ещё сильнее. – Я правда… правда больше не буду, – поспешно сказала она, сжимая ремень рюкзака. Екатерина Максимовна внимательно смотрела на неё ещё пару секунд. В её взгляде мелькнуло что-то мягкое, почти снисходительное. Она тихо вздохнула. – Хорошо. Поверю в последний раз. Проходи. В её голосе слышалась лёгкая усталость, но раздражения уже не было. Лея облегчённо кивнула. – Спасибо… Она быстро прошла к своей парте, стараясь не смотреть на одноклассников. Рюкзак тихо стукнулся о край стола, когда она поставила его на пол. Девушка села, пригладила ладонью растрёпанные волосы и попыталась сделать вид, что всё в порядке, хотя сердце всё ещё билось слишком быстро. Екатерина Максимовна проводила её взглядом, затем закрыла учебник и повернулась к классу. – Итак, продолжаем. Открываем произведение… – Лея, ты слишком часто опаздываешь, – прошептал с задней парты тихий, но настойчивый голос. Лея даже не сразу обернулась. Она знала этот голос слишком хорошо. Мария – отличница и одновременно староста класса – сидела за ней через ряд. Девочка с аккуратными блондинистыми кудрями, собранными заколкой сзади, и холодными серыми глазами, внимательно смотрящими поверх тонкой оправы очков. На парте перед ней лежали идеально разложенные тетради, ручки по цветам и открытый учебник с закладками. Мария была известна своей принципиальностью. И тем, что всегда сообщала учителям о любых нарушениях. Многие называли её главной доносчицей, хотя сама она считала, что просто "следит за порядком". Она слегка поправила очки, наклоняясь вперёд. – Мне обязательно надо будет рассказать об этом Елене Николаевне, – тихо добавила Мария. Лея резко повернулась к ней, стараясь говорить шёпотом, чтобы Екатерина Максимовна не услышала. – Да не буду я больше опаздывать, – буркнула она. – Только не рассказывай Елене Николаевне. Мария посмотрела на неё внимательно, будто оценивая серьёзность обещания. – Ты так говоришь каждый раз, – спокойно ответила она. – А потом снова приходишь последней. Лея отвела взгляд и нервно провела пальцами по краю парты. – Ну… сегодня просто… я правда проспала. – Твоя успеваемость из-за этого сильно понизилась, – продолжила Мария всё тем же тихим, но настойчивым тоном. – Ты пропускаешь начало уроков, не записываешь домашнее задание. Так нельзя. Лея тихо вздохнула, плечи опустились. – Мне этого и от родителей постоянно приходится слышать, – устало ответила она. – Дома только об этом и говорят. Мария на секунду замолчала. Её взгляд смягчился, но лишь немного. – Они переживают, – сказала она уже тише. – И правильно делают. Лея невольно сжала губы. Внутри появилось неприятное чувство раздражения и беспомощности одновременно. – Я знаю… – прошептала она. – Просто… иногда сложно. Мария снова поправила очки и откинулась на спинку стула. – Я подумаю, рассказывать или нет, – сказала она. – Но если ты снова опоздаешь… Она не договорила, но смысл был понятен. Лея отвернулась обратно к доске, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Она уже представляла разговор с Еленой Николаевной… а потом и дома. Она тихо выдохнула и уставилась в тетрадь, пытаясь сосредоточиться на уроке, но мысли продолжали путаться.

***

Звонок прозвенел неожиданно громко. Ученики начали шумно собираться, задвигались стулья, зашуршали тетради. Кто-то обсуждал домашнее задание, кто-то уже спешил к выходу. Лея быстро закрыла тетрадь и потянулась за рюкзаком. Ей хотелось выйти одной из первых, пока никто снова не начал обсуждать её опоздание. Она уже накинула ремень на плечо и сделала шаг к проходу, когда её остановил спокойный голос. – Лея, подожди. Девушка замерла. Внутри неприятно кольнуло. Она медленно повернулась. Класс уже почти опустел. Несколько учеников выходили в коридор, громко разговаривая. Дверь закрылась, и в кабинете стало значительно тише. Лея опустила рюкзак обратно на парту и посмотрела на учительницу. Екатерина Максимовна закрыла журнал, затем подняла взгляд на девушку. В её глазах не было раздражения, только внимательность и лёгкая тревога. – Почему ты опять проспала? – спросила женщина мягче, чем на уроке. Она подошла ближе, остановившись рядом с партой. От неё едва уловимо пахло чем-то свежим, почти холодным. Лея неловко улыбнулась, опуская взгляд. – Да так… – протянула она. – В телефоне немного заигралась. Ответ прозвучал слишком быстро, будто заранее приготовленный. Екатерина Максимовна тихо выдохнула. Её взгляд стал строже, но не холодным. Скорее внимательным, изучающим. – Лея, – спокойно сказала она. – Ты выглядишь так, будто почти не спала. Девушка слегка напряглась. – Всё нормально… правда. Она пожала плечами и попыталась улыбнуться, но улыбка вышла неуверенной. Екатерина Максимовна несколько секунд молчала, будто обдумывая что-то. Она внимательно смотрела на растрёпанные волосы, усталые глаза, на то, как Лея нервно сжимает ремень рюкзака. – У тебя дома всё в порядке? – тихо спросила она. Лея на секунду растерялась. – Да… да, всё нормально. Она отвела взгляд в сторону, будто разглядывая край доски. – Я правда больше не буду, – добавила Лея уже тише. В её голосе прозвучала искренняя просьба поверить. Екатерина Максимовна ещё секунду смотрела на неё, затем слегка кивнула. – Ладно… хорошо. Иди. Но прежде чем развернуться, она мягче добавила: – Постарайся высыпаться. Ты слишком устаёшь. Лея кивнула. – Хорошо. Она быстро накинула рюкзак на плечо. Уже направляясь к двери, она почувствовала на себе взгляд учительницы. Не строгий. Скорее задумчивый. Когда Лея вышла, Екатерина Максимовна медленно повернулась к своему столу, но не сразу села. Несколько секунд она просто стояла, глядя на закрытую дверь, будто о чём-то размышляя.

***

После уроков школа постепенно пустела. Коридоры становились тише, шаги звучали гулко, где-то хлопали двери кабинетов. Лея, как и обычно, не спешила домой. Она медленно шла по второму этажу, делая вид, что просто задержалась, но на самом деле направлялась к актовому залу. Там проходил театральный кружок, который вела Екатерина Максимовна. Это стало её маленькой привычкой. Странной, немного неловкой, но от этого не менее притягательной. Она не записывалась в кружок, не заходила внутрь. Просто иногда стояла у приоткрытой двери и наблюдала. Ей нравилось смотреть, как Екатерина Максимовна объясняет роли, как двигается по сцене, как мягко поправляет учеников, иногда сама показывает нужную эмоцию. В такие моменты учительница выглядела совсем иначе – живее, теплее. Сегодня Лея тоже подошла к двери и осторожно заглянула внутрь. Но зал был почти пуст. Никаких учеников. Никакого шума. Только приглушённый свет и тишина. Посреди сцены стояла Екатерина Максимовна. Она была одна. Лея нахмурилась. Уже собиралась уйти, решив, что кружка сегодня нет, но вдруг замерла. Что-то было не так. Екатерина Максимовна медленно подняла руку. Её лицо оставалось сосредоточенным, почти неподвижным. И в этот момент на её шее начали проступать тонкие голубые линии. Они загорелись мягким светом, словно светящиеся узоры под кожей. Линии плавно тянулись вверх, исчезая под волосами, и вниз, скрываясь под воротником блузки. Лея резко задержала дыхание. Стулья, стоящие в углу зала, дрогнули. Сначала едва заметно, затем сильнее. Один из них медленно приподнялся над полом. Затем второй. Третий. Екатерина Максимовна слегка повела рукой, и стулья плавно поплыли по воздуху, выстраиваясь в аккуратный полукруг. Ещё одно движение – и они мягко опустились на пол. Голубые линии на её шее мерцали, будто пульсировали. Лея не могла пошевелиться. Сердце билось так громко, что ей казалось, его слышно на весь коридор. – Колдунья… – еле слышно прошептала она. Слово прозвучало почти беззвучно. В этот момент Екатерина Максимовна слегка повернула голову, будто почувствовала что-то. Лея испуганно отпрянула от двери. Она резко сделала шаг назад, затем ещё один, и почти сразу развернулась, быстро уходя по коридору. Потом её шаг ускорился. Она почти побежала. В груди смешались страх, шок и что-то ещё… странное. Она должна была испугаться. Должна была хотеть забыть это. Сделать вид, что ничего не видела. Но вместо этого внутри появилось другое чувство. Магия влекла её. Словно мотылька к свету лампы. Что-то внутри отзывалось на неё. Тихо, едва заметно, но настойчиво. Будто она уже видела нечто подобное. Будто это было ей знакомо. Лея остановилась у лестницы, пытаясь перевести дыхание. Её пальцы слегка дрожали. Перед глазами всё ещё стояли голубые линии, светящиеся под кожей. И странное ощущение внутри становилось только сильнее.

***

Дома было тихо. Непривычно тихо. Приёмные родители ещё были на работе, а старший брат, Александр, скорее всего, снова гулял где-то с друзьями. В квартире стояла лёгкая полутемнота, только из окна в комнату падал бледный вечерний свет. Лея закрыла дверь своей комнаты, скинула рюкзак возле компьютерного стола и устало села на кровать. Матрас тихо скрипнул. Девушка опустила плечи и уставилась в пол. Перед глазами снова всплыла сцена из актового зала. Голубые линии. Поднимающиеся стулья. Спокойное лицо Екатерины Максимовны. Лея резко мотнула головой, будто пытаясь вытряхнуть эти мысли. – Да какая магия… – пробормотала она, проводя ладонью по лицу. – Это просто спецэффекты для очередного спектакля. Она встала и начала медленно ходить по комнате. – Наверняка те линии на шее – просто лампочки… или грим светящийся… – продолжала она тихо, будто убеждая саму себя. – А стулья поднимались на каких-нибудь верёвках. Или леске. Сейчас же всё можно сделать. Она остановилась, скрестив руки. – Логично… – добавила Лея чуть увереннее. Но уверенности в её голосе почти не было. Она переоделась в домашнюю футболку и свободные штаны, бросив школьную одежду на стул. Затем снова села на кровать, подтянув ноги к себе. В комнате стало ещё тише. Мысли не отпускали. – Интересно… а что у них за спектакль-то? – тихо произнесла она, глядя в стену. – Не помню, чтобы у них были ведьмы или волшебницы… Она нахмурилась, перебирая в памяти последние разговоры в классе. – Может, какой-нибудь новый сценарий… к другому спектаклю? – пробормотала Лея. – Чёрт их знает… Она легла на спину, уставившись в потолок. Сердце всё ещё билось чуть быстрее обычного. Перед глазами снова мелькнуло голубое свечение. Лея резко закрыла глаза. На секунду ей показалось, будто внутри что-то отозвалось. Слабое, едва уловимое тепло, словно далёкий отклик. Она нахмурилась и открыла глаза. – Да нет… показалось… Но странное чувство не исчезло.