blind date(s)

Изначально это была идея Джеки. Тем вечером она молча готовила ужин, но по прикушенной нижней губе было очевидно, что она что-то задумала. Хейден, как самый терпеливый муж, решил дождаться, пока она расколется. Он помог накормить детей, а затем молча умял свой ужин, оставив ее в тишине наедине со своими мыслями. Они уже лежали в кровати, синхронно листая соцсети, когда она заговорила. Она пыталась звучать непринужденно, будто не вынашивала эту мысль последние три часа. Они были женаты уже семь лет — Хейден точно знал, что давить не стоит. — Я тут подумала… Вот так Хейден и оказывается на кухне, готовя закуски, пока Джеки и ее подруга Сэм потягивают вино, крутясь на барных стульях, и болтают.  Сэм — одна из ближайших подруг Джеки. Они познакомились на занятиях по сайклингу несколько лет назад — это была платоническая любовь с первого взгляда (по крайней мере, так это преподнесли Хейдену. Он бы не описал так их дружбу с Шейном, хотя в этом явно что-то есть).  Сэм работает личным представителем в какой-то корпорации. Она остроумна, проницательна и отлично умеет вести беседу. Сэм бывает на всех «девичниках» Джеки, на всех встречах книжного клуба, куда они записались почти одновременно, и еще они вместе ходят на разные тренировки. Это смешная и очаровательная девушка, которая легко сходится с людьми. Она уже не раз бывала у них дома и держится совершенно свободно, пока Джеки рассказывает ей о проделках близнецов на этой неделе. А еще Сэм недавно рассталась с парнем. Хейден знает обо всей этой драме со слов Джеки: как он изменил ей после двух лет серьезных отношений и у него хватило наглости попросить ее съехать с квартиры, хотя она платила больше половины аренды. «Ну и охренели же мужики», — возмущалась тогда Джеки. Хейден согласно кивал, хотя его окружали самые отборные ублюдки. НХЛ, мягко говоря, не кузница «идеальных мужей». Хейден — редкий экземпляр. План Джеки был довольно простой. И когда она его предложила, он даже казался разумным… на тот момент.  Все началось с простого: — Сэм пора перестать связываться с козлами. Ей бы хорошего парня найти. — Ага. — Кого-то, кто будет хорошо к ней относиться. У кого есть голова на плечах. Рутина. Ответственность. Что-то такое. — Точно, детка. (К тому моменту ладони Хейдена уже скользили ниже. В конце концов, «идеальный муж» не равно «аскет»). — Кто-то вроде Шейна. Руки Хейдена остановились. Он постарался объяснить, что Шейн за последние несколько лет не соглашался ни на одно свидание, которое они пытались для него устроить. И что у него была эта девушка Лили… — Которую мы никогда не видели, — возразила Джеки. — Так что наверняка ничего серьезного. Черт. Ладно, тут Джеки его подловила. Но правило Шейна «никаких свиданий вслепую» еще доставит им проблем. — Тогда мы ему не скажем, — усмехнулась Джеки, сама пуская руки в ход (хитрюга). — Я расскажу Сэм, и позову их на ужин — пусть это будет сюрприз. Ну правда, Хейд, что может пойти не так? Что-то да может. Однажды Хейден стал свидетелем того, как Шейн прошел пять стадий горя после того, как забыл тонер для лица на выездную игру, поэтому ответ может удивить Джеки. Он молится, чтобы умение Сэм вести беседы и (честно говоря) ее идеальные ноги отвлекли Шейна от очевидного предательства. Она оделась с расчетом произвести впечатление, но без лишней вычурности. Декольте — ровно столько, чтобы это выглядело со вкусом. За семь лет их дружбы Хейден ни разу не слышал, чтобы Шейн как-то комментировал женскую грудь. Или попку. Или что-то еще, правда. Когда он встречался с Роуз Лэндри и кто-то из команды спросил, настоящая ли у нее грудь, Шейн уставился на него, как потерянный олененок, и пожал плечами. — Не говори так о женщинах. Хейден считал себя выше разговоров в раздевалках. Но боже, если бы он встречался с Роуз Лэндри, он бы точно чем-то похвастался. Хоть чем-то. Но Шейн? Молчок. Кажется, он как-то назвал ее «довольно смешной», и это, пожалуй, самый развязный комментарий, на который он был способен. — Когда, ты там сказал, он придет? — заинтересованно спросила Сэм, поворачиваясь к Хейдену и делая очередной глоток вина. — Я звал в семь. Он обычно приходит пораньше и… Раздается звонок в дверь, и Джеки широко улыбается.  Как стая диких зверят, все трое (уже умеющих ходить) детей Хейдена несутся к двери, вопя: «Дядя Шейн!». Эмбер в манеже довольно рыгает и хихикает. Хейден откладывает лопатку, которой помешивал овощи, и спешит в прихожую. Сворачивает за угол, радуясь, что вход в дом не просматривается с кухни — у него будет хотя бы пять секунд, чтобы предупредить Шейна. Ему немного неловко за этот сюрприз, учитывая, что его лучший друг любит быть готовым ко всему, но вряд ли это доведет его до паники. В худшем случае Шейн просто закатит глаза.  Близнецы уже успели открыть дверь, и Шейн держит на руках Артура, крепко его обнимая. Он опускает его на пол и остается на корточках, чтобы Руби и Джейд тоже могли обвить его маленькими ручками. — Вот это встреча, — ухмыляется Хейден, скрещивая руки и прислоняясь к стене. Шейн просто улыбается и кивает на «Ты по нам скучал? Мы по тебе очень!» от Руби.  — Ты же меня знаешь, — невозмутимо говорит Шейн. — Я отлично лажу с детьми, — он встает, и Хейден коротко обнимает его сбоку. Плечи у него немного напряжены, но, возможно, это от холода. — Эм… Должен предупредить. Джеки кое-кого пригласила на ужин, — он отступает, пытаясь взглядом передать: есть кто-то, с кем тебя хотят познакомить. Без толку. Взгляд Шейна нервно блуждает то к проходу в кухню, то к входной двери. — А. Блин, чувак. Если бы я знал… Я тоже кое-кого позвал и… — Хейдс? — прерывает их Джеки, появляясь за углом с ослепительной улыбкой. — Пойдем, а то все остынет. — На ручки, на ручки! — кричат близнецы хором, и Шейн приседает, чтобы поднять их обеих — по одному ребенку в руку. — Хейден, слушай, мне нужно тебе кое-что сказать… — Конечно, чувак, — Хейден бросает улыбку через плечо, следуя за женой на кухню. — За ужином, да? — Нет, я… Черт, — Шейн спешит за ним, запинаясь, и Руби тут же одергивает его громким: «В копилку ругательств!» Когда они заходят на кухню, Сэм стоит у угла кухонного островка с вином и кокетливо машет рукой.  — Привет, — улыбается она. На щеках появляются ямочки, а взгляд заметно теплеет, когда она видит Шейна с двумя непоседливыми девчонками Пайка на руках.  Шейн сначала ее не замечает — наклонив голову, слушает, что Джейд шепчет ему на ухо. Но наконец подняв глаза, на секунду теряется. Хейден ловит взгляд Джеки через всю кухню, и они мысленно дают друг другу пять. — О. Эм. Привет. Здравствуйте. Извини. Я бы пожал руку, но… — он поудобнее перехватывает девочек, будто говоря: «Ну ты понимаешь».  Сэм тихо смеется и машет ему рукой: — Понимаю. С ними не соскучишься. Шейн сглатывает, заметно нервничая. — Точно. Эм… — Девочки, давайте сейчас не будем виснуть на дяде Шейне — после ужина еще успеете. — Но маааааам. — Девочки. Они обе дуются. Руби поглаживает по щеке Шейна, будто утешая его, а затем они великодушно разнимают руки, сцепленные на шее, чтобы он мог их отпустить. Они тут же бросаются обратно в гостиную к игрушкам, и Шейн с тоской смотрит им вслед, словно мечтая присоединиться. Сэм делает шаг ближе, протягивая руку. Хейден кладет ладонь на спину Шейна, мягко подталкивая вперед. Шейн качает головой, но все же делает шаг и натягивает на лицо свою самую сладкую улыбку, которую обычно использует для журналистов. Он берет Сэм за руку и позволяет ей пожать ее. Медленно, чуть дольше, чем нужно. — Точно. Извини. Эмм. Шейн. Шейн Холландер. — Я знаю, — поддразнивает Сэм с игривой улыбкой. — Сэм. — Сэм, — Шейн быстро убирает руку и засовывает обе в карманы. «Странно», — думает Хейден, отмечая, как явно от Шейна веет напряжением. Вот бы это были просто нервы. — Эм. А как вы… — Шейн кивает в сторону Джеки, — познакомились? — О, мы… Но ее прерывает еще один звонок в дверь. Хейден не слышит, что там собирается ответить Сэм — он уже мчится наперегонки с близнецами к двери, крича им вслед: — Не открывать дверь незнакомцам! Он распахивает дверь немного в замешательстве. Джеки ведь больше никого не приглашала, правда? Она бы сказала, если бы… — А. Здравствуй, Пайк. Хейден замирает в проеме. Перед ним — в накрахмаленной рубашке и хороших джинсах — стоит не кто иной, как Илья Розанов. — Эм… — у Хейдена, должно быть, отказывает мозг. К счастью, отвечать не приходится: у его ног раздается синхронное «Кто там?», а за спиной кто-то нарочно прочищает горло. Он приоткрывает дверь чуть шире, и Розанов наклоняет голову, глядя куда-то поверх его плеча. — Илья, — слышит Хейден за спиной; имя произнесено сквозь стиснутые зубы. «Илья», — думает он, вытягивая шею и бросая на Шейна ошарашенный взгляд. С каких пор они обращаются друг к другу по именам? Он оборачивается обратно как раз в тот момент, когда близнецы протискиваются в дверь и смотрят на Розанова одинаково любопытными голубыми глазами. — Привет, — говорит Руби, протягивая ручку. Уголок губ Розанова чуть дергается в намеке на улыбку. Хейден невольно думает, не так ли он смотрит на свою «добычу» перед тем, как броситься на нее. Очень похоже на ту усмешку, с которой он вжимает Хейдена в борт. Он перехватывает руку дочери и тянет ее обратно за спину. — Руби, что я тебе говорил про разговоры с незнакомцами? — Ах, ну какие мы незнакомцы, Пайк, — Розанов присаживается на корточки и протягивает руку между ног Хейдена, чтобы близнецы могли ее пожать. Джейд осторожно вкладывает ладошку в его, и Розанов улыбается в ответ почти хищно. — Илья, — серьезно говорит он. — Джейд, — чуть хихикая, отвечает дочка Хейдена. — Мисс Джейд, пожалуйста, попросите папочку, чтобы он пустил меня в дом. Хейден в шаге от того, чтобы съязвить и выбить ему парочку зубов. — Папочка может тебя пустить, — важно говорит Руби и снова тянет к нему руку (предательница). Джейд все еще держит Розанова за одну руку, поэтому он протягивает другую и пожимает ладошку Руби. И все это — прямо между ног Хейдена. — Но тебе нужно сказать секретный пароль, — сквозь хихиканье выговаривает Руби. Розанов продолжает с преувеличенной серьезностью трясти их ладошки и делает вид, будто задумался. — Хмм… Думаю… Хейден слышит строгое «Илья» позади, но его игнорируют. — … Пароль: «Бостон — величайшая команда в НХЛ»? — Неееет, — девочки смеются в унисон. Хотя бы в этом они остаются верны Хейдену. — Розанов, что ты, черт возьми, тут делаешь? — выплевывает Хейден, прожигая взглядом мужчину, который все еще жмет руки его детям прямо у него между ног. Розанов невинно поднимает взгляд из-под кудрей, будто только сейчас замечая, что Хейден вообще здесь. Но не успевает ничего ответить, как голос подает Шейн. — Эм… это я его пригласил. — Что? — Хейден резко разворачивается всем корпусом, разрывая рукопожатие между дочками и Розановым. — Почему? Шейн стоит с руками в карманах, плечи почти у самых ушей — вся его поза выдает напряжение и попытку закрыться. — Я рассказывал тебе о благотворительном проекте, который мы начали. — Да… Хорошо. И что? — Хейден не совсем понимает, какое отношение странная затея его лучшего друга (с которой он до сих пор пытается разобраться) имеет к тому, что Розанов вдруг оказался у него на пороге. — Ну… Я… — Шейн переминается с ноги на ногу, глядя вниз. — Я подумал, вам стоит встретиться. Хейден бросает на Розанова косой недобрый взгляд. Тот, в свою очередь, уже поднялся и смотрит на него с фирменной усмешкой, как будто знает что-то, о чем Хейден не в курсе. — Мы виделись, — сухо отвечает Хейден, поджав губы. — О, ну, думаю, не при таких обстоятельствах, — ухмыляется Розанов и протягивает руку уже на уровне взрослого рукопожатия. — Хейден Пайк, приятно познакомиться. Я Илья Розанов, па… — Хейден? — Джеки выходит в прихожую, увлекая за собой Сэм. — Кто там? Отвечать не приходится. Она замирает, как вкопанная, увидев в прихожей самого нелюбимого Хейденом бостонского хоккеиста под метр девяносто.  Она слегка хмурится, и Хейден мысленно благодарит всех богов за то, что в этом доме хоть кто-то на его стороне. — Мамочка! — кричит Джейд, махая в сторону Розанова с тем же пылом, с которым ищет лягушек на заднем дворе. — Илья! — Я его пригласил, — напряженно говорит Шейн. Хейден оборачивается и успевает поймать быстрый выразительный взгляд, который Шейн бросает в сторону Розанова. — Илья, это Джеки, жена Хейдена, — он указывает на Джеки, затем чуть смещает руку, раскрытой ладонью показывая на Сэм. — А это Сэм, подруга Джеки. Я с ней раньше не встречался и я ее не знаю. Последние слова он произносит сквозь стиснутые зубы, и Хейден резко поворачивает голову, успевая заметить, как у Розанова расширяются глаза. Тот чуть кивает, нахмурившись, будто что-то обдумывает. — А, — тихо тянет он. — Ясно. Он проводит ладонью по застегнутой рубашке, приглаживая ее, и поворачивается к Джеки и Сэм со своей фирменной Розановской улыбкой — обаятельной, почти болезненно красивой, будто специально для камеры. Улыбается, как Чеширский кот, оглядывая его красивую жену. Хейдену хочется его зарезать. Розанов проходит в дом, легко обходя Хейдена, будто тот вообще не стоит у него на пути и не пытается его остановить. Берет Джеки за руку и с легкостью пожимает ее. — Очень приятно с тобой познакомиться, Джеки, — его улыбка не угасает ни на секунду, когда он поворачивается к Сэм. — И с тобой, Сэм. Сэм тянется к его руке чуть игриво и, когда рукопожатие заканчивается, проводит пальцами по его ладони. Ее улыбка скромная, почти невинная. У Хейдена внутри все закипает, а когда он переводит взгляд на Шейна, замечает в его глазах короткую, горячую вспышку. Отлично. Они еще даже не сели ужинать, а план Джеки уже летит к черту — все из-за наглых, плейбойских замашек Розанова. — Эм… — Джеки подталкивает Сэм локтем, и та наконец отрывает от Розанова восхищенный взгляд. — Еда остывает. Давайте за стол. — Да, точно, — Сэм словно приходит в себя. — Мы уже накрыли на стол, пока вы тут стояли, Илья, — она снова улыбается ему. — Можем поставить для тебя приборы в конце стола. — Не стоит, — елейным голосом отвечает он. Хейдена сейчас стошнит. — Я сяду рядом с Шейном. Девушки идут вперед, Розанов — за ними, а замыкают эту процессию близнецы. Шейн уже собирается идти следом, но Хейден хватает его за плечо и тянет к себе — так, что тот чуть не спотыкается. — Чувак, ты охренел? — шипит Шейн, глядя на него с видом обиженного детсадовца. — Это я охренел? А ты не охренел? Шейн, что за хуйня? Зачем ты притащил этого придурка ко мне домой? Шейн опускает взгляд, закусывая нижнюю губу. — Он не придурок. — Очень спорно. — Нет, он… Да блин! — Шейн раздраженно выдыхает и хватается за волосы. Потом вдруг замирает, резко оборачивается обратно и тычет пальцем в Хейдена. — А ты? Что это вообще за «Сэм», а? Я думал, мы просто ужинаем вместе! Я, может, не все понимаю, но я не тупой. Я сказал тебе, что меня не интересуют подруги Джеки! — О, да ладно тебе, блин! Ты уже столько лет всем отказываешь. И ради чего?! — Хейден наклоняется ближе, понижая голос: — Признай, она горячая, да? Даже Розанов со своими придурковатыми глазками от нее отлипнуть не мог… — Да он не… — шипит Шейн, и Хейден улыбается, как кот, поймавший канарейку. — Я знал! Ты на нее запал! Вот это поворот, Джеки была права! Я ей сегодня после ужина все расскажу… — Боже, Хейден, все совсем не так, — Шейн зажмуривается и сжимает переносицу. — Ты вообще не понимаешь, что тут происходит. Хейден наклоняет голову набок, сбитый с толку. Ладно, кажется, он наконец начинает слушать. Он замечает, как Шейн напряжен и у него сбивается дыхание. Осторожно кладет руку ему на плечо и ждет, пока тот откроет глаза и посмотрит на него. — Эй, слушай. Так, спокойно. Что происходит? Они стоят достаточно близко, чтобы Хейден уловил панику в его глазах. Шейн нервно сглатывает, но во взгляде читается решимость. Он смотрит прямо на Хейдена: — Хейден, я… — Мальчики! — кричит Джеки с кухни. — Ужин! Живо! Шейн так резко захлопывает рот, что зубы щелкают. Хейден похлопывает его по плечу и беззвучно говорит «потом» и ведет их на кухню. Джеки расставляет полные тарелки на столе. Хорошо, что Хейден догадался запечь больше курицы на случай, если Шейн будет очень голодным — хватит и на Розанова. Сэм раскладывает приборы и воду, а Розанов… Розанов снова сидит на корточках рядом с Артуром, пока тот увлеченно показывает ему свою огромную книгу с фотографиями насекомых. Глаза Хейдена лезут на лоб. Он пытается поймать взгляд Джеки и подать ей тревожный сигнал, но та сосредоточенно раскладывает овощи, чтобы всем досталось. Хейден подходит к Розанову сзади, надеясь предотвратить неизбежную истерику, когда тот — как пить дать — перегрузит его сверхчувствительного ребенка. Но замирает, услышав, о чем они говорят. — А это пауки-птицееды. Мои любимые. — Да? — Розанов кивает так, будто хоть что-то понимает. — Почему? — Ну, они такие пушистые, но это не шерсть. А защитный ме-ха-низм. — Эй, дружище, — осторожно вмешивается Хейден, обходя широкие плечи Розанова, чтобы посмотреть на Артура. — Я знаю, что ты любишь своих насекомых… — Паукообразных, — серьезно поправляет Артур. — Точно, паукообразных. Эм, в общем, может, Розанов… — Илья, — говорит Илья с той же серьезностью. — Что, прости? Розанов большим пальцем показывает на себя. — Я — Илья. Хейден бросает на него уничтожающий взгляд. — Эм… Нет, не так. В общем, — он поворачивается к Артуру. — Не думаю, что наш гость, — слово «гость» Хейден буквально выплевывает, — так уж хочет слушать про паукообразных перед ужином. — Нет-нет, все хорошо, — Розанов легко похлопывает Артура по руке, которой тот держит книгу, и Хейден заметно дергается. — Мы же хорошо проводили время с пауками, да? — он улыбается Артуру, потом смотрит куда-то поверх плеча Хейдена. — Не переживай, Пайк, я умею ладить со стеснительными.  На секунду Хейдену кажется, что Розанов ему подмигивает, но тут за спиной раздается фырканье. Он оборачивается — и видит Шейна прямо позади себя, с выражением, которое иначе как нежным не назвать. Разобраться в этом взгляде ему не дают. Джеки зовет всех к столу, и Хейден устраивается между женой и столиком для Эмбер. Сэм садится по другую сторону от Джеки. Напротив них Шейн, а рядом с ним Розанов (прямо напротив Сэм) и Артур. Руби с Джейд сначала спорили, кто сядет рядом с «дядей Шейном», но Джеки разрулила все, предложив им занять места во главе стола (по словам близняшек — «королевские»). Артур держит книгу открытой и, кажется, не собирается расставаться со своими жуками даже во время ужина. Хейден уже почти делает ему замечание, но передумывает. Возможно, это даже лучше, если дети сегодня не будут слишком внимательно слушать разговоры за столом. — Полный аншлаг, — весело отмечает Сэм, подмигивая Хейдену. — Мм, — бурчит он, уже набив рот. Если все будут есть побыстрее, можно будет сослаться на усталость и выпроводить Розанова как можно скорее. — Вкусная курица, миссис Пайк. Спасибо, — вежливо говорит Розанов, отправляя небольшую порцию в рот. Хейден ожидает подвоха, но его нет, и Джеки улыбается. — Спасибо, но это Хейден все готовил. — А, ну тогда… Я бы добавил немного соли. — Эй, ну ты серьезно? Ты же только что сказал, что вкусно! — Илья, — одергивает его Шейн, бросая нечитаемый взгляд. Розанов фыркает, закатывая глаза, и тут впервые Хейден слышит что-то, свидетелем чего, казалось, не будет никогда в жизни. Розанов извиняется. Но не перед ним, а перед Шейном. Но блядь, почти одно и то же.  Джеки прокашливается, поворачиваясь к Сэм. — Шейн у нас часто готовит. У него лучший чикен-парм. — Да? Правда? — Сэм с трудом отрывает взгляд от Розанова, чтобы на секунду проявить интерес к Шейну. — Это просто рецепт моего отца, — бормочет Шейн, заметно напрягаясь под взглядами всех за столом. — Да, это очень вкусно, — довольно говорит Розанов. Взгляд Сэм тут же возвращается к нему, как стрелка компаса на север. — О, ты пробовал? — Я пробовала! — влезает Руби со своего конца стола. — У дяди Шейна самая вкусная еда! — А ты, Илья? — мягко спрашивает Сэм, заправляя прядь за ухо. — Ты готовишь? Шейн фыркает. — Если заказывать в DoorDash считается готовкой, то да. Он в этом мастер. — Эй! Я протестую, — фыркает Розанов, нарочито задирая нос. — Я готовлю отличный борщ. И у меня есть, э-э… как это… авторитет? — Авторитетное мнение? — подсказывает Шейн. Розанов радостно щелкает пальцами. — Авторитетное мнение, что я делаю лучшие сэндвичи. — Вау, — сухо тянет Хейден. — Просто неотразим. Розанов бросает на него раздраженный взгляд. И, что удивительно, Шейн — тоже. — Уверена, ты очень занят, — продолжает Сэм, беря бокал вина и глядя на Розанова поверх края. — С этими постоянными разъездами из-за хоккея, наверное, почти не остается времени на отдых. — Это правда, — кивает Розанов с притворной серьезностью. — Вот Шейн, например, не знает, что это такое, с… 2008 года, кажется. — Вообще-то она про тебя, придурок, — бормочет себе под нос Хейден, запихивая в рот еще один кусок курицы. Джеки тут же сверлит его взглядом. Что? — одними губами отвечает он. Она закатывает глаза и возвращается к разговору. — Эй! Я умею отдыхать! — возмущается Шейн, поворачиваясь к Розанову всем корпусом. — Да-да, у Шейна есть домик за Оттавой, — поспешно вставляет Джеки, слишком активно. — У тебя же там гидроциклы и все такое, да, Шейн? Он туда каждое лето ездит, — добавляет она уже для Сэм. — Ах да. Наш маленький Шейни — воплощение слова «веселье», — поддразнивает Розанов, с ласковой улыбкой глядя на Шейна. — По крайней мере его «веселье» не разносится по всем таблоидам, — язвит Хейден. Розанов невозмутимо пожимает плечами и отправляет очередной кусок курицы в рот. — Не всех дома ждет целая армия детей, Пайк. Некоторые из нас успели насладиться молодостью. — «Успели»? В прошедшем времени? — с интересом уточняет Сэм. — И что, теперь думаешь остепениться? К тому моменту, как Сэм заканчивает, Шейн уже откровенно сверлит ее взглядом. Хейден и Джеки переглядываются в панике. И что нам делать? — читает он по ее выразительным бровям. Да откуда я знаю? — отвечает коротким движением губ.  — Ну, даже не знаю. Целая армия детей — это как-то многовато. Шейн чуть ослабляет хватку на вилке. Хейден чувствует… полное недоумение. Розанов, известный бабник, даже не заигрывает в ответ. Скорее наоборот — уходит от темы. — Ну так не с детей же начинают, — подмигивает Сэм, совершенно не замечая неловкости. — Шейн отлично ладит с детьми! — почти истерично вбрасывает Джеки. — Он у нас постоянно сидит с ними! — Это правда! — оживленно кивает Джейд. — Он с нами играет. И режет яблочки звездами! И разрешает мне быть принцессой Эльзой, даже несмотря на то, что папа случайно купил мне костюм Анны на Рождество. — О, — сияет Розанов, поворачиваясь к Шейну с широкой улыбкой. — Ты еще и в принцесс играешь? Должны же быть фотографии.  — Дядя Шейн не принцесса, — серьезно вставляет Руби. — Он принц. Мальчики — принцы. — Но… но что, если я хочу быть Эльзой? — тихо спрашивает Артур, выглядывая из книжки про жуков. — Ладно, — фыркает Руби. — Все мальчики, кроме Артура, должны быть принцами. — Даже не знаю, — сияет Розанов. — По-моему, из тебя вышла бы отличная принцесса. А затем тыкает Шейна указательным пальцем в нос, как будто это абсолютно нормальное «гетеросексуально безопасное» поведение. Хейден нервно списывает это на его европейские замашки и пытается игнорировать нарастающую тревогу — что становится все сложнее, когда он замечает ответную улыбку Шейна. — Заткнись, идиот, — отвечает он. Слишком уж ласково. — Илья, а ты хочешь детей? — снова пробует Сэм, вытягивая их из этого странного маленького пузыря. Розанов прочищает горло и отводит взгляд от Шейна, будто это физически трудно. — Ой, не знаю. Может быть. Не уверен, что из меня вышел бы лучший отец. — Думаю, ты был бы замечательным отцом, — говорит Шейн, уставившись в тарелку и избегая чьих-либо взглядов. — Я видел тебя с детьми. Ты отлично справляешься. С большим терпением. — Ага, конечно, — фыркает Хейден. — Первое слово, которое приходит на ум при упоминании Ильи Розанова — это «терпение». — Это правда, — с важным видом отвечает Розанов, делая широкий жест рукой. — Я вообще воплощение дзена. — Нет, это скорее Шейн, — вмешивается Джеки и поворачивается к Сэм. — Я говорила тебе, что он занимается йогой? — Джеки, господи, — Шейн зажмуривается и оседает на стуле. Хейден любит своего лучшего друга, правда любит. Но сейчас тот явно не в лучшей форме. Он вообще не понимает, каким образом этот человек еще прошлой зимой умудрился закрутить роман с Роуз Лэндри.  — Это правда, я видел. Он знает все эти сложные позы. Как там называлась та, в которой я тебя застал утром? «Догги-стайл»? — Илья! — шипит Шейн, резко выпрямляясь. — Она называется «собака мордой вниз».  — Упс! — Розанов хихикает — хихикает! — и пожимает плечами. — Перепутал. — Подожди, а что ты вообще делал у Шейна утром? — спрашивает Хейден, переводя взгляд с одного на другого. У Шейна на лице выражение, которое можно описать только как «слегка прихватило». Розанов держится увереннее, но тоже выглядит напряженным. — Ну вы же друзья, да? — Сэм неуверенно ведет рукой в их сторону. — Вы вместе пришли, я подумала… — она запинается, заметив взгляд Джеки. — Они не друзья. Мы терпеть его не можем, да? — Хейден поворачивается к Шейну, ища поддержки, но тот не поднимает глаз. — Шейн, верно? Шейн пожимает плечами без особого энтузиазма, уставившись в пустую тарелку. — Я бы не сказал, что прям ненавижу его… — Вау, как романтично, — нежно улыбается Розанов и мягко проводит костяшками пальцев по челюсти Шейна. — Ты можешь, блять, прекратить, придурок? — сквозь зубы бросает Хейден, с грохотом бросая вилку на тарелку. — Я до сих пор не понимаю, какого черта ты вообще здесь делаешь! — О! — глаза Сэм чуть расширяются. Взгляд метается между Розановым и Шейном. — О, я…  — Шейн просто очень добрый, — поспешно вставляет Джеки, кладя руку на предплечье Сэм. — Он легко прощает людей, даже если они его обидели. Сэм накрывает ее руку своей и смотрит на нее с сочувствием. — Джеки, милая… При всем уважении, но я думаю, что дело тут в другом. — Я… — Джеки оглядывает стол, останавливаясь на Шейне. — Что? — Я гей, — выпаливает Шейн. Он тяжело выдыхает, смотрит в тарелку, потом зажмуривается и закрывает лицо ладонями. — Я… черт, простите. Я, типа… очень гей. Розанов поворачивается к нему и успокаивающе проводит ладонью по его спине. Последний кусочек пазла встает на место, и Хейдена накрывает почти безумное желание выдрать себе волосы. Происходящее ощущается как авария в замедленной съемке: рука Розанова скользит выше по позвоночнику Шейна и замирает у основания шеи. Он наклоняется ближе, вторгаясь в личное пространство, и что-то тихо шепчет ему на ухо.  Когда он отстраняется, их взгляды с Хейденом встречаются — и Хейден понимает. Понимает все. — О боже, — стонет Хейден, пряча лицо в руках. — Боже, Шейн, нет. Пожалуйста, только не это. — Пайк, — предупреждает Розанов, резко, без всякой прежней игривости. — Только не он, — игнорирует его Хейден, опустив взгляд в стол. — Кто угодно, но не он! — Стоп, что? — Хейден поднимает голову и видит, что Шейн сделал то же самое. Они встречаются взглядами. Шейн выглядит настороженно. — Тебе все равно, что я гей? Тебя смущает только… — он неопределенно машет в сторону Розанова, который тут же посылает Хейдену ехидное подмигивание. Хейден сейчас его придушит. — Ты вообще… — Хейден прочищает горло, собираясь с мыслями. — Ты точно гей? В смысле… а как же Роуз? Или вся эта история с той девчонкой из Бостона… — он обрывает себя, когда замечает широкую, почти неприличную ухмылку Розанова. — О боже. — Мне так неловко, — вмешивается Сэм, спасая Хейдена от дальнейшего позора. — Илья, если бы я знала, что ты не свободен, я бы даже не пыталась… — Илья? — пищит Джеки. — Мы вообще-то хотели познакомить тебя с Шейном! — Ну… да, — Сэм краснеет и опускает смущенный взгляд. — Джеки, ну ты же знаешь, что у меня есть типаж. — Ага, — стонет Хейден, закрывая лицо ладонями. — Самовлюбленные придурки. — Это вообще-то оскорбляет мой вкус, — бормочет Шейн. — Что ж, у тебя плохой вкус, — Хейден резко вскидывает голову и сверлит Розанова таким взглядом, что, по идее, уже должен был бы прожечь в нем дыру. Жаль, что не получается. — Подожди, то есть ты не злишься, что Холландер гей? — совершенно не к месту уточняет Розанов. Хейден аж бледнеет. — Что? Нет, конечно! Да мне вообще плевать, что он гей. У меня проблема с тобой. Это ты его на это подбил? — он наклоняется вперед, голос становится жёстким: — Ты его шантажируешь? И тут, к его полному шоку (и ужасу), Розанов начинает смеяться. Обнимает Шейна за плечи и чмокает его в висок. Хейден изо всех сил старается не вывернуть скатерть на столе. — Солнышко, у тебя очень хорошие друзья. Очень верные. Тебе не о чем переживать. — Да-да, только о твоей смерти, — ворчит Шейн. Розанов небрежно отмахивается, будто враждебность Хейдена — фантомный призрак. — Может встать в очередь. — Ну извини, если я пока не готов становиться ему лучшим другом, — обиженно говорит Хейден Шейну. — До сегодняшнего вечера я вообще-то думал, что ты в начале этой очереди. — Так вот зачем ты привел Роза… Илью сегодня? — осторожно спрашивает Джеки. — Ты хотел познакомить нас со своим… — Парнем, — робко заканчивает Шейн. Розанов буквально сияет. Артур поднимает взгляд от своей книги с жуками и с любопытством смотрит на Розанова. — Значит, Шейн — твой… — Да, — кивает Розанов, перебивая. — Моя принцесса. — Господи боже… — одновременно стонут Шейн и Хейден. — Если я правильно помню, — вставляет Сэм, — у вас же есть банка за ругань? — Да, — говорит Джеки, сверля мужа взглядом. — Рассчитаемся, когда все уйдут. Хейден тут же тычет пальцем в Розанова: — Эй, ну подожди! Он вообще-то матерился весь вечер! — Я не знал про эту вашу «банку за ругань», — говорит Розанов Джеки. — С этого момента — ни слова мата, — он кладет руку на грудь, поджимая большой палец и мизинец. — Клянусь честью Скотта. — Скаута, милый, — поправляет его Шейн. Розанов качает головой. — Нет. Клянусь Скоттом Хантером. Он старше, чем это правило. Джеки тихо фыркает от смеха, а Хейден бросает на нее выразительный взгляд. Тут все понятно без слов. Предательница. — Ты ведь… никому ничего не скажешь, да? — Шейн поворачивается к Сэм, которая все это время наблюдала за ними с мягкой улыбкой. — Я? Милый, я работаю в PR. Я прекрасно понимаю, насколько… деликатны такие вещи. Шейн облегченно выдыхает и бросает взгляд на Розанова, будто тот его последняя надежда. — Значит, у нас теперь два дяди? — спрашивает Руби, вставая на стул и наклоняясь вперед с восторгом. — Да! Два няньки, когда мама с папой хотят побыть «наедине»? — подхватывает Джейд. — Эй! Кто вам вообще сказал так это называть? — Хейден чувствует, как начинает краснеть. — Ну… ты, — невозмутимо отвечает Руби, совершенно не помогая ситуации. — Охохо, ну и вечер… — нервно смеется Джеки, оглядывая всех за столом. — Может, на этом закончим? И вот Хейден уже стоит в коридоре и провожает Сэм и — господи, он сейчас задохнется — Илью. Илью, который целует Шейна в щеку на прощание и обещает дождаться дома. Фу. В итоге у двери остаются только Шейн и Хейден. Стоят неловко. Шейн чешет затылок и смотрит себе под ноги, будто ждет, что Хейден что-то скажет. Что, черт возьми, он и делает. — Слушай, я… я рад за тебя. Шейн поднимает на него взгляд исподлобья. — Правда? — Нет, у тебя самый дерьмовый вкус на мужчин. Но мне типа вообще все равно, что ты гей. Шейн смущенно улыбается, снова опуская взгляд. — Ну да, конечно. Поверю тебе на слово. — Правда, — возражает Шейн, уже глядя ему в глаза. — Серьезно. Я хочу, чтобы мы… — он неопределенно обводит рукой вокруг. — Ну, чтобы мы могли тусоваться. Ты, я, Джеки... — Дьявол. — Хейден. — Ладно-ладно. Хорошо. Я понял. Я… — Хейден втягивает воздух и запрокидывает голову, глядя в потолок. — Я постараюсь, окей? Просто… блин. Мне нужно немного времени, чтобы все это переварить. Шейн мнется, теребя нитку на краю футболки. — Значит, все в порядке? Хейден глубоко вздыхает, потом делает шаг вперед и обнимает его — редкое, но сейчас нужное объятие. Шейн крепко обнимает в ответ. — Конечно нормально, — говорит Хейден в его волосы. — Ты мой лучший друг, Шейн. Это не изменится. — Эй, Пайк! — кричит Розанов из машины с опущенным стеклом. — У тебя три секунды, пока я не вышел! Хейден показывает ему средний палец за спиной Шейна. — Я его убью. — Пожалуйста, не надо, — смеется Шейн, отстраняясь с улыбкой. — Я его люблю. — Фу, — отвечает Хейден, но уже без злости.  Он и сам улыбается.