Love is...

Ты в ссоре матом посылаешь далеко пойти.

Больная дура, всё равно нам по пути.

На первую встречу с продюсером Ландо пришёл в расстёгнутой цветастой гавайской рубашке и шортах. Благо время года позволяло. На зубах сияли серебристые грилзы. Оскар опасливо покосился сначала друга, потом на мистера Зака, и опять на Ландо. Браун посмеялся с этой наглости и на радостях подписал контракт. Норрис и не думал во что работа моделью может вылиться. Пиастри было стыдно и в этот день, и в следующие. Он буквально хотел сквозь землю провалиться на всех совместных проектах с другом. В одиночку Оскар мог делать всё, что говорит босс, но рядом с этим ярким прекрасным парнем, он просто не мог себе позволить раздеться и принять что-то, чтобы расслабиться. Судьба с каждым днём работы убегала от Пиастри всё дальше, параллельно кидая все свои силы, чтобы выстроить стену из неудач, надеясь, что Оскар не пройдёт дальше. Он и не пошёл. Смысла нет. Заку нравились совместные проекты этих двоих, они нравились и их публике. Номера, в которых они были, продавались замечательно, а особенные фотоссесии выходили в приятную круглую сумму для агентства. Ландо цеплял харизмой, яркой улыбкой и загорелой кожей. Оскар же аристократичной белизной, манерами и стальным взглядом. По мнению жёлтой прессы они были бы прекрасной парой. Норрис стал любимым мальчиком для мистера Брауна, что странно, ведь золотые горы и любовь изначально обещали для Пиастри. Часто парням приходилось исполнять весьма странные поручения босса. Проходя по ступенькам вглубь толпы и громкой музыки, Ландо сжал ладонь Оскара в своей сильнее, так, что парень зашипел. Зак попросил найти толстого человека с залысиной на макушке и сопровождать его в течение вечера. Вокруг были милые и весёлые молодые люди, только они вдвоём ходили, нос повесив. Цель нашлась быстро и неприятно, он стоял и лапал за ягодицы девушку-официантку у бара. Норрис поморщился, его ноги унесли быстрее чем он успел подумать. Кулак прилетел в чужое лицо молниеносно. – Урод, что ты себе позволяешь по отношению к девушке? – парень повысил тон голоса, так как не был уверен, что его слышно в связи с музыкой и криками за спиной. Оскар подлетел моментально и оттащил друга, прикрывая собой мужчину, который явно разозлился. – Оск, ты чего? – Пиастри ничего не ответил, взглянул из-за плеча на клиента, тот может причинить им вред посредством Зака, повернулся обратно к Ландо и дал пощёчину. Оскар сглотнул и сжал руки в кулаках настолько сильно, что остались следы полумесяцев на ладонях. Парень сглотнул и поджал губы. Он не хотел, но так будет правильно. Он знал, что если сейчас не защитит, то Зак выкинет их обоих и оставит с огромными штрафами. Такими, что придётся расплачиваться всю оставшуюся жизнь. – Это ты что себе позволяешь? – прошипел Пиастри, а Норрис так и стоял, смотря в сторону. Дыхание было тяжёлым и обрывистым. Оскар очень пожалел в тот вечер, что поставил контракт выше друга, но, когда на глазах Ландо скопилась влага, а сам парень стремительно вылетел из помещения, Пиастри остался стоять. Ночь подарила прекрасное звёздное небо Норрису. Он шёл по тропинке городского парка. Ранняя осень была чудесна. Остаточное тепло и при этом лёгкий прохладный ветерок радовали парня из года в год. Оскар же отрабатывал своим телом неудачу Ландо. Его трахали грубо и жёстко. Парень сжимался и, прикусив губу до крови, пытался молчать. Но ор, перемешенный со стоном, сложно было сдерживать несколько часов к ряду. Этот мужчина так полюбил сжимать бёдра Пиастри, на них останутся синяки, наверняка. Следующая их встреча была уже совместна с Алексом, который ужасно хотел жаловаться на Джорджа. Оскар не мог смотреть в чужие глаза. Когда он был один дома, представлял себя связанным, болеющим чахоткой и покрывающимся плесенью. Гниль распространялась изнутри. Пиастри откашлялся и тряхнул головой, чтобы отогнать свои уже такие родные мысли о омертвлении внутренностей. Слова Албона сливались в белый шум. Оскару всю свою жизнь было всё равно, чем там болеет Рассел, и что у него опять случилось. Обострение состояния – похуй. Опять пытался вскрыть вены, когда Алекс ушёл гулять с собаками – хорошо, что обошлось, но похуй. Напутали таблетки и теперь прогрессия – абсолютно точно похуй. Ландо же пропускал каждое слово через себя. Это было просто смешно. Норрис словно маленький барашек в этом огромном мире злых волков. Наивность и доброта совсем лишние для общества лицемеров и жестокости. Албону позвонили и он, ругаясь отборным матом убежал. Ландо даже не дождался окончательного ухода и пошёл прочь. Говорить с Оскаром не о чём. Пиастри догнал его и шли они молча. – Отъебись. – достаточно чётко пролепетал Норрис, хоть голос и подвёл. Он, очевидно, был обижен. Но «очевидно» не всем. – Лан, это работа. Пора уже остыть. – тон голоса спокойный и размеренный. И ежу понятно, что для него ничего не случилось настолько страшного. – А я не хочу остывать. – Ландо остановился и обернулся на друга. Он говорил чуть громче чем обычно, но при этом чётко слышны истерические нотки в голосе. – Ты предатель! – Я в отличии от некоторых не продажная блядь. – Оскар говорил всё так же спокойно и чётко, отчего у Ландо всё сжималось внутри. Они редко ссорились раньше, не смотря на отличия в характерах, но каждый грёбанный раз ужасно раздражало это хладнокровие и безэмоциональность. – Это я-то блядь? Ты поставил секс с этим уродом выше меня, своего друга! – Норрис становился громче и люди на улице начинали оборачиваться, проходя мимо. – А что я должен был сделать? – искренне удивляется парень и смотрит по сторонам, замечая ненужное внимание. – Будь тише. – Ты должен быть на моей стороне! – Я и так на твоей стороне! – Оскара раздражает, что Ландо не слышит и он тоже позволяет повысить голос. – Ты был не прав в этой ситуации, только и всего. – уже тише добавляет парень – Но мы же друзья, Оск. – истерично выкрикивает Норрис, а слёзы застывают в его глазах. – Ты должен быть всегда со мной, а я с тобой. Иначе как я могу чувствовать, что мы близкие друг другу люди? – То есть, я должен забить на то, что ты поступил как идиот? – Да! – в сердцах выпалил парень и вскинул руками, показывая крайнюю степень злости. – Это глупо. – Пиастри уже спокойно буркнул, потому что правда не видел смысл в этом споре и в чужих словах. – Ну, и иди нахуй тогда. – пиком вышла эта фраза и Ландо развернулся, гордо вытер слёзы и зашагал прочь. Мокрые дорожки не прекращали идти из глаз, но парень пытался плакать тише, чтобы не привлекать лишнего внимания. Молчание в их взаимодействиях продлилось несколько дней. Один не писал, потому что считал, что не виноват, другой, потому что считал друга конченным хуесосом. Зато Алекс наслушался обоих версий происходящего и считает, что в ссоре виноваты оба. – Нет, ну, если бы он просто сказал «прости» мне бы хватило! – Норрис повторял эту фразу уже который раз за день. Если бы Албону за каждую интерпретацию этих слов давали по тысяче чистыми деньгами, то он бы уже купил машину. – Я правда готов простить, просто он не собирается делать ничего, вообще. – Почему тогда ты решил трахать мозги именно мне? – Алекс упал лицом в свои руки. Он правда устал. Его собственное моральное состояние после Джорджа оставляло желать лучшего, а тут ещё один психически нестабильный друг хочет из нервов Албона скрутить шарик и поиграть в футбол. – Ты считаешь, что я неправ? – голос Ландо становится отчаянным, кажется, что ещё чуть-чуть и он опять разрыдается. – Нет, Лан. Я считаю, что вам нужно поговорить. – так же устало повторяет Алекс. Он уверен, что уже говорил это. – Он буквально почти сказал, что я ему никто. О каких разговорах идёт речь? Он считает меня недостаточно важным в его жизни. – Перестань додумывать. – и это тоже уже было сказано, но, как и в прошлые разы Норрис встаёт и обиженно выходит из кафе, оставляя на столе несколько сотен купюрами. Свежий парковый воздух ласкал волосы парня, пока он прогуливался вдоль деревьев. Солнце приятно освещало его путь, казалось, что оно немного припекало. Но тень от деревьев спасала Ландо. Он по сотому разу прокручивал этот диалог и фразу, которые больше всего смущали парня. Он еле сдерживался, чтобы вновь не заплакать. Ну, как можно быть таким идиотом. Парень точно был готов гулять так хоть весь день. Эмоций много, а курить он пытается бросать, поэтому нужно по-другому глушить свои эмоции. Ноги начали болеть, когда он пошёл на второй круг обхода их скромного парка, поэтому он присел на скамейку и стал наблюдать за тем, как слабый ветерок шевелил листву дерева напротив. Птичье пение совместно с далёкими разговорами окружающих отвлекали от навязчивых мыслей. Ландо прикрыл глаза и совсем выпал из реальности. В темноте сознания проносились все их совместные моменты с Оскаром, то какой он был местами заботливый и понимающий. Норрис вспомнил их первый совместный рабочий день, то, как Пиастри взял на себя всё самое сложное и то какой же он чудный и чуткий. Сразу после вспомнились их школьные годы. У Оскара была спорная оценка и ему важен был урок, но ради Ландо он ушёл с ним. Сразу после пришёл неприятный вывод, что теперь друг не готов быть с Норрисом заодно. Что же поменялось теперь? Парень рядом опустился на скамейку совсем тихо, настолько, что Ландо даже не обратил внимание. Только прикосновение к собственному плечу заставило его вернуться на Землю. Он открыл глаза и посмотрел в сторону. – Что? – выдал он недовольнее, чем планировал, когда увидел Оскара. В ответ молчание и виноватый взгляд. – Я надеюсь, ты хочешь извиниться. – Да. – и молчание, которое как будто тянется вечность, на деле несколько минут. Пиастри только смотрит острым взглядом как обычно. Его тёмные глаза помимо бесконечного спокойствия сейчас полны непонятной эмоции. – Я не хотел тебя обидеть, правда. – он замолкает, так и не сказав заветное «прости», которое хотел услышать Ландо, но это уже и не нужно. – Я так рад, что ты наконец-то созрел. – тихо произнёс парень, а в глазах снова образовалась влага. – Я скучал. – Норрис шмыгнул носом и отвернулся. – Будешь жвачку? – почти скучающе протянул парень. – Буду. – буркнул в ответ Ландо. Он не совсем понял, что за странный способ загладить вину, но попытался учесть низкий эмоциональный интеллект друга и дать шанс. – Держи. – Оскар протянул маленький синий прямоугольник с розовым сердцем. Парень принял и сразу узнал этикетку. Это так глупо. – Love is? Серьёзно? – Ландо улыбнулся своей детской улыбкой. – Ты говорил, что тебе нравится. – вполголоса произнёс Пиастри и тоже улыбнулся, глядя на друга, который уже разворачивал фантик. Ландо поместил в рот розовую жвачку и развернул вкладыш. – Ха-ха, это так иронично. – почти смеясь выпалил парень. – Ты специально выбирал? – Нет. – непонимающе уставился Оскар на друга. – А что? – «Любовь — это признавать, когда ты не прав.» – Норрис только шире улыбнулся и лукаво уставился в карие глаза. – Боже, какой кошмар. – Пиастри закрыл ладонями лицо и выдохнул. – Я не специально. – Ну-ну. – Ландо достал телефон и снял чехол, бережно положил между телефоном и чехлом, так чтобы была видна и картинка, и надпись. – Я покажу ребятам. – Не надо, Господи. – печально и обречённо выдохнул Оскар и сполз со скамейки. Всё же общение с этим человеком ему важнее и гордости, и своих принципов.