Не/конкретная форма

Субару толкнула стеклянную дверь кофейни, и привычный звон колокольчика над входом отозвался в груди лёгким трепетом. Запах свежемолотого кофе, ванили и поджаристой корочки только что вынутых из печи пирогов обнял её, словно приглашая задержаться. Субару нисколько этому не противилась, позволяя ароматам стать своей второй оболочкой. Она окинула зал быстрым, но внимательным взглядом. Сегодня, для обеденного времени, здесь было непривычно пусто. Из всех столиков заняты едва ли четыре. Мужчина в офисном костюме отпил терпкого американо без сахара, потом жадно откусил большой кусок от сэндвича с толстым слоем тунца и соуса — крошки тут же брызнули на стол и на лацкан пиджака. Он этого даже не заметил. Субару неловко усмехнулась, прикрыв рот тыльной стороной ладони. За соседним столиком женщина с тугим пучком, из которого выбивались тонкие пряди, быстро стучала по клавишам ноутбука. Время от времени она болезненно морщилась, снимала очки и большим и указательным пальцами с силой растирала переносицу — будто пыталась выдавить оттуда головную боль. Дедлайн. Или очередной нерадивый подрядчик. Или и то, и другое сразу. На секунду её взгляд скользнул в пустоту. В этом коротком моменте Субару узнала себя пару месяцев назад: спавшую по три часа в сутки, с мешками под глазами, вечно сонным взглядом и спутанными волосами. Тогда все силы уходили на подготовку к экзаменам и изучение детского права, для которого она выкраивала время. Да, зрелище не из самых приятных. Наверху, у самого парапета второго этажа, молодая мама кормила малыша жареным мороженым, обильно политым взбитыми сливками. Ребёнок каждый раз открывал рот максимально широко — почти до предела — словно боялся упустить хоть каплю этой приторно-сладкой холодной радости. Ложка успевала вернуться в креманку, а он уже тянулся за следующей порцией с таким энтузиазмом, что мама невольно улыбалась. Субару довольно выдохнула. С недавних пор ей было привычно находиться в шуме и гаме, однако она была не прочь провести время и в спокойной, чистой обстановке. Здесь, среди приглушённого лоу-фая, шороха кофемашины и запаха карамельных пончиков, тревожные мысли отступали, растворялись, становились тише. А редкие возгласы ребёнка и тяжёлые вздохи мужчины с криво затянутым галстуком напоминали ей, что она всё ещё находится в настоящем. Взгляд привычно скользнул к её столику — тому самому, у окна, в дальнем углу, где почти не слышно входную дверь и не видно лестницу на второй этаж. Он был свободен. Уголки губ дрогнули в слабой, едва заметной улыбке облегчения. Но тут же глаза перескочили на прилавок — и всё внутри мгновенно сжалось. Субару замерла. Оставаясь у порога, она сильнее обхватила холодную ручку двери. Паника прокатилась по спине ледяной волной — от затылка до копчика. Бежать. Развернуться и бежать, пока он не обернулся. Но ноги будто прилипли к полу, подошвы словно обмазали мгновенно застывающим клеем. Она моргнула раз, другой. Может, показалось? Может, просто похожий силуэт? Нет. Это он. В сером мягком кардигане, из-под которого выглядывал безупречно белый воротник рубашки, с чёрной сумкой через плечо, Нацусава стоял у прилавка, слегка наклонив голову набок. Минами-сан с привычным энтузиазмом объясняла ему что-то про новую начинку — кажется, про солёную карамель со сливочным кремом и крошечными кусочками морской соли. Такада-кун стоял чуть позади, скрестив руки на груди, хмурил густые брови, но уголки губ всё равно предательски подрагивали вверх — он явно пытался выглядеть строгим и серьёзным администратором, но получалось у него, как всегда, очень плохо. Минами-сан и Такада-кун были первыми, кто обслужил Субару, когда она только начала сюда захаживать. Тогда Такада вселял ужас своим тяжёлым, почти безжизненным взглядом и густыми бровями, которые всегда казались сердито сдвинутыми. А Минами-сан, наоборот, пугала чрезмерной, почти агрессивной доброжелательностью. Но уже через пару посещений Хошина поняла: они правда стараются. Такада-кун молча предлагал ей тот самый столик у окна ещё до того, как она успевала его попросить. Минами-сан рисовала на пенке латте крошечные цветы, сердечки, иногда даже котиков и каждый раз спрашивала — тихо, без навязчивости: «Как дела, Хошина-сан? Всё хорошо?» Они стали первыми людьми после Каоруко и Мадоки, с которыми Субару могла говорить ни о чём — просто перекидываться парой фраз и не чувствовать при этом, что её сейчас разоблачат или осудят. Кофейня превратилась в убежище. А они — в тех, кто незаметно, день за днём, оставлял в ней маленькие тёплые отпечатки. Они так приветливы с Нацусавой-куном... Ну конечно. Они же обслуживали их в тот день, когда она с Саку пришла сюда заниматься. Воспоминание вспыхнуло где-то в груди лёгким жаром, щёки моментально отозвались. — Да, правильно. Только вот здесь, — он наклонился над тетрадью, и его рукав почти коснулся её рукава. — Можно пойти более лёгким путём. Саку придвинулся ещё ближе, и сердце быстро забило тревогу. Крутя ручку между пальцами, она пыталась собрать концентрацию, которая разбилась на части. Даже сейчас сердце билось не так быстро и тревожно, но количество ударов явно превышало норму. — Ой, Хошина-сан! — Минами-сан первой заметила её. Девушка выглянула из-за кофемашины и засияла широкой улыбкой. — Давно не виделись! Вы сегодня такая красивая, прямо сияете! Саку медленно повернул голову. Удивление сверкнуло в расширенных зрачках, после сменилось радушной улыбкой и спокойствием. Он не спеша поднял руку и тоже помахал. Она подошла ближе. Руки непроизвольно сжали ремешок сумки так сильно, что побелели костяшки. — Привет... — голос вышел тихим, едва слышным. Она кашлянула в кулак и, минуя внутреннюю дрожь и сомнения, взглянула ему прямо в глаза, пытаясь удержать слабую, неровную улыбку. — Нацусава-кун. Не ожидала тебя здесь увидеть. Минами-сан, смекнув положение дел, сказала, что вынуждена удалиться на склад и проверить запас новых пончиков. — Такада-кун, твоя помощь мне не помешает. Пончики таааак высоко находятся, — утягивая за собой Такаду-куна, Минами-сан поспешила в сторону складских помещений. Такада пробурчал что-то неразборчивое, но послушно поплёлся за ней, не понимая, к чему такая спешка в подсчёте новой продукции и причём тут администратор. Естественно, без присмотра нельзя было оставлять прилавок. Однако гостей было мало, за четыре часа работы эти ребята были лишь пятыми посетителями. Так что они могли позволить себе удалиться хоть и не на склад, но в зону малой видимости, наблюдая за тем, как их любимая посетительница преодолевает себя — теперь уже в делах сердечных. — Минами-сан, ты слишком настойчива. Может быть, Хошине-сан это и не нужно... — Такада-кун, я гуру отношений! — Сказала та, у кого отношения были в детском саду и в первом классе старшей школы. И то, в последнем случае тебе мальчик отдавил ногу, и ты пообещала не обращаться в полицию за нарушение твоих границ, только когда начала с ним встречаться... — Ха, глупый и наивный тот паренёк был, но цели я своей достигла! — поправив каре, Минами-сан неожиданно надулась. — Но я же не виновата, что тот, кто мне нравится, как истукан — в упор не замечает намёков... Такада-кун лишь тяжело выдохнул. Он не догадывался, кто был предметом симпатии Минами-сан, но знал одно: если тот дурак попадёт в её сети, ему никогда не будет скучно. Наверное, он даже немного завидовал ему. А Минами-сан зыркнула на Такаду с негодованием. Нет, и как ей мог понравиться такой заторможенный и суровый мужчина? Саку переступил с ноги на ногу, посмотрел на витрину с десертами, потом снова на Субару. — Знаешь... когда мы здесь были в прошлый раз, — Саку выдержал небольшую паузу и продолжил, глядя Хошине прямо в глаза, — мне очень понравились пончики с шоколадом. Я... решил взять пару с собой. И сестре тоже. А то в тот раз мне пришлось выслушивать, почему я с ней не поделился. Саку глухо усмехнулся. Да, спалился он максимально глупо: крошки были обнаружлены сестрой на сумке, и та сразу выяснила, что он что-то от неё скрывает. Как хорошо, что по его растерянному, но счастливому лицу нельзя было догадаться, с кем он провёл тот день. — Пончики... да, они здесь одни из лучших, — кивнула Субару, стараясь изо всех сил, чтобы голос не дрожал. — Но я бы порекомендовала с малиной. — Она указала через стекло витрины на аккуратный ряд пончиков с белой пудровой посыпкой. — Кислота хорошо балансирует сладость, и... и крем внутри такой нежный, что буквально тает на языке. — Обязательно возьму на пробу, — ответил Саку. Уголки его губ снова приподнялись. И снова эта улыбка. Не та вымученная, натянутая, что была на пляжном берегу в их последний, такой откровенный и болезненный разговор. И не та вежливая, но отстранённая маска, которую он надевал перед пробными экзаменами. Эта улыбка была другой. Искренней. Доброй. От неё веяло теплом. Субару почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось и одновременно потянулось к этому теплу. Только нужно сделать так, чтобы она не исчезала с его лица. Ей не стоит забывать подбирать правильные слова, чтобы не сделать ему снова больно. Не уколоть ненароком. Не ранить. — Хошина-сан? — с беспокойством донеслось до неё. — Да? — растерявшись, Субару опустила взгляд и судорожно пыталась понять, куда деть руки. Сумка? Карманы? Просто сцепить пальцы перед собой? И как же она нелепо себя ведёт… — Всё в порядке? А то у тебя дрожат губы. Чёрт. Как в тот раз. Только на волнение перед вступительными не спишешь. — Тебя не лихорадит? Всё хорошо? Может попросить чтобы воды принесли? — Нет-нет, не беспокойся! Всё в порядке, — она поспешно замотала головой, пытаясь улыбнуться шире, но попытка провалилась с треском. — Ты... спешишь? Я имею в виду... если торопишься, то не... Потом поняла, что глупо вот так вторгаться в его время. Когда они виделись в последний раз около стен Т-университета, она пообещала самой себе не мешать ему. Он так усердно идёт к своей цели, а она его только отвлекает. То, что они встретились сейчас — случайность. Он — взять пончики, она — латте с карамелью и нарисованными цветами сакуры. Он пойдёт готовиться дальше к поступлению, а она — в библиотеку заниматься тем же самым. — Нет-нет! — она быстро замахала руками. — Я... Прости, ведь у тебя своих дел достаточно. Поступление не за горами. Сморозила глупость, не подумав. Да что же она такое творит? Собиралась же держаться на расстоянии. Не приставать. Не прилипать. У него есть цель, для достижения которой он столько всего преодолел: стал более открытым людям, посвятил немало времени изучению методики преподавания — тем самым изменив себя, проштудировал далеко не один сборник задач, плотно изучал педагогику. Да и ещё, если верить Усами и Ёрите, он снова первый по успеваемости в Чидори среди всех учеников старшей школы. — Я действительно занят, — в подтверждение её мыслей проговорил Нацусава. В голосе не было ни капли лжи. — Но... если ты не против, мы могли бы... Саку опустил взгляд и отвёл его в сторону. Свободной рукой он потёр шею. Слова застревали где-то под кадыком. На выдохе продолжил: — После всей этой истории между школами и с Токи-сенсей мы нормально так и не пообщались. Жаль, что остальных нет, — добавил он, и уголки его губ чуть дрогнули. Жаль? Нет, нисколько. Он просто подавлял желание снова остаться с ней наедине. Но внутри у Саку, где-то под рёбрами, всё ещё неприятно ныло. Он не тот человек, кто открывается легко и просто. Минуя сплетни и официальный статус отшельника, ему всё же удалось окружить себя теми, кому он мог довериться по-настоящему. Но в отношении к Хошине-сан он не мог быть честным. Саку знал, что все симптомы, которые чувствует, можно обозначить тремя словами. Но касаясь этой мысли, он сразу прятался от самого себя и уходил в противоположном направлении. Нацусава хотел видеть её улыбку, слышать её смех, принимать саркастические уколы. Рассказать ей про то, как Усами на спортивном фестивале Чидори распластался морской звездой на футбольном поле. Показать ей последние фотографии Кинако — они бы наверняка подняли ей настроение. Поведать о последней просмотренной программе по Discovery: что язык жирафов чёрного цвета, а, несмотря на длинную шею, это животное не может дотянуться до земли. — Тебе в какую сторону, Хошина-сан? — собрав всю волю, непринуждённо (он очень пытался) спросил Нацусава. — Я собиралась идти в библиотеку. Вагури написала, что будет там минут через двадцать, — задумчиво проговорила Субару, неосознанно теребя лямку сумки. Саку рассмеялся. — Что смешного? — не понимая причины, спросила Хошина. — Даже находясь дома, на сообщения ты отвечала не сразу. Спустя часа три-четыре. А тут — двадцать минут. — Саку пытался сдержать усмешку, но всё вышло из-под контроля, и он снова рассмеялся. — С момента нашего знакомства ты сильно изменилась, Хошина-сан. Теперь ты в шаге от звания хакера. Субару ответила встречным, смущённым смехом. — Значит, нам в одну сторону, — заключил Нацусава, подходя к прилавку. Его рука зависла над колокольчиком. — Можем пройтись вместе. Минами-сан, выглядывая из-за угла, смекнула, что те, за кем она устроила наблюдение, куда-то спешат. Она выпорхнула как ни в чём не бывало до того момента, как Саку решил было подозвать её к стойке, нажав на кнопку. — Фух, ну и непросто было с этими пончиками! Они нас почти одолели! Да, Такада-кун? — но за спиной Минами-сан никого не оказалось. Зато послышался протяжный стон. — Итак, чего желаете? Хошина заказала латте, а Нацусава по её совету решил всё же взять на пробу пончики с пудровой посыпкой и малиной. Попрощавшись с Минами-сан и с Такадой-куном, которого бариста заставила попрощаться с ребятами, они вышли наружу. Солнце припекало. Ветер почти стих, изредка лишь колыхал ярко-зелёную крону деревьев. Вечер незаметно подкрадывался на смену знойному дню, однако действовал очень аккуратно — мазнул лишь розовым оттенком в середине небосвода. Тишина между ними растворилась лишь после упоминания вступительных экзаменов. Затем рассказ про то, как в Т-университет поступала её старшая сестра, перетёк в разговор о запланированной прощальной поездке на Окинаву — на что оба дали восторженную, одобрительную реакцию. Хошина рассказала о том, что Вагури показала ей, как можно создавать собственные стикеры. Однако она смутилась показывать их Саку. Она отмахнулась, сославшись на случай: когда будет прецедент, тогда и пришлёт. Нацусаве ничего не оставалось, кроме как согласиться. Только вот Саку, отдаваясь беседе полностью, забыл о том, что он — ученик Чидори, а она учится в Кикё. И даже после той, очень даже неплохой попытки директора Кикё принять их желание общаться с ученицами данной школы, они должны сохранять осторожность. — Я как-то забыл о том, что ты идёшь сейчас в школьную библиотеку, — Саку, сохраняя между ними дистанцию, взглянул на неё. — А? — Хошина, наблюдавшая за тем, как медленно плывут облака, обратила взор на Нацусаву. И тут до неё дошёл смысл его слов. — Я, кажется, поняла, о чём ты. — Поправив чуть задравшийся рукав пиджака, Субару продолжила: — Всё равно ты в комбинированной школьной форме, — она указала на его кардиган, — но сейчас... Мне не так уж и важно, кто что подумает. Саку удивлённо поднял брови. Точно ли это та самая Хошина? Будто бы и не она составляла расписание свиданий Ринтаро и Вагури, общих встреч и удобных мест так, чтобы не пересекаться с потенциально «опасными» людьми. — Тем более отношение Токи-сенсея к вам... другое, нежели к ученикам Чидори. Не думаю, что у всех учениц оно изменилось. Порицание будет неминуемым, однако мной больше не руководят общественное мнение и предубеждения. Я же знаю, какой ты, Нацусава-кун. — Субару, чуть ушедшая вперёд, развернулась к нему лицом. — Только с тобой я чувствую себя так спокойно. Зачем, Хошина-сан? Почему ты снова говоришь такое? А Субару и сама не знала, каким образом она вновь стёрла ту настоящую улыбку с его уст и как опять у неё получилось непроизвольно ранить его. — Хошина-сан, я... уже опаздываю, — встав на перекрёстке, Саку взглянул на часы. И вправду, Хидака должен прийти с минуты на минуту, а ему ещё два квартала до дома. — Прости, что не проводил тебя до конца. — Ничего. Саку махнул рукой и уже было развернулся к ней спиной, но желание объясниться останавливало его, не желая отпускать. Однако Нацусава переборол его и, удержавшись от соблазна снова оказаться тонущим в бирюзовых волнах беспокойного взгляда, не обернулся. Прикусил губу. Тяжёлый выдох. Как бы он ни старался держаться на расстоянии, не быть к ней близко, она всё равно появлялась рядом с ним. Хотела ли она этого сама? Её слова, если он верно их понимал, говорили о том, что она не против. Но её прошлый опыт, реакция на парней в целом вторили ему, чтобы язык оставался за зубами, а дружеское расстояние никогда не сокращалось... — Нацусава-кун! Лёгкое касание. Сладкий кофейный аромат. Хошина-сан стояла позади него. Она ухватила его за край рукава, оттянув ткань на локте. — Что такое, Хошина-сан? — он обернулся, не торопясь. — Я... «Субару, не теряйся. Спроси прямо». — Нацусава-кун, ты меня избегаешь? — находясь в полусогнутом положении, она выжидала ответ. — Только честно. — Хошина-сан, я действительно тороплюсь. Ты же знаешь, что... — но Саку не успел договорить. — Прости, — она выпрямилась. Пальцы разжались, и контакт между ними разорвался. — Ты можешь быть со мной честен. — Порыв откровения накрыл Субару. — И сказать, что я делаю не так. Чем я тебя ранила в тот раз, Нацусава-кун? — Хошина-сан, всё хорошо. Как же близко она подобралась. Но зачем ей это? Зачем ей знать? — Тогда почему ты улыбался так, будто мы видимся в последний раз? Словно тебе надо было улыбнуться. Словно кто-то заставил... Нацусава-кун, ты дорогой для меня человек... Дорогой человек? — И... хотя мои чувства не обрели конкретную форму, — те самые слова, которые она сказала тогда Вагури, — ты занимаешь отдельное место в моём сердце, Нацусава-кун. Накалённую ситуацию могли разбавить только два человека — Мадока и Каоруко. И одна из них, как нельзя кстати, появилась за спиной Субару в нескольких метрах. — Эй, Субару, привет! Нас уже Каоруко заждалась. — Очки, спадавшие с носа, пришлось пододвинуть ближе к переносице, и тут Мадока будто прозрела. Перед собой она увидела помимо Хошины, смотревшей на неё как на спасителя, Нацусаву — шокированного? Сконфуженного? Всё вместе взятое. И как же хотелось знать причину! Но чувство такта, конечно, несвойственное ей, нужно было сохранить: — Ой, Нацусава-кун, привет! — Привет, Юдзухара, — Саку приветливо помахал, стараясь утихомирить самого себя и то, что так рвалось наружу. — А вы откуда вместе идёте? — прищурившись, Мадока наклонилась в правую сторону и внимательно всматривалась в этих двоих. Но их реакция озадачила её больше: спокойная и отстранённая. — Мы с Нацусавой-куном встретились в кондитерской, — ни дрожи, ни ряби, ни волнения. Простая констатация минувших событий. — Так и было, — подтвердил Нацусава. — Ладно, поверю вам, — Мадока махнула рукой и широко улыбнулась. — Но нас уже Каоруко заждалась. И да, Субару, она тебе написала. Ну ты знаешь. Только сообщение ты-то прочитала, а так и не ответила. Хорошо, что я тебя встретила! — Что? Как? — Субару зарделась. Чуть менее получаса она зарекомендовала себя как регулярный пользователь смартфона, а сейчас — такой провал. Да ещё и после... — Ладно, мне пора, — Саку сделал два шага назад, однако остановился. — И да, Хошина-сан. — А? — она откликнулась сразу. В его глазах словно стояли слёзы, но всё, что выражало лицо... Было настоящим. Испуг, волнение и... всё то же спокойствие? Оно не было притворным. — Я... буду ждать. Не желая смущать ни себя, ни её ещё больше, он спокойным шагом отдалился в сторону дома. «Я буду ждать, когда твои чувства обретут форму. Даже если это будет ненависть. Или, что больнее, дружба. Но это будет ещё один покорённый тобой рубеж, Субару». — Эй, а про что Нацусава-кун говорил? — размахивая школьной сумкой, Мадока кружилась вокруг себя. — Что? — не совсем отдавая отчёт, о чём её спросили, Субару пришлось напрячься и вспомнить, на что нужно дать ответ. Мадока пристально на неё посмотрела. «В облаках витает. Ей это особо не свойственно...» — А, касаемо заданий. Я попросила у него помощи, — должно звучать вполне убедительно. — Он попросил скинуть ему заранее, чтобы он успел ознакомиться с материалами. — А, ясно, — кажется, Мадока поверила. По крайней мере, она не стала вести расспросы дальше, а продолжила кружиться в танце по дороге. А Субару подняла глаза к небу, которое очистилось от облаков. И только розовый шрам неровной линией у горизонта портил синюю монотонность небосвода.