«Грезы»

Я видел сына СССР очень часто, чаще чем его и своего отцов. Россия был очень, сказать честно, странным. Такой активный, вечно куда-то лез, но и до жути агрессивный, особенно к младшим братьям и сестрам. Это был общительный, одновременно холоден и отталкивал своей навязчивостью. Это был высокий парень со светлыми волосами, я постоянно видел бесячие синие пряди волос и красные глаза, что постоянно игриво бегали по нему. Россия часто что-то дарил, куда-то звал и вечно признавался в любви. А я? А я тогда был таким же подростком, который не понимал, как реагировать на это. Рейх, мой отец к большому сожалению, который сейчас воюет, всегда говорил, что такого не должно быть, он убивал их так же, как убивал любых «неправильных». Я не испытывал согласия с этим, но и не понимал, почему русский сын так делает. Что заставляло его тогда бегать ко мне, хотя нельзя? Почему наше частое общение до войны было таким? Россия дарил мне постоянно какие-то подарки. Он часто отдавал мне красивые букеты цветов, которые я всегда прятал, пытаясь ухаживать за ними, но , к сожалению, недолго эти дары жили. Россия часто приносил мне какие-то вещи, постоянно помогал я ото донести, он любил обхватывать мои щеки руками, описывая, как сильно ему привлекательна и мила моя внешность. Это и дало мне понять, что я красив и обаятельный. Я брюнет с золотыми глазами, внешность которого портят красные зрачки, но Россия томно шептал мне очень давно, что они изюминка моей внешности, что смотреть в них одно удовольствие. Хах, как же забавен он был в те спокойные дни. Во времена войны , которая идет сейчас Сержу нашими отцами, он когда-то часто бегал ко мне. —глупец, это же безрассудно. А если бы ты погиб?-, спросил я воздух. «Если бы он погиб, то я бы не смог принять этого»-, промелькнула мысль в моей уставшей и больной голове. Сколько раз я видел смерть, столько же раз не понимал, что ему сделали люди, но и ответа никогда бы мне никто не дал. Я не понимал своего отца. Он был холоден ко многим, даже к нам с ГДР, он часто пропадал на работе, его легко было вывести из себя, чем когда-то пользовалась моя сестрица. Хах, недолго было это, но как печальна она была после наказания. Мое сердце до сих пор сжимается от воспоминаний об этом. Нет, жесток он не был, но воспитывал в строгости. Я всегда боялся, что он узнает о дружбе между мной и Россией, а, точнее, о том, какая она именно. Друзья не ведут себя так, они не говорят томных и сладких речей о вашей красоте, не дарят подарки и не зовут на ночные прогулки, где говорят фразы, похожие на признания в любви. Даже между двумя полами не назвать такое дружбой, а между нами ее, точно, нет такого понятия. В тоске я обхватил свои колено руками, пытаясь переварить все, что приходило в голову. Не страшно признать, стыдно было бы отрицать, но я скучал по нему? Да. Я желал снова увидеть его, услышать голос этого человека, но понимаю..понимаю, что мечты мечтами будут. Мы года два не общались, а после всех этих действий, что сделал немецкий народ с ними, Россия, вряд ли, будет желать видеть меня, а от этого в разы больнее сжималось что-то груди, уничтожая грудную клетку. —но, ведь это и правильно. Он найдет кого-то получше, встретит девушку, который и должен будет подарить все то, что дарил мне в те славные и прошедшие дни. Ей он подарит покой и безопасность, она будет счастлива с ним. А я..а обо мне Россия должен забыть раз и навсегда. Забыть все встречи, перестать любить меня, забыть все те, милые слова о моей красоте, о моей сущности и о том, как желает он быть вечно со мной. Зачем я такое говорил? Потому что, это правда. Россия встретит красивую девушку, она одарит его заботой и любовью, ведь я несу за собой ничего. Я мерзок, я ассоциация с мерзкими и греховными деяниями людских тел. Россия чист, он не заслужил меня. Я не заслужил той любви его, тех слов, тех чистых даров, не заслужил и того поцелуя вечером поздним. Тот поцелуй, наша последняя встреча в мирное время. За пару дней до войны в 1941 году, он целовал на прогулке меня.. —давай быстрее, Германия!-, крикнул светловолосый мальчик другому, убегая куда-то вперед, весело смеясь, когда немец пытался добежать до своего друга.—догоняй, а! Он берет руку Германии, притягивая его ближе, чтоб сократить их дистанцию. Россия выглядел таким счастливым сейчас, каким его не увидишь с семьей. Его руки всегда были теплые, сейчас же холоднее была кожа..друга? Нет. Просто другом тот никак быть в глазах уже не мог. Германия давно замечал, что ожидает его прихода, того, что он снова подойдет, что Россия придет ночью. Теплые чувства были в сердце, пусть он не давал их так открыто, как Россия. Россия..он был милым. Этот человек вечно радовал его, он всегда умудрялся придти вовремя, наплевав на все дела. Беззаботное время, когда они еще только становились подростками. Эти дни наполнены смущением, недопониманиями, но они тогда даже не знали того, что видят друг друга спокойно в последний раз, ведь дальше был еще тот ад. Ветер играл с волосами мальчишек, пока Россия прижимал того к себе, диктуя какие-то бредовые слова. —где ты находишь все эти бредни? Они же очень странные. —сам ты бредни! А это очень даже интересная вещь! —у тебя такие странные интересы, Россия. Ты всегда говоришь такие вещи, от которых только удивление. —это все ради тебя, немчурочка! Рукой он притягивает лицо Германии к себе, целуя щеку любимого своего человека, чувствуя теплоту чужой кожи. Он смеется с его удивления. В глазах Германии это выглядело даже мило? Ладно, некоторые моменты а ним забавные. Проходил несколько замороженных между ними часов, пока время на часах людских домов становится 3:00, а небо становится малиновым. Солнце только поднималось, что означало конец их встречи. —знаешь, мне уходить не хочется.-поднявшись, говорит немец, смотря в алые глазки своего друга. —не уходи тогда. Останься еще ненадолго, мы можем провести еще немного времени вдвоем. Но Германия лишь сочувственно смотрит на него, а после разворачивается, уходя в даль. Россия бы снова остался один, не сделал того действия, но именно сейчас Россия решился сделать то, что проникало шальной мыслью в светловолосую голову парнишки. Ноги сами побежали к ускользающей вдали тени этой приятной ночи, какое-то чувство говорило, что либо сейчас, либо никогда. Я еще долго вспоминал, как тот ухватился за мою в руку, как он прижал меня к себе, не умело целуя мои губы. Россия много раз видел это действие, решившись повторить его. Я годы хранил воспоминания о том, как приятно было мне в тот момент, как хорошо стало в те короткие секунды. Это и успокоило меня, пока я слышал взрывы на улице. Боль накрыла тело Германии, он почувствовал, как в боку, что-то болезненно начали рости, пульсируя в нем. Welcome to this world, Germany!