Леонардо

Максим спал как убитый, лицом в подушку, одну руку засунув под себя, а другую откинув в сторону. Концертный директор страдал от хронического недосыпа уже третью ночь подряд, потому что Киркоров, вопреки всем законам природы, вдруг превратился в сексуального вампира под действием капельниц с NAD+. Народный артист не упускал ни единой возможности присунуть любовнику, превращая время для отдыха в бесконечный марафон страстных утех под переделанную песню «Зайка моя», которую он напевал, тараня Максима в задницу: — Я ночами плохо сплю... потому что я в очко долблю… — и так на повторении, пока любовник не начинал стонать уже не от удовольствия, а от отчаяния. Вот и в этот раз Максим проснулся в пять утра от яркого света, бьющего в глаза, ожидая увидеть Филю, уже готового к очередному ночному забегу. Но вместо этого его встретила непривычная тишина и ощущение пустоты в огромной кровати. Он перекрестился мысленно, что, кажись, Киркорова наконец отпустило, и закрыл глаза, надеясь урвать ещё пару часов сна. Но не тут-то было. В соседней комнате раздался дикий вопль, от которого концертный директор подскочил на кровати, как будто его ударили током. — Максиииим! — пронеслось по квартире, сопровождаемое топотом босых ног. Филипп метался по гостиной, растрёпанный, с диким взглядом. Его шёлковый халат развевался за ним, как плащ супергероя. Он уже перерыл гардеробную, заглянул под все диваны, даже в вазу для зонтов — но Леонардо, трёхсотграммовый комочек шерсти и мимишности, будто испарился. — Максим! — рявкнул Киркоров ещё раз, вбегая в спальню с лицом, искажённым паникой. Концертный директор решил притвориться мёртвым, всё ещё переживая за свою жопу, шансов, что Киркоров некрофил, было мало. — Леонардо пропал! Ты не видел?! Максим медленно приоткрыл один глаз, оценивая ситуацию, вроде бы не секс, можно расслабиться. — Какой Леонардо? — пробормотал он, переворачиваясь на спину и потягиваясь. Филипп застыл в немом ужасе. — В СМЫСЛЕ, КАКОЙ ЛЕОНАРДО?! — его голос взлетел до сопрано Фаринелли, а глаза округлились, будто перед ним стоял не любимый, а полный идиот. Максим сел на кровати, почесал заросший подбородок, перебирая всех известных ему Леонардо — от черепашек-ниндзя до того актёра с «Титаника», пока Киркоров не схватил его за плечи и не растормошил. — ЩЕНОК! БЛЯТЬ, МАКСИМ, ЩЕНОК! — Киркоров тряс его, пытаяясь вытрясти из головы хоть каплю мозгов. Максим моргнул, медленно соображая, и вдруг его лицо осветилось пониманием. — Ааа, ну да, этот пушистый пиздюк, бегал тут… — он зевнул, почесал живот и потянулся за телефоном на тумбочке, явно не осознавая масштабов катастрофы. Филипп взревел, как раненый лев, и швырнул подушку в Максима, которая мягко шлёпнулась о его непробиваемое лицо. — Где бегал? Вставай, туша безмозглая! Ты мог его раздавить! Киркоров уже представил худшее: крошечный скелетик под стокилограммовым телом любовника, и от этой мысли его передёрнуло. Он схватил концертного директора за ногу и потащил с кровати, как мешок с картошкой. Максим грохнулся на пол, застонал, но поднялся, почёсывая поясницу. — Братан, ну я же спал… — начал он, но Киркоров уже методично прощупывал простыни, заглядывал под подушки, будто щенок был размером с таблетку. — Фил, ну он где-то тут, не мог просто испариться… Максим потянулся к зажигалке на тумбочке, но Киркоров впился в него взглядом, от которого даже у самого отъявленного пофигиста сжимался живот. — Мальчик мой, если ты сейчас закуришь вместо того, чтобы искать моего ребёнка, я тебя закопаю в гардеробной под концертными костюмами, — голос Филиппа звучал настолько спокойно, что стало страшно. — И я не шучу... Даже сам Ануфриенко не найдёт, если захочет. Максим медленно убрал сигарету за ухо и полез под кровать, собираясь там поселиться и притвориться мёртвым ещё раз, имитируя поиски «пиздюка», но Киркоров уже схватил его за кепку и вытащил обратно. В этот момент раздался тонкий писк из коридора. Филипп замер, как охотничий пёс, уловивший след. — Леонардо? — его голос внезапно стал мягким, почти детским. Он ринулся к двери, забыв про Максима, который так и остался сидеть на полу, потирая затылок. Концертный директор вздохнул, почесал живот, поблагодарил Бога за то, что не размазал щенка Киркорова своим телом, и поплёлся за боссом, надеясь, что теперь его оставят в покое. В коридоре его ждала сюрреалистичная картина: двухметровый Филипп в шёлковом халате, с растрёпанными седыми волосами, стоял на коленях перед парой крокодиловых ботинок от Ильи Шияна с загнутыми носами, как у шута, и заглядывал внутрь с выражением абсолютного счастья на лице. — Ну и чё, нашёл? — Максим зевнул, прислонившись к стене, и тут же получил локтем в живот от Киркорова, который даже не повернул голову в его сторону. — Тише, кретин! — прошипел Филипп, засовывая руку в узкий носок ботинка. Оттуда раздался довольный повизгивающий звук, будто кто-то грызёт дорогую кожу с чувством глубокого удовлетворения. — Львы не нападают на тех, от кого пахнет крокодилом… — философски пробормотал Максим, цитируя рекламный слоган Шияна. Киркоров фыркнул, не отрываясь от процесса извлечения щенка: — Львы, может, и не нападают на крокодилов, а наш Лео явно не из робкого десятка. Леонардо, весь в слюнях и с кусочком оторванной подошвы во рту, наконец показал свою мордочку из узкого голенища. Киркоров ахнул, будто перед ним была не слюнявая морда, а шедевр Да Винчи. — Божечки, Максик, снимай для инсты! — зашипел он, одной рукой выуживая щенка, а другой судорожно тыкая в телефон. Любовник тяжело вздохнул и присел на корточки, не понимая, зачем Филипп завёл профиль собаке, у которой ещё даже зубов толком нет, но радуясь, что теперь его жопа находится в относительной безопасности, пока Киркоров увлечён новым другом.