A Family That Doesn’t Exist (Yet)

Золотистые лучи утреннего солнца, наглые и по-весеннему яркие, бесцеремонно просочились сквозь узкую щель в плотных шторах. Они легко попали в зажмуренные глаза британца. Ландо смешно сморщил нос, что-то невнятно проворчал и попытался скрыться от неизбежного пробуждения, поглубже зарываясь лицом в мягкую подушку и переворачиваясь на живот. Рядом раздался тихий, едва уловимый хрип — Оскар уже не спал. Пиастри подпирал голову рукой, завороженно наблюдая за этой сонной борьбой. Последние полчаса он просто лежал в тишине, любуясь тем, как безмятежно выглядит Норрис во сне: растрепанные кудри, рассыпавшиеся по подушке, расслабленные черты лица и спокойное дыхание. В груди Оскара разливалось тягучее, почти болезненное тепло — редкое чувство абсолютного покоя, которое он позволял себе испытывать только здесь, за закрытыми дверями спальни. Ему хотелось запечатлеть в памяти каждую деталь этого момента, осознавая, насколько ценна эта интимность в их безумном ритме жизни. Ландо, почувствовав на себе пристальный взгляд, нехотя приоткрыл один глаз. Перед ним, совсем близко, светился мягкой улыбкой Оскар. — Ну привет, — тихо прошептал австралиец. Его рука, большая и теплая, скользнула по обнаженной спине Ландо. Это движение было таким будничным, таким правильным, что у Норриса внутри всё сладко сжалось. Оскар медленно обвел кончиками пальцев выступающие позвонки, вызывая у Ландо волну мурашек, и, подавшись вперед, нежно коснулся губами его лба. От этого жеста британец окончательно «поплыл». Он почувствовал себя довольным котом, которого наконец-то приласкали. Расплывшись в широкой улыбке, Ландо потянулся навстречу, обхватил Оскара руками и с силой потянул на себя, заставляя того повалиться рядом. — Доброе утро, — выдохнул Пиастри прямо в макушку Ландо, вдыхая знакомый аромат его шампуня. Он продолжал поглаживать его лопатки, успокаивая и одновременно дразня. — Выспался, соня? Ландо лишь слабо мотнул головой, утыкаясь носом в изгиб шеи Оскара. Родной запах парня — смесь чего-то уютного и мускусного — действовал на него лучше любого успокоительного. Ландо закинул ногу на бедро Оскара, теснее вжимаясь в его тело, и тут же тихо шикнул, почувствовав, как отозвались мышцы. — Знаешь, не совсем, — пробормотал он, прикусывая губу от смеси удовольствия и легкой ломоты. — Кое-кто решил, что сон — это для слабаков, и не давал мне покоя весь вечер и добрую половину ночи. Честное слово, Оскар, у меня всё тело тянет… Кажется, даже после усиленной тренировки в зале я так не выматывался. Оскар не удержался и хрипло, по-доброму рассмеялся, сильнее смыкая кольцо рук на талии Ландо. В его глазах вспыхнули лукавые искорки. — Что ж, — протянул он, обжигая ухо британца горячим дыханием, — приятно знать, что я — твоё самое эффективное кардио. Ландо от этих слов издал звук, средний между возмущенным стоном и всхлипом. Всё внутри него трепетало — сердце билось в бешеном, рваном ритме, откликаясь на каждое прикосновение и это низкое, бархатистое «кардио». Не в силах сдержать нахлынувшие эмоции, он шутливо, но ощутимо прикусил Оскара за плечо, а затем сразу же прижался к этому месту губами. Пиастри лишь тихо смеялся, чувствуя, как его собственное сердце замирает от осознания того, насколько сильно этот парень в его руках на него влияет. В это утро им никуда не нужно было спешить — только они, солнечные зайчики на стене и нежность, от которой кружилась голова. Утро в квартире Ландо тянулось медленно и сладко. После того как они наконец выбрались из ванной, в воздухе всё ещё висел влажный пар и аромат их общего геля для душа — цитрус и хвоя, ставшие запахом их общего «навсегда». Совместный душ, как это часто бывало в выходные, затянулся втрое дольше положенного. Ландо, вечно жаждущий тактильности и подтверждения того, что всё это — реальность, не смог удержаться. Его потребность в Оскаре порой граничила с одержимостью, и когда он, мокрый и податливый, опустился перед Пиастри на колени прямо под струями горячей воды, мир за пределами кафельных стен перестал существовать. Теперь Оскар, чмокнув его на прощание в кончик носа, ушел в их любимую пекарню на углу. Британец остался один в тишине уютных комнат, чувствуя приятную расслабленность в теле и легкое покалывание в губах. Стоя перед зеркалом, Ландо сражался со своими непослушными кудрями. Он наносил стайлинг, стараясь придать им приличный вид, хотя в глубине души знал: это бесполезно. К вечеру Оскар обязательно запустит в них пальцы, притянет к себе для очередного глубокого поцелуя или просто взъерошит их в порыве нежности. Но Ландо это даже нравилось. Этот хаос был знаком того, что он любим. Подойдя к шкафу в поисках чего-то удобного, Норрис замер. Его рука зависла над вешалками. — Боже, это уже просто смешно, — тихо хихикнул он, разглядывая содержимое. Половина гардероба Ландо теперь состояла из вещей Пиастри. Огромные толстовки, которые на Ландо сидели чуть свободнее, чем на самом владельце, футболки с едва уловимым запахом парфюма Оскара. Ландо вспомнил свое недавнее интервью, где он со смешком заявил, что хотел бы «изучить шкаф Оскара». Журналисты тогда посмеялись, не подозревая, что Ландо не просто изучил его, а фактически перевез большую часть к себе. Он почти уломал австралийца окончательно переехать, и эти вещи были молчаливыми свидетелями их медленного, но верного слияния в одно целое. Натянув на себя чистую толстовку Оскара, Ландо вышел из спальни, небрежно поправив одеяло. Он окинул взглядом гостиную. Присутствие Оскара было повсюду. В ванной — вторая зубная щетка и другие вещи, которые явно не принадлежали Ландо. В коридоре — пара кроссовок, брошенных чуть в стороне, и сумка для тренировок, которая уже неделю ждала своего часа. От этого зрелища в животе разливалось абсолютное, концентрированное тепло. Это был его дом, который наконец-то перестал быть просто «квартирой гонщика» и стал их общим убежищем. Но вместе с этим теплом пришло и привычное чувство тревоги — легкое покалывание под ребрами. Ландо подошел к окну, наблюдая за прохожими. Весь последний год он жил в режиме строгой секретности. Каждый раз, когда к нему должна была нагрянуть съемочная группа Нетфликса или медиа-команда команды, он устраивал «зачистку». Прятал толстовки Пиастри в дальний угол, убирал лишние принадлежности из ванной, проверял, не забыл ли Оскар свои часы на кофейном столике. Будет слишком сложно объяснить, почему в квартире «холостяка» Ландо Норриса повсюду мерч его напарника или личные вещи. Иногда это самокопание доводило его до исступления. На стримах в Твиче он постоянно контролировал задний план, боясь, что в кадр попадет что-то «лишнее». А еще была семья. Ему было неловко и порой даже больно скрывать это от родителей, когда для всего мира он оставался «свободным 26-летним дураком», за чьей личной жизнью охотились папарацци. «Как долго мы сможем это прятать?» — пронеслось в голове. Ландо вздохнул, прижимаясь лицом к мягкой ткани толстовки. Страх облажаться был велик, но когда он услышал поворот ключа в замке и знакомые шаги, все сомнения на мгновение испарились. Оскар вернулся. С запахом свежего хлеба, холодного уличного воздуха и той самой надежности, ради которой Ландо был готов прятать все вещи мира еще хоть десять лет. — Я дома, — раздался спокойный голос из коридора. Ландо улыбнулся, чувствуя, как внутри снова всё трепещет. Плевать на Нетфликс. Плевать на Твич. Сейчас у него был его Оскар, его толстовка и целое воскресенье впереди.

***

После завтрака, который состоял в основном из крошек на одеяле и бесконечного обмена ленивыми поцелуями, они перебазировались на диван. Ландо, для которого понятие «личное пространство» было чем-то из области квантовой физики — сложно и абсолютно не нужно — тут же взгромоздился на Оскара сверху. Он устроился поудобнее, положив подбородок на грудь австралийца, и переплел их ноги так, будто пытался срастись с ним в единый организм. Оскар, привыкший к этой роли «человеческой лежанки», лишь приобнял его за талию, перебирая пальцами край той самой толстовки. — Ты когда-нибудь научишься сидеть рядом, а не на мне? — с легкой усмешкой спросил Пиастри, хотя в его голосе не было ни капли протеста. — Никогда, — честно отозвался Ландо, заглядывая ему в глаза. — Ты же знаешь, у меня тактильный голод начинается через три секунды после того, как мы разрываем контакт. Это была чистая правда. В паддоке Ландо превращался в настоящий сгусток нервной энергии. Он постоянно ерзал, не знал, куда деть руки, и то и дело находил повод коснуться Оскара: то поправить ему кепку, то хлопнуть по плечу, то просто притереться боком во время интервью. Но иногда эта потребность в близости выходила ему боком. — Слушай, — Ландо вдруг уткнулся лицом в шею Оскара, и его голос зазвучал приглушенно и жалобно. — Я до сих пор не могу зайти в социальные сети после Китая. Это... это было фиаско. Оскар почувствовал, как его грудь снова сотрясает тихий смешок. Тот случай на сцене в Шанхае уже стал легендой. Ландо, стоя рядом с Оскаром перед толпой фанатов, в какой-то момент слишком уж явно... впечатлился присутствием своего напарника. Фотографии и видео того, как Норрис отчаянно и нелепо пытается поправить штаны, делая ситуацию только в сто раз очевиднее, а потом пытается буквально слиться с задним фоном, разлетелись по сети быстрее, чем Макларен на прямой, особенно в этом сезоне. — О, да, — протянул Оскар, вспоминая, как сам тогда стоял рядом, пытаясь сдержать тяжелое дыхание и не выдать, что он прекрасно понимает причину этого «казуса». — Твое лицо тогда было цвета нашей ливреи. Даже ярче. — Не напоминай! — простонал Ландо, кусая его за плечо через ткань. — Я думал, я умру прямо там. А ты еще стоял и так смотрел на меня... На самом деле, весь этот сезон для команды превратился в какой-то затянувшийся психологический хоррор с элементами ромкома. Механики и стратеги уже привыкли к тому, что заходить в моторхоум или гараж нужно, предварительно громко кашляя или топая, потому что «половинки папайи» могли обжиматься в любом углу. — Помнишь лицо того бедного механика в Австралии? — Оскар вдруг начал мелко дрожать от смеха, вспоминая их самый неловкий провал. Ландо замер, его уши мгновенно вспыхнули. — Оскар, нет... — Он просто зашел за комплектом шин, — сквозь слезы выдавил Пиастри, — а там ты... с приспущенными штанами... и твоя голая задница прямо в свете ламп. Я до сих пор вижу его глаза. Он выглядел так, будто увидел конец света. Оскар буквально завалился на спинку дивана, заходясь в беззвучном смехе, а Ландо колотил его подушкой, пытаясь заставить замолчать. — Он смотрел на меня три секунды! — возмущался британец. — Целых три секунды шока! А ты... ты вместо того, чтобы меня прикрыть, просто сполз по стенке и начал рыдать от смеха! Ты ужасный парень, Пиастри! — Зато я видел выражение его лица, Ландо! Это стоило любого выговора от Зака, — Оскар вытер выступившие слезы и притянул ворчащего Ландо к себе, крепко целуя в висок. — Ты такой нелепый. Но, видимо, именно поэтому я от тебя без ума. Они снова рассмеялись, и неловкость момента растворилась в нежности их объятий — таких неправильных для напарников и этого мира, но таких идеальных для них двоих.

***

Ландо нежился в объятиях Оскара еще добрых полчаса, превратившись в довольного кота, который нашел самое теплое место в доме. Он то и дело терся носом о шею австралийца, вдыхая его запах, и лениво перебирал пальцами по его животу под футболкой. Тишину нарушил резкий, бодрый рингтон телефона, лежащего на кофейном столике. Ландо недовольно застонал, но вместо того чтобы аккуратно слезть, он неловко качнулся на бедрах Оскара, пытаясь дотянуться до мобильника. Пиастри втянул воздух сквозь зубы, а его пальцы непроизвольно впились в талию британца — это движение было слишком... ощутимым. — Извини, — шепнул Ландо, бросив на него виноватый, но лукавый взгляд, и наконец схватил трубку. Увидев имя на экране, он театрально закатил глаза и рухнул обратно на грудь Оскара. — Сав? Привет... Эм, не ожидал, что ты мне позвонишь, тем более в выходной. Пока Саванна что-то быстро говорила на том конце, Ландо взял руку Оскара и начал переплетать их пальцы, рассматривая его ладонь так внимательно, будто пытался прочитать там их общее будущее. Оскар же замер, прислушиваясь к высокому голосу из динамика. Он чувствовал, как Ландо напрягся под его руками, когда Саванна озвучила свою просьбу. — Да, Ландо, прости, что так отрываю, но дело срочное, — голос Саванны звучал слегка измученно. — Оливер застрял на работе, у меня внезапная встреча, которую нельзя перенести. Сможешь сегодня выполнить долг в лице дяди? Очень нужно присмотреть за Милой хотя бы до вечера. Привезу её через час, идет? Ландо чуть не поперхнулся собственным дыханием. Он поднял широко распахнутые глаза на Оскара, безмолвно вопя: «СПАСАЙ!». Оскар лишь приподнял бровь, в его глазах плясали смешинки. Он прекрасно знал, что Мила — это не просто ребенок, это почти пятилетний ураган, способный перевернуть квартиру вверх дном за десять минут. Но больше всего его забавляла паника Ландо. — А других вариантов нет? — Ландо нервно засмеялся, продолжая вырисовывать узоры на костяшках Оскара. — Я, конечно, не против, Сав, честно. Но вы с Оливером реально готовы доверить мне её на весь день? Ты же помнишь, как в прошлый раз мы «случайно» построили крепость из всей вашей мебели и я забыл, что ей пора обедать? — Ландо, не паясничай, — перебила его Саванна, и по звукам на фоне стало ясно, что она уже собирает сумку. — Ты отличный дядя, когда не пытаешься сам стать пятилетним. Просто посиди с ней. Включи мультики, закажи пиццу. Всё, я выезжаю, буду через сорок минут! — Но Сав!.. — Ландо не успел договорить, в трубке раздались короткие гудки. Он медленно опустил телефон и уставился в потолок, всё еще лежа на Оскаре. Тот не выдержал и тихо хмыкнул, чувствуя, как сердце Ландо колотится о его собственную грудную клетку. — Ну что, «дядя Ландо»? — поддразнил Оскар. — Кажется, наш ленивый день только что сменился на гран-при по прыжкам на диване. — Оскар, это катастрофа, — Ландо повернул голову к нему, его лицо выражало высшую степень экзистенциального кризиса. — Если она приедет и увидит тебя... Оскар, ей почти пять! Она говорит всё, что видит! Она приедет домой и скажет: «Мама, а дядя Ландо спал на коленках у другого дяди, и они кушали печеньки». К вечеру об этом будет знать даже моя бабушка в Бельгии! Оскар нежно коснулся его щеки, заставляя Ландо замолчать. Его самого перспектива знакомства с племянницей Ландо немного пугала, но больше — умиляла. Это был новый уровень их отношений, пусть и такой сумбурный. — Значит, я буду просто «другом с работы», — спокойно предложил Оскар, хотя сам понимал, что скрыть их «химию» от проницательного ребенка — задача посложнее, чем обгон в Монако. — Или ты хочешь, чтобы я спрятался в шкафу? Там, кстати, много моих вещей, я буду чувствовать себя как дома. Ландо возмущенно фыркнул и уткнулся лбом в подбородок австралийца. — Ты издеваешься, а мне теперь надо как-то объяснить пятилетнему ребенку, почему этот симпатичный парень знает, где у нас лежат ложки и почему он носит мою любимую футболку... которая на самом деле его. О боже, Оскар, она же нас сдаст с потрохами! Британец обреченно вздохнул, понимая, что спрятать Оскара не получится — да он и не хотел. Но осознание того, что их «медовый месяц» в секретном пузыре может лопнуть из-за одной маленькой девочки с бантиками, заставляло его чувствовать себя самым нелепым гонщиком в мире. — Ладно, — Ландо решительно поднялся, нависая над Оскаром. — У нас есть сорок минут. Нужно спрятать всё... эм... подозрительное. И придумать легенду. Ты — мой очень близкий, очень тактильный... коллега. Понял? Оскар улыбнулся, притягивая Ландо за шею для короткого, дразнящего поцелуя. — Понял, шеф. Но если она спросит, почему мы целуемся, я скажу, что это такой австралийский обычай приветствия напарников. — Я тебя ненавижу, — прошептал Ландо в его губы, уже зная, что этот день будет либо самым милым, либо самым провальным в его жизни.

***

Когда в дверь настойчиво позвонили, в квартире воцарился кратковременный хаос. Оскар, до этого расслабленно лежавший под Ландо, проявил чудеса реакции и буквально испарился в направлении спальни, на ходу поправляя растрепанные волосы. Ландо же, оставшись один, судорожно одернул на себе безразмерное серое худи, которое пахло Оскаром так сильно, что это казалось почти преступлением и с лицом человека, идущего на допрос, поплелся открывать. На пороге стояла Саванна, выглядевшая подозрительно бодро для воскресного утра, а у её ног уже приплясывала Мила, одетая в джинсы и свитшот. — Привет, «лучший дядя в мире», — Саванна окинула Ландо долгим, изучающим взглядом, заходя внутрь. — Ты чего такой... взъерошенный? Опять в симуляторе до трех ночи сидел? — Привет, Сав. Э-э, да, типа того, — Ландо неловко подхватил Милу на руки, и та тут же звонко чмокнула его в щеку, оставляя липкий след от какой-то конфеты. — Заходи, располагайся. Саванна прошла в гостиную и бросила рюкзак на диван, попутно перечисляя: «Тут сменка, тут перекус, тут её любимая игрушка...». В это время Ландо, поставив племянницу на пол, заметил торчащий из-под обувной полки кроссовок Оскара. С грацией пьяного человека он попытался задвинуть его ногой подальше, делая вид, что просто разминает голеностоп. — Ландо, — вдруг окликнула его Саванна, — я могу воспользоваться твоей ванной перед уходом? А то пробки были жуткие. Она уже двинулась было в сторону спальни, где была основная ванная, и у Ландо буквально волосы на затылке зашевелились. Там Оскар! Там Оскар, который, скорее всего, сейчас пытается слиться со стеной! — Эм, знаешь! — Ландо почти выкрикнул это, преграждая ей путь. — Там... там ужасный бардак. Ну, ты знаешь меня. Я там, кажется, пролил гель для душа... и вообще там опасно для жизни. Сходи лучше в гостевую, в коридоре! Она... она стерильна! Саванна медленно подняла бровь. Она явно знала, что Ландо — не самый аккуратный человек на свете, но такая паника из-за беспорядка была на него не похожа. — Стерильна? — переспросила она с легкой усмешкой. — Ладно, загадочный ты мой. Мила, не съешь все печенье за раз! Пока Саванна скрылась в гостевой ванной, Ландо сунул Миле в руки пачку печенья, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Он никогда так не нервничал — даже перед стартом гонки. Через пару минут Саванна вышла. Она выглядела странно спокойной, но в уголках её губ играла многозначительная улыбка. — Ну всё, я побежала. Буду к восьми, — она потрепала Ландо по плечу и уже у двери обернулась. — И да, Ландо... по возможности, присматривай за ней внимательнее, чем за своими вещами. И на будущее: если хочешь скрыть «бардак», не оставляй чужие толстовки и свои футболки в гостевой ванной прямо на полу у душа. И постарайся в следующий раз выбрать худи своего размера, а то в этом ты просто тонешь. Ландо застыл с открытым ртом, не найдя, что ответить. Саванна подмигнула ему и закрыла дверь. — Черт... — прошептал Ландо, бросаясь в гостевую ванную. Там действительно живописной кучей лежали вещи, которые они с Оскаром в спешке оставили вчера вечером. Она всё поняла... Но паника накрыла его новой волной, когда он вернулся в гостиную и обнаружил, что Милы там нет. И дверь в спальню открыта настежь. — Мила? — Ландо, спотыкаясь о край ковра, влетел в комнату и замер. На кровати, прислонившись спиной к изголовью, сидел Оскар. На его коленях удобно устроилась Мила, которая уже успела измазать его футболку крошками от печенья. Оскар выглядел удивительно спокойным, хотя в его глазах всё еще читалось легкое оцепенение от внезапного вторжения маленького человека. Когда Мила пять минут назад вбежала в комнату, Оскар едва не выпрыгнул в окно. Но девочка просто остановилась, склонила голову набок и спросила: «А ты почему прячешься? Ты тоже сломал вазу?». Оскар, не растерявшись, ответил: «Нет, я просто ждал, когда придет самая главная гостья». Этого было достаточно, чтобы завоевать её доверие. — Лала! — радостно воскликнула Мила, увидев Ландо. — А почему ты не сказал, что у тебя такой замечательный друг? Его зовут Оскал, и он сказал, что у него есть машина, которая делает «вжжжух»! Ландо выдохнул так громко, что плечи опустились. «Лала» — это прозвище, которое прилипло к нему еще с тех пор, как Мила только училась говорить, обычно заставляло его смущаться, но сейчас оно прозвучало как спасение. Оскар поднял взгляд на Ландо, и в этом взгляде было столько нежности и немного «мы об этом еще поговорим», что у британца потеплело внутри. — «Оскал», значит? — Ландо прошел в комнату и сел на край кровати, чувствуя, как неловкость сменяется домашним уютом. — И как тебе наш Оскал, Мила? — Он хороший, — важно заявила девочка, протягивая Оскару надкусанное печенье. — Но у него глаза грустные. Наверное, он тоже хочет посмотреть мультики. Оскар тихо рассмеялся — тот самый редкий, бархатистый смех, который Ландо обожал. — Да, я очень хочу посмотреть мультики, Мила, — подтвердил Оскар, переводя взгляд на Ландо. — Особенно если твой дядя Лала принесет нам еще сока и перестанет дрожать так, будто он в холодильнике. Ландо фыркнул, чувствуя, как краска заливает лицо. — Я не дрожу! Я... я просто разминаюсь. И Саванна... она всё видела в ванной, Оскар. Она официально считает, что я живу в раздевалке. Оскар подмигнул ему, приобнимая Милу одной рукой. — Ну, технически, она не так уж далека от истины. Иди сюда, «Лала». Кажется, нас ждет очень длинный и очень познавательный день. Ландо пристроился рядом, прижимаясь плечом к плечу Оскара. Ощущение было странным, но правильным: его племянница, его парень, крошки на кровати и впереди — целый день, где им придется быть не звездами Формулы-1, а просто двумя парнями, пытающимися справиться с одним маленьким ураганом.

***

День пролетел в каком-то уютном, шумном и совершенно нетипичном для двух гонщиков ритме. После мультиков, где Оскар с удивительным терпением выслушал краткое содержание предыдущих десяти серий от Милы, начались догонялки. Ландо, который в душе сам оставался большим ребенком, носился по квартире, изображая то гоночный болид, то монстра, пока Мила с визгом пряталась за ногами Оскара. — Спаси меня, Оскал! Он меня сейчас догонит! — хохотала девочка, вцепляясь в джинсы австралийца. Ландо, разумеется, включил своего внутреннего соревновательного демона. Он носился по квартире с воплями «Я — молния Маккуин!», пока не влетел бедром в кофейный столик. Раздался звонкий дзынь, и стакан с водой разбился. — Ой... — Ландо замер, глядя на свои ноги в носках. — Дядя Лала, ты проиграл! — Мила торжествующе запрыгала вокруг, но Оскар тут же мягко перехватил её за талию, поднимая в воздух. — Так, чемпионка, техническая пауза. Молния Маккуин заехал в боксы на ремонт, — спокойно сказал Пиастри, относя смеющуюся девочку в безопасную зону дивана. Ландо с виноватым видом потянулся за веником, но Оскар отобрал его. Наблюдая за тем, как Оскар сосредоточенно и бережно собирает осколки, Ландо почувствовал, как в груди что-то сладко сжимается. В этом была вся суть Пиастри: пока Ландо создавал хаос, Оскар его незаметно и эффективно устранял. Его движения были точными, спокойными, и то, как он проверял пол после уборки, чтобы ни одна малюсенькая щепка не осталась в ковре, заставляло Ландо влюбляться в него еще сильнее. Потом был обед. Оскар умудрился уговорить Милу съесть всю порцию брокколи, рассказав ей «секретную историю» о том, что это «зеленое топливо для супер-скорости». Ландо тогда просто сидел напротив, подперев щеку рукой, и глупо улыбался, глядя на то, как Оскар аккуратно вытирает салфеткой лицо девочки. Это было так... правильно. И вот сейчас, когда суматоха утихла, они наконец-то приземлились на диван. Ландо, чувствуя приятную усталость, по привычке придвинулся к Оскару, устраивая голову на его крепком плече. Их пальцы как-то сами собой переплелись в привычном жесте, скрытом складками худи, но Мила, сидевшая на ковре у их ног, обладала невероятной внимательностью. — А вы давно дружите? — спросила она, переводя взгляд с их соединенных рук на лицо Ландо. Ландо замялся, его мозг судорожно подбирал слова. — Эм, получается, что давно, — начал он, чувствуя, как краснеют уши. — Оскар мой напарник по команде. Ты же любишь гонки, да? Мы вместе работаем уже четвертый сезон... А «плотно дружим» мы почти два года. Оскар почувствовал, как рука Ландо в его ладони слегка вспотела от волнения. Ему самому было и смешно, и неловко. — Плотно дружите? — Мила нахмурилась, явно обдумывая новый термин. — А что это значит? Вы как мама и папа? Или как Циска и её очередной парень, который приносит ей цветы, а потом она плачет и ест мороженое с шоколадом? Ландо в этот момент решил сделать глоток сока, и это было роковой ошибкой. Он поперхнулся, закашлялся, и несколько капель сока позорно вылетели носом. — Эй, осторожнее, чемпион, — Оскар легонько похлопал его по спине, сохраняя на лице маску абсолютного спокойствия, хотя внутри у него всё переворачивалось от смеха. Ландо беспомощно посмотрел на Оскара. Его взгляд буквально кричал: «Спасай! Она нас раскусила! Придумай что-нибудь вместе со своим интеллектом!». — Ну, — Оскар мягко погладил большим пальцем костяшки Ландо, привлекая внимание Милы. — Знаешь, Мила, это немного по-другому. Мы с твоим дядей — как одна команда. Знаешь, как в твоих мультиках, где двое всегда помогают друг другу? — Но мама и папа тоже помогают! — возразила Мила. — И они всегда держатся за ручки. И папа целует маму, когда думает, что я сплю. Вы тоже целуетесь? Ландо издал какой-то нечленораздельный звук, похожий на писк раздавленной игрушки, и спрятал лицо в плечо Оскара, окончательно капитулировав. Оскар тихо хмыкнул, чувствуя, как его сердце затапливает странное, щекочущее чувство. — Понимаешь, Мила, — начал Оскар своим тихим, обволакивающим голосом, от которого у Ландо всегда бежали мурашки, — «плотно дружить» — это когда ты находишь человека, с которым тебе не скучно даже просто сидеть в тишине. И с которым хочется делиться самым вкусным печеньем. Твой дядя Лала — он очень шумный, постоянно всё ломает и не умеет проигрывать в догонялки... — Эй! — послышалось приглушенное возмущение из района его плеча. — ...но он — мой самый любимый человек в этой команде, — продолжил Оскар, и его голос на секунду стал серьезным. — И поэтому мы держимся за руки. Чтобы знать, что мы рядом, даже если кто-то из нас разобьет все стаканы в доме. Мила замолчала, переводя взгляд с одного на другого. — Значит, ты — его шоколадка? Которая не уходит, как у тети Циски? Ландо не выдержал и расхохотался, наконец подняв голову: — Да, Мила. Он — моя самая лучшая австралийская шоколадка. Самая дорогая и качественная. Оскар закатил глаза, но не смог сдержать улыбку: — Если я шоколадка, то ты — ходячая катастрофа, Норрис. Мила прищурилась, подходя к самой сути: — Значит, ты — парень Ландо? Как у Циски, только без мороженого и слез? Оскар на мгновение замер, чувствуя, как бешено колотится сердце Ландо под его боком. Он чуть склонил голову: — Думаю, можно сказать и так. Только я обещаю не заставлять его плакать. Ну, разве что только от смеха над его неуклюжестью. Мила удовлетворенно кивнула. — Ладно. Тогда ты можешь съесть моё последнее печенье, Оскал. Раз ты его парень, тебе нужно много сил, чтобы за ним присматривать. Мама говорит, что дядя Ландо — это как большая собака, которая постоянно сносит хвостом вазы. Оскар наконец-то не выдержал и негромко рассмеялся, сильнее притягивая Ландо к себе. — Спасибо, Мила. Я учту это в контракте на нашу дружбу. Иди принеси ей еще сока, «большая собака», пока она не спросила что-нибудь еще более сложное. Ландо шутливо пихнул его локтем, но, вставая, всё же быстро и невесомо коснулся губами виска Оскара. Он чувствовал себя абсолютно счастливым и совершенно разоблаченным. Саванна была права — скрывать что-то в их семье было бесполезно. Но, глядя на то, как Оскар теперь поправляет Миле челку, Ландо понимал: он и не хочет ничего скрывать. Их «плотная дружба» только что прошла самую главную проверку.

***

Позже вечером они всё же решились выбраться на прогулку. Монако в это время суток дышало уютным теплом, а закат мягко ложился на княжество. Они не старались замаскироваться до неузнаваемости: Оскар просто накинул капюшон своего безразмерного худи, а Ландо привычно нацепил кепку, козырек которой отбрасывал тень на его лицо. Мила, полная энергии после дневных приключений, весело бежала впереди, изредка оборачиваясь и проверяя, не отстали ли её взрослые спутники. Ландо, не выдержав, достал телефон и поймал этот момент. Маленькая фигурка в лучах заходящего солнца, воплощение абсолютного счастья. Он тут же открыл Instagram и выложил сторис, наложив какую-то легкую песню о том, что сегодня был «чертовски хороший день», и добавил в углу маленькое красное сердце. Миллионы фанатов увидели милое фото, даже не подозревая, что по правую руку от Ландо идет человек, который и сделал этот день по-настоящему особенным. Оскар шел чуть позади, с нескрываемой нежностью наблюдая за этой картиной. В какой-то момент, когда улица на мгновение опустела, он сократил дистанцию и мягко, почти невесомо, коснулся губами щеки Ландо. Этот жест был настолько естественным, что у Норриса перехватило дыхание. Весь этот день, проведенный в роли «второго папы» для племянницы Ландо, перевернул что-то внутри Пиастри. Он всегда был расчетливым и логичным, но сейчас, глядя на Ландо, он вдруг понял, что не просто хочет быть рядом — он хочет строить с этим человеком жизнь. Настоящую, со всеми её сложностями и радостями. — Эй, — тихо произнес Оскар, когда Ландо убрал телефон. — Я уверен, что однажды наш ребенок тоже будет так беззаботно гулять по улицам Монако. И нам не придется прятаться под капюшонами. У Ландо внутри внутренности сделали сальто. Он замер на полушаге, глядя на Оскара широко раскрытыми глазами. — Наш... ребенок? — переспросил он шепотом. — Оск, ты это серьезно? Ты правда думаешь о таком... далеком будущем? Оскар не ответил словами. В этот момент Мила подбежала к ним, требуя внимания, и австралиец одним плавным движением подхватил её, усаживая к себе на плечи. Девочка радостно взвизгнула, вцепившись в его капюшон. Оскар посмотрел на Ландо сверху вниз — спокойно, уверенно, с той самой непоколебимой решимостью, с которой он заходит в самые опасные повороты на трассе. Он просто кивнул, подтверждая свои слова, будто это была самая очевидная истина во вселенной. Для него всё уже было решено. Они погуляли еще около сорока минут, наслаждаясь этой странной, почти семейной идиллией. Когда же они подошли к дому, то увидели Саванну, которая ждала их возле машины. Ландо мгновенно напрягся, почувствовав привычный укол неловкости от того, что его «поймали» в такой интимный момент. Оскар же, напротив, даже не подумал спускать Милу с плеч — девочка выглядела там абсолютно счастливой. Саванна окинула их взглядом, в котором не было ни капли удивления — только мягкая, понимающая усмешка. Она давно всё поняла по взглядам Ландо, но видеть это воочию было совсем другим делом. — Привет, Оскар. Давно ты записался в няни нашей семьи? — игриво спросила она, подходя ближе. Оскар усмехнулся, осторожно снимая Милу со своих плеч и передавая её матери. — Наверное, с сегодняшнего дня, — ответил он, стараясь сохранить голос ровным, хотя внутри него всё еще вибрировало волнение после их разговора о будущем. — Мне понравилось. У неё отличная скорость на прямых. Ландо стоял рядом, неловко переминаясь с ноги на ногу. — А мне нужно что-то объяснять? — пробормотал он, глядя на Саванну. — Или всё и так слишком очевидно? В ответ на это Саванна и Оскар синхронно рассмеялись. Ландо почувствовал легкий укол ревности — Оскар наладил контакт с его семьей даже быстрее, чем он сам. Он уже видел это в будущем: семейные ужины, где Оскар, Саванна и другие будут в два раза громче подкалывать его, а родители будут обожать австралийца больше, чем собственного сына. Но эта мысль почему-то не злила, а грела. Оскар извинился и ушел в квартиру, чтобы собрать разбросанные вещи Милы и принести их Саванне. Ландо остался у машины, чувствуя себя немного беззащитным без спокойного присутствия Пиастри рядом. Саванна, закончив усаживать Милу в кресло, повернулась к нему и оперлась на дверцу машины. — Так что, чемпион, насколько «плотно» ты дружишь с Оскаром? — она выделила это слово, явно цитируя его собственные оправдания. — Ландо, пора признаться хотя бы нам. Мы твоя семья, мы же видим, как ты светишься рядом с ним. Ландо закусил губу, глядя куда-то в сторону. — Я не специально скрываюсь, Сав. Просто... это страшно. Монако, Формула-1, фанаты... Я боюсь, что не все нас примут. Я боюсь за него, за нас. Саванна вздохнула и подошла ближе, положив руку ему на плечо. — Послушай, глупый ты мальчишка. Мы не слепые. В интернете миллионы роликов, где вы смотрите друг на друга так, будто вокруг никого нет. Вы даже не пытаетесь прятаться по-настоящему. Она ласково потрепала его по кудрям. — Я готова молчать и делать вид, что верю в вашу «командную работу», пока ты сам не созреешь. Но знай одно: когда ты привезешь его домой и скажешь всё официально — мы будем только рады. Оскар — замечательный. Ландо поднял на неё взгляд, и в его глазах блеснула благодарность. В этот момент из подъезда вышел Оскар с рюкзаком Милы в руках. Он шел уверенно, его капюшон слетел, открывая лицо, и в лучах фонарей он казался Ландо самым надежным человеком в мире. Да, Саванна была права. Прятаться больше не хотелось. Потому что будущее, о котором заговорил Оскар, стоило того, чтобы за него побороться. Когда они вернулись в квартиру Ландо, тишина показалась почти оглушительной после целого дня детского смеха и шума. В воздухе всё еще витал едва уловимый аромат сладкого печенья. Ландо привалился спиной к закрытой входной двери, чувствуя приятную усталость в мышцах, и притянул Оскара к себе за завязки худи. — Знаешь, — прошептал Ландо, утыкаясь носом в изгиб шеи австралийца и чувствуя, как тот обнимает его в ответ, крепко и надежно. — Я сегодня весь день ловил себя на одной мысли. Глупой, наверное... — У тебя не бывает глупых мыслей, Лан. Только очень шумные, — Оскар мягко усмехнулся, перебирая кудряшки на затылке Норриса. Ландо вздохнул, чуть отстранился и закусил губу, глядя Оскару прямо в глаза. В полумраке прихожей взгляд Оскара казался непривычно темным и глубоким. — Я надеюсь, что у нас будет дочь. Серьезно. Я прямо вижу нас родителями какой-нибудь забавной девчонки... такой же вредной, как я, но с твоим спокойствием. Чтобы она вила из нас веревки, а мы и не были против. Оскар замер. Его сердце, бившееся до этого ровно, пропустило удар. Он никогда не считал себя человеком, который мечтает о «домике с забором», но после сегодняшнего дня... после того, как он чувствовал вес маленького ребенка на своих плечах и видел, как Ландо светится от нежности, что-то в его программном коде безвозвратно изменилось. — Согласен, — Оскар прижал Ландо к себе еще крепче, словно боясь, что это видение исчезнет. — Я абсолютно согласен. Но давай... давай дадим себе еще год? Чтобы просто привыкнуть к этой мысли. А потом обсудим это уже серьезно. Хорошо? — Через год, — эхом отозвался Ландо, запечатлев нежный поцелуй на его ключице. — Я подожду. Главное, что ты тоже этого хочешь.

***

Утро началось не с будильника, а с мягких касаний. Ландо почувствовал теплые губы на своей щеке и сонный, чуть хриплый голос Оскара над самым ухом. — Малыш... просыпайся. Только, пожалуйста, не пугайся сразу. Ландо что-то невнятно промычал, пытаясь зарыться глубже в одеяло, но интонация Оскара заставила его открыть один глаз. — Что случилось? Болид сгорел? Твоя бабушка узнала, что мы спим в одной кровати? — Хуже. Или лучше, я еще не понял, — Оскар сел на кровати, прижимая Ландо к своему боку. — Кажется, вчера в Монако кто-то был слишком внимательным. Нас сфотографировали. Ландо подскочил, как ужаленный. Сон испарился мгновенно. — Что?! Нет... Оскар, мы же... Дрожащими пальцами он схватил телефон с тумбочки. Экран светился от бесконечных уведомлений. Весь Twitter и Instagram буквально разрывались. «Ландо Норрис и Оскар Пиастри на семейной прогулке?», «Они что, вместе воспитывают ребенка?!», «Смотрите, как Оскар его целует!». На одном из видео, снятом издалека, было четко видно, как Оскар чмокает Ландо в щеку, пока тот выкладывает сторис. Это не выглядело как «дружеский жест». Это выглядело как абсолютная, нескрываемая любовь. — Боже... — Ландо закрыл лицо руками, чувствуя, как к горлу подкатывает паника. — Всё. Нас рассекретили. По нашей собственной глупости. Нас же теперь по кусочкам разберут... Он судорожно зашел в комментарии, ожидая увидеть волну хейта, но замер. «Это самое милое, что я видела в жизни», «Посмотрите, как Оскар держит племянницу Ландо, я сейчас расплачусь», «Наконец-то они перестали притворяться!». — Они... они не злятся? — Ландо поднял глаза на Оскара. Тот сидел абсолютно спокойный, хотя в глубине его глаз читалось облегчение. — Люди любят правду, Ландо. Особенно такую красивую, — Оскар осторожно забрал телефон из его рук и отложил его на край кровати. — Там куча сообщений от твоей мамы, Саванны и даже от Зака. Но знаешь что? Он сгреб Ландо в охапку, заваливая его обратно на подушки и нависая сверху. — Забудь обо всех них. Мир подождет. Нам не нужно выходить в прямой эфир прямо сейчас. Сейчас есть только мы. И наше утро. Оскар нежно коснулся кончика носа Ландо своим. — Ты всё еще хочешь дочь? — прошептал он, обжигая дыханием губы. Ландо всхлипнул от избытка эмоций, чувствуя, как страх уходит, сменяясь невероятным теплом. — Хочу. Больше всего на свете. — Тогда плевать на папарацци, — Оскар накрыл его губы своими в глубоком, собственническом и невероятно нежном поцелуе. Ландо со стоном ответил на ласку, запуская пальцы в волосы напарника. Все проблемы, звонки пиар-менеджеров и объяснения с командой могли подождать до обеда. А пока у них было это утро — первое утро, когда им больше не нужно было ничего придумывать. Только любовь, только будущее, и только они двое в тишине просыпающегося Монако.