Джефф Лумис

Смерть Кенни в этот раз не была шуткой. Она была тихой, несправедливой и оставила после себя дыру в сердце Леопольда Стотча, которую невозможно было залатать. Баттерс сидел в своей комнате, глядя на пустую оранжевую парку, аккуратно сложенную на стуле. Мир потерял краски. Без Кенни — его защитника, его первой любви, того единственного, кто видел в нем не "глупого ребенка", а человека — жизнь казалась бессмысленным набором наказаний от родителей. Лео взял в руки бритву, его руки дрожали. — Я просто хочу быть с тобой, Кенни... — прошептал он, закрывая глаза. Внезапно по комнате пронесся ледяной сквозняк. Лампа мигнула, и Баттерс почувствовал знакомое тепло на своем запястье, хотя в комнате никого не было. — Не смей, Лео. Даже не думай. Голос прозвучал прямо в его голове — приглушенный, будто через слой ткани, но бесконечно родной. Призрак Кенни стоял прямо перед ним. Его фигура едва мерцала, он выглядел как прозрачное марево в своей неизменной парке. — К-кенни? — Баттерс выронил лезвие. — Ты здесь? Ты пришел за мной? — Я здесь, чтобы ты жил, глупыш, — Кенни коснулся щеки Баттерса. Его пальцы были холодными, как лед, но в этом прикосновении было больше любви, чем во всем Южном Парке. — Если ты уйдешь сейчас, кто будет помнить меня так, как ты? Живи за нас двоих. Пожалуйста. Баттерс зарыдал, закрыв лицо руками. Кенни сел рядом, его рука лежала на плече Лео, удерживая его в этом мире. Через несколько дней Баттерс пришел в гараж к Стэну. Он выглядел бледным, но в его глазах горела странная решимость. Стэн, Кайл и Картман сидели на усилителях в мрачном молчании. Инструменты пылились. — Нам нужно сыграть, — тихо сказал Баттерс, беря в руки гитару Кенни. — Чувак, не сейчас... — начал было Кайл, но Баттерс его не слушал. Он ударил по струнам. Резкий, лязгающий рифф "The Wait" группы Killing Joke (той самой, которую Metallica перепела на Garage Days) разрезал тишину. Это был нервный, механический звук, идеально передающий тревогу и ожидание чего-то неизбежного. Стэн поднял голову. Ритм подхватил его. Он встал и включил свой усилитель, вступая с мощным дисторшном. Картман, ворча, уселся за барабаны, а Кайл взял бас. Баттерс играл так, будто от этого зависела его жизнь. Он чувствовал, как невидимые руки Кенни накрывают его ладони на грифе, помогая высекать искры из струн. Призрак Кенни стоял в центре гаража, невидимый для остальных, и улыбался. Он был их ритмом, их драйвом, их связью с реальностью. Музыка наполнила гараж, вытесняя горе и оставляя только чистую, яростную энергию. Они не просто играли кавер — они строили мост между мирами.