Игры, в которые играют люди

Это просто игра, убеждает себя Хëнджин, когда заходит в отель. Это всего лишь игра, повторяет он вслух, когда поднимается вверх по лестнице. Но кончики пальцев подрагивают, а вдоль позвоночника пробегают волны мурашек, когда он идет в идеальном чёрном костюме из последней коллекции Версаче по залитому приглушённым красным светом коридору. Хочется повернуть назад, но стыд и любопытство заставляют Хëнджина идти вперëд. Он должен сыграть свою роль, раз уж у него хватило смелости сюда явиться. Хëнджин останавливается перед дверью и стучит один раз, два, три. Но его не приглашают войти. И он мнëтся под дверью и ждет, как идиот. Ожидание кажется вечностью, поэтому Хëнджин осторожно заглядывает внутрь номера. — Входи, — слышит он приглушëнный голос, не громкий, но уверенный и подавляющий. От этого тона не по себе, но Хëнджин шумно вздыхает и проходит в комнату. Внутри так темно, что он с трудом может хоть что-то разглядеть. Но через несколько мгновений, когда глаза привыкают к кромешной тьме, он уже может различить силуэты. — Раздевайся и забирайся на кровать, — приказывает мужской голос из дальнего угла комнаты. Хëнджин немного мешкает — он не привык к такому обращению. Но этот голос ему нравится, и особенно повелительный тон с издевательски-игривой интонацией. Нравится, хоть и пугает. Может, в этом и проблема Хëнджина, что он гонится за тем, чего так сильно боится. — Живее! Хëнджин хочет возмутиться, но прикусывает язык, вспоминая о своей роли, и послушно начинает раздеваться. Снимает пиджак, рубашку, затем брюки и даже носки. Он неуверенно поддевает резинку трусов и оглядывается на тот угол, где находится мужчина с сексуальным голосом. — Не стоит сомневаться, Хëнджинни. От собственного имени, произнесëнного таким обманчиво ласковым тоном, всë внутри замирает. — Я просто… — Хëнджин не знает толком что ответить и совсем теряется. — Ты слишком застенчивый для шлюхи. — Слова хлестким ударом обжигают кожу. И член в боксерах предательски дëргается. Хëнджин быстро стягивает бельë и забирается на кровать, усаживаясь на коленях и ожидания дальнейшего приказа. Он должен быть послушным, он хочет быть послушным. Но внутренняя импульсивность ему мешает. Наконец загорается неяркий розовый свет, но даже он слепит до слëз. Хëнджин крепко зажмуривается, а когда распахивает глаза, видит перед собой красивого мужчину с жёстким взглядом и обманчиво мягкой улыбкой. Взгляд Минхо лениво изучает тело Хëнджина и останавливается на лице. Его прохладные пальцы мягко касаются скулы и подбородка, а потом большой толкается в рот, который Хëнджин тут же послушно приоткрывает, опережая приказ Минхо. Палец надавливает на язык, Хëнджин обхватывает его губами и сосëт. Ему это нравится, так нравится, что от удовольствия он прикрывает глаза и совсем забывается. — Какая послушная маленькая шлюха, — тянет Минхо. — Эти блядские губы созданы, чтобы сосать члены… Жар стыда растекается по телу приятным теплом — рассудок туманится, голова идëт кругом, а член и яйца тяжелеют. Хëнджин продолжает самозабвенно сосать палец, пока Минхо просто на него смотрит и больше ничего не делает. Наконец он вытаскивает палец, и Хëнджин очень надеется, что его заменят на член. Он действительно самая грязная шлюха на свете, которая любит сосать члены. И сейчас большего всего он жаждет член Минхо в своей глотке или ещё лучше — сразу в заднице. Но вместе этого Минхо кидает ему яркую розовую игрушку и пузырёк смазки. — Трахни себя — хочу на это посмотреть. — Минхо скрещивает руки на груди и отходит к комоду позади себя. Хëнджина немного удивляет просьба Минхо, но он готов сделать для него всë, что угодно. Сегодня. Только сегодня. Он неуверенно берёт в руки игрушку, рассматривая её — всего лишь примитивный фалоимитатор, причём даже не слишком большой. Хëнджин шумно сглатывает, уже представляя, как этот девайс окажется у него в заднице. Не то чтобы это что-то новое, но делать такое при другом человеке — очень волнующе. — Ну же, не делай вид, что у тебя это впервые. Выглядишь ты не так уж невинно… Слова Минхо подстëгивают, заставляют больше стараться, чтобы его не разочаровать. Хëнджин наскоро распределяет прохладный лубрикант по всей длине игрушки. — Ляг у изголовья и раздвинь пошире свои охуенные ноги — я должен видеть тебя во всей красе, — голос Минхо слишком ровный. Ему как будто всë равно — он не теряется, не нервничает. Для него это и правда всего лишь игра. Он всë делает в точности, как велит Минхо: ползëт на четвереньках к деревянному изголовью кровати и, отбросив кучу подушек на пол, усаживается, широко разведя ноги. Хëнджин вводит фалоимитатор довольно быстро — всë же он подготовил себя заранее. — А теперь погладь себя, как тебе нравится. Как ты это делаешь в своей комнате, когда запихиваешь в себя такие игрушки. Хëнджин ощущает как уши и шея горят жаром стыда — Минхо словно бы следил за ним… Хотя это всего лишь иллюзия. Член твёрдеет от слов и тёмного горячего взгляда Минхо, который внимательно следит за каждым движением Хëнджина. Он гладит свою грудь, задевая пальцами напряжённые соски, выгибается в пояснице и стонет — громко и так развратно, словно он и есть настоящая шлюха, которая старается за деньги удовлетворить своего клиента. Рука Хëнджина скользит ниже и ниже, пока не касается головки напряжённого члена. Их с Минхо взгляды встречаются и Хëнджина пробирает крупной дрожью удовольствия — ещё немного и он кончит. Минхо облизывает губы и смотрит-смотрит-смотрит. — Добавим немного красок в сценарий, — с совершенно убийственной улыбкой произносит он и достаёт из кармана маленький чёрный предмет. И прежде, чем Хëнджин понимает, что это такое, его прошибает ярким наслаждением от резкой вибрации внутри. — Блядь, — срывается с его губ. Он хочет достать вибратор, но Минхо крутит головой. — Какой же у тебя грязный рот, — разочарованно произносит Минхо. — Только попробуй достать эту штуку, и я тебя им выебу без всяких сантиментов! — Минхо явно не шутит, и Хëнджин отчаянно сжимает член. Минхо же самодовольно ухмыляется, меняет скорость и силу, как ему вздумается, заставляя Хëнджина корчиться на кровати, сучить ногами и стонать. На глаза наворачиваются слёзы. Минхо конченый садист, ему явно доставляет удовольствие мучить Хëнджина, доводя до самого края, но не позволяя кончить. — На колени! — слова отрезвляют, выводя из транса. Вибрация внутри стихает, и Хëнджин выдыхает с хриплым стоном. — Живее! — Минхо пальцем подзывает его к себе, как послушного питомца. Хëнджин кое-как на дрожащих ногах становится на колени и подползает к краю кровати. Комната плывет перед глазами, как и силуэт Минхо. Хëнджину кажется, что он вот-вот отключится. Звенит бляшка ремня, молния, Хëнджин поднимает взгляд и видит перед собой Минхо. — Открывай рот. Если хорошо справишься, то я позволю тебе кончить. Хëнджин послушно открывает рот и высовывает язык, подспудно понимая, что с ним сейчас будут делать. И самое ужасное, что его измученное тело предательски реагирует на это новой волной удовольствия. Член Минхо, уже твёрдый и мокрый, приятной тяжестью ложится на язык. Его мускусный запах опьяняет и заставляет Хëнджина сходить с ума. Минхо трахает его рот размеренно, погружаясь до самого горла. Слёзы, слюна и смазка пачкают лицо, Хëнджин жмурится от удовольствия, открывая рот шире и принимая как можно больше. Ему невыносимо хочется, чтобы Минхо схватил его за волосы и кончил глубоко, в самую глотку… Ноги разъезжаются на скользких простынях, руки едва держат, но Хëнджин ощущает то самое мазохистическое удовольствие, в котором тонет, забыв напрочь где он и кто он, ощущая себя лишь шлюхой, которую используют по назначению. — Такой послушный и старательный, — хрипло произносит Минхо, зарываясь пальцами в длинные волосы Хëнджина и немного обтягивающие назад. Его хладнокровность трещит по швам — голос ломается, толчки становятся резче. Хëнджин стонет от удовольствия, мечтая лишь о том, что коснется себя и сразу же кончит вместе с Минхо. Но у Минхо другие планы, он отпускает Хëнджина и наскоро дрочит себе, пачкая спермой его лицо. — Хорошо постарался, так и быть можешь кончить. Хëнджин отчаянно скулит и падает на кровать, утыкаясь лицом в матрас. — Пожалуйста, — отчаянно шепчет он, сгорая от стыда. — Я не слышу, — Минхо присаживается на корточки рядом с его лицом. Хëнджин задирает голову, слезы катятся по щекам. Он в панике, на самом дне отчаяния. — Ну же, Хëнджинни, что такое? — голос Минхо звучит так ласково и мягко, что Хëнджин начинает по-настоящему рыдать, захлёбываясь слезами. — Пожалуйста, трахни меня, — умоляет он, хватает Минхо за руку. — Ты думаешь, шлюха имеет право просить о таком у своего клиента? Даже такая красивая и сексуальная как ты? — Минхо гладит Хëнджина по щеке, стирая слëзы вместе со спермой. — Прости, я просто… Я так сильно хочу твой член, что, кажется, умру, если ты меня не трахнешь… Хëнджин зажмуривает глаза, кажется, он совсем чокнулся и едва соображает. Единственное, чего он сейчас хочет, чтобы его хорошенько выебали. Минхо вздыхает и поднимается. Хëнджину кажется, что он сейчас уйдёт и бросит его. Он знает, что поцелуи и секс сегодня против правил, и когда он на это соглашался, то его всë устраивало. Но теперь… Хëнджин не может понять, что с ним происходит, почему он превратился в такое жалкое и нуждающееся существо, подвластное воле другого человека. — Почему я не могу тебе отказать? — Минхо шумно вздыхает. — Может, потому что ты выглядишь таким жалким и таким блядски сексуальным одновременно? Хëнджин переворачивается на спину, Минхо забирается на кровать, разглядывая его, словно не знает с чего начать. — Иди сюда, — требует он, усаживаясь у изголовья. Его член все еще вялый после оргазма, но Хëнджин отчего-то уверен, что это нетрудно исправить. Он забирается к Минхо на колени, игрушка внутри ощущается почти болезненно. Минхо все ещë полностью одет, но даже это кажется Хëнджину сексуальным. И наконец он делает самую большую глупость — целует Минхо. Жадно сминая губы, глубоко толкаясь языком, забывая обо всём на свете. Минхо в ответ прикусывает его губу до крови — рот наполняет железистый привкус. — Кто-то играет не по правилам, — шепчет он Хëнджину в губы и толкает его на кровать снова. Воздух выбивает из лёгких вместе с протяжным стоном. Сердце замирает на пару мгновений, в висках отчаянно клотится пульс. Минхо без лишних церемоний вытаскивает игрушку, откидывая её в сторону, и быстро дрочит себе, доводя себя до нужного состояния. — Ты просто не знаешь, когда нужно остановиться, маленькая жадная шлюшка, — шипит Минхо, задыхаясь. Хëнджин скулит, когда Минхо наконец входит, заполняя его собой. Блаженное удовольствие растекается по телу, Хëнджин подаётся навстречу Минхо и сладко стонет. — Ещë, мне мало, мне так тебя мало… — хнычет Хëнджин. Минхо больше не испытывает терпение Хëнджина, похоже, он и сам на пределе. Он толкается грубо и жестко, сам стонет и рычит, подхватывая Хëнджина под бёдра. Минхо наклоняется к нему наконец касаясь его тела губами: сначала целует скулы, потом облизывает шею и ключицы как дикое животное. Хëнджин уже готов кончить, но тут его снова переворачивают на живот, вжимают лицом в матрас и трахают так, что он может только захлëбываться собственными стонами. Минхо громко выругивается и вбивается резче. На очередном точке Хëнджина накрывает так, что он теряет рассудок от нахлынувшей волны удовольствия. По телу разливается мягкое тепло, Хëнджин кусает губы и теряется в новых ни с чем не сравнимых ощущениях. Это как выпить воды после тяжёлого пути, измучившись от жары и жажды. Хëнджин растекается по кровати, не ощущая своего тела. Он слышит голос Минхо где-то далеко, как сквозь толщу воды, чувствует его руки на своём теле, отпечатки его губ на плечах. Утром, а точнее в полдень, Хëнджин просыпается совершенно разбитым. Тело ноет так, словно он всю ночь занимался в спортзале на адских тренажерах, а задница саднит, словно его жестко оттрахали. Впрочем, так оно и было. Вспоминая о произошедшем, Хëнджин накрывает лицо руками и глупо улыбается. А потом видит на тумбочке несколько бумажек и начинает откровенно хохотать — Минхо оценил его услуги в сотню тысяч вон. *** Хëнджин едва успевает заскочить в лифт — сегодня он как обычно опаздывает на работу, но сыну президента компании прощается многое. Как назло в лифте он сталкивается с Минхо — значит, день явно не задастся. — Менеджер Ли, — бормочет Хëнджин и едва кивает. — Менеджер Хван, — Минхо улыбается своей обворожительной улыбкой наглого кошака и отвешивает поклон. Хëнджин в ответ закатывает глаза — показушник. — Тяжёлое утро? — интересуется Минхо. Хëнджин непонимающе моргает. — Ну, вы опаздываете на час? Что-то стряслось? Хëнджин фыркает от такой наглости. Никто не позволяет себе с ним так обращаться, зная что он сын президента, кроме Ли Минхо, старшего менеджера из отдела маркетинга. И по совместительству человека, от которого Хëнджин сходит с ума во всех смыслах этого слова. — У меня был бранч с клиентом, — врёт он. Минхо усмехается, прикрывая рот ладонью. А потом подходит к Хëнджину ближе и нагло хватает его за задницу так, чтобы это осталось незаметным для камер. Но Хëнджина всё равно потряхивает то ли от страха, то ли от возбуждения. Он даже не успевает толком возмутиться, потому что двери лифта открываются на двадцать пятом этаже и Минхо торопится выйти. Уже в своём кабинете Хëнджин получает от него сообщение: «Надеюсь, Ваша задница не сильно пострадала, и готова к новым экспериментам в эти выходные?» Хëнджин глупо хихикает, пока не получает следующее сообщение, которое его окончательно добивает. Злиться на Минхо больше не получается, хоть он жуткий садист и язва, но самый лучший любовник Хëнджина, который соглашается на любые эксперименты, ну, почти любые. В костюм котика из секс-шопа Минхо наотрез отказывается наряжаться. Что ж, это не страшно, ведь… «Игра продолжается…»