Разве дерево может дышать так часто?

Ночи в загородном посёлке Ванкувера всегда были спокойными. Луна бездвижно висела на безоблачном небе, освещая красивые, двухэтажные домики. Единственное что нарушало эту идиллию, был перекосившийся особняк рядом с лесом. Его построил один очень богатый человек в 1956 году и до сих пор он передаётся по наследству. Последнее поколение семьи Мортусов не хотели заводить детей, однако им пришлось дабы сохранить семейные традиции и передать дом. В 1993 году у них родился сын. Обоим родителям было по сорок пять лет и содержать ноющего спиногрыза оказалось для них сложной задачей. Сэм рос спокойным ребёнком. Его лучшими друзьями были высокие портреты предков и огромные кучи игрушек. Его комната была мечтой многих детей. Он имел двухэтажную кровать и пуфик рядом со старым шкафом. В этом шкафу хранилась лишь небольшая часть игрушек мальчика. Остальная была в игровой, с площадью в четыреста квадратных метров. Родителей у ребёнка можно сказать не было, так как с детства он всегда был на руках у множества разных нянь. За пять лет он сменил больше ста смотрительниц. Они были худыми и полными, высокими и низкими, строгими и добрыми, однако одно в них было похоже. Все они уходили максимум через месяц. Даже не уходили, а убегали, чуть ли не сходя с ума. В один момент, его пятидесятилетняя мать устала от всего этого и, решив что её пятилетний сын уже достаточно взрослый, оставила его самому себе. Он даже переехал в другую комнату. Совсем как взрослый. С этого момента пятилетний Сэмьюел Мортус жил сам по себе. Его родителям всегда было плевать на него, но сейчас у него не было даже няни. Это расстраивало мальчика, ведь из дома или максимум из его двора ему выходить запрещалось, а значит шанс найти друга был нулевой. Однако, Сэм не унывал, наоборот он нашёл способ жить счастливо с тем что у него есть. Утром, он просыпался, чистил зубы и тут же бежал на кухню чтобы поболтать со старой кухаркой — Миссис Стоун. Днём, он любил лазать по деревьям, так как на территории особняка Мортусов, их было очень много. Когда-то их садовник Джеймс привёл своего сына на смену. Тогда Сэму было шесть лет и восьмилетний сын Джеймса, Генри, научил его правильно лазать по деревьям. После этого, Мортус ещё месяц учился этому, но вскоре он отточил этот навык. Вечером, он любил бегать по лестницам или помогать горничной Луизе со смахиванием пыли с портретов. Сэм имел очень хорошие отношения с прислугой в доме. Особенно он любил слушать истории Миссис Стоун перед сном. Женщина рассказывала ему про её первые года работы в особняке. Она рассказывала про то как дом, можно сказать испытывал её, но она не сдавалась и продолжала работать. Каждая её история заканчивалась тем, что через полгода её работы, дом наконец-то принимал её как свою. Сэму эти истории очень нравились. Он всегда смеялся когда Миссис Стоун рассказывала про новые испытания, предоставленные особняком. Мальчик всегда думал что это шутки. Просто выдуманные сказки на ночь, чтобы развеселить его. Он никогда не думал о них всерьёз. Семилетний ребёнок считал, что у него прекрасная жизнь. Каждый день был наполнен весельем. Даже если его наказывали и запирали в комнате, он общался с Луизой через щель в двери, когда та приносила ему еду. Мальчик радовался каждому моменту. Он просыпался выспавшимся. Ложился спать довольным. Однако это всё поменялось. Вся ниточка идиллии его жизни была разрезона. Сначало, маленький кусочек, совсем незаметный. Потом больше и больше, заставляя нитку порваться.

***

Это началось за неделю до семилетия мальчика. В одну ночь, он не мог уснуть. Что-то удерживало его от погружения в мир сновидений. Какая-то невидимая сила, скрутившая живот и уронившая сердце в пятки. Сэм долго не засыпал и в момент когда глаза наконец стали слипаться, он услышал скрип. Звук был совсем тихий и если бы Мортус устал сильнее, то точно бы его не услышал. Это был одинарный скрип. Больше за ночь он не повторялся. На утро, вместо того чтобы побежать к Миссис Стоун и позавтракать, он стащил яблоко из кладовки и залез на одно из самых высоких деревьев на его территории. Он смотрел на весь загородный посёлок, кусал мягкое яблоко и думал. Мальчик думал о том скрипе, который он слышал ночью. Сначала, он решил что это кто-то из прислуги. Может он или она решил — или решила — сходить в туалет или посмотреть на звезды. Однако, тогда бы Сэм услышал хотя бы ещё один скрип ведь этот человек шёл куда-то, а не стоял. Следующей его теорией было то, что деревянные половицы дышали. Мортус помнил как Луиза рассказывала ему о том, что дерево — особенно старое — имеет свойство дышать. Тогда, оно издаёт сдавленные скрипы, словно кто-то ходит. Сэм решил что эта теория — самая верная.

***

Однако следующей ночью, скрипы повторились. Теперь их стало больше. Примерно три за ночь. На послеследующую ночь, они повторились ещё раз. Каждый раз, Сэм не мог уснуть. Что-то удерживало его в реальном мире. Через неделю, у него под глазами начали появляться синяки от недосыпа. Они совсем не украшали внешность семилетнего ребёнка. Каждую ночь, он слышал скрипы. Каждую ночь, их становилось всё больше. Через две недели после его семилетия, Сэм начал слышать шаги. Из-за них, он полностью перестал спать. Взволнованная Луиза, не раз спрашивала о том, что происходит с мальчиком, однако тот, никогда не отвечал. Тем не менее, одна ночь окончательно изменила его решение.

***

Это должна была быть обыкновенная ночь. Пусть и со скрипами в старом особняке. Однако Сэм ничего не слышал. Да и спать ему хотелось сильнее, чем раньше. Неужели дом его принял? Птицы отдалённо щебетали в лесу, иногда шурша хвоёй высоких сосен. За окном светила полная луна. Она играла тенями в комнате семилетнего мальчика. Всё казалось нормальным. Слишком нормальным. Убедив себя в том, что всё закончилось, Мортус начал засыпать. Когда он находился на самой грани между реальным миром и миром сновидений, что-то сломалось. Не в прямом смысле конечно же. Мальчик услышал скрип. Потом ещё. Потом ещё. В какой-то момент скрипов стало очень много. Кто-то будто бегал по всему дому, заставляя половицы истошно стонать. Сэм, зажмурившись, с головой накрылся одеялом. Через секунду, скрипы прекратились. Мальчик испуганно выглянул из под одеяла. Он огляделся. Комната была погружена в пустоту. Он ничего не видел. Вдруг, Мортус остолбенел. С истошным стоном, дверь в его комнату приоткрылась, позволяя тонкой полосе света пробраться в помещение. Дрожа как оссиновый лист, Сэм обернулся. В дверях никого не было. Она просто оставалась полуоткрытой. Той ночью Сэм так и не уснул.

***

Луиза, с удивительной внимательностью, слушала то, что говорил семилетний ребёнок. Она нежно и успокаивающе улыбалась всё время, пока Сэм говорил. Она делает это из жалости. После длинного, чуть приукрашенного рассказа мальчик, служанка добродушно потрепала его по голове и заверила, что это просто скрипучие половицы. Она сказала, что так как много людей ходят по дому, половицы прогинаются. Однако днём, они не возвращаются на своё место. Именно поэтому Сэм слышал скрипы. Это просто опоздавшие половицы.

***

Ровно в десять вечера, Сэмьюел Мортус лёг в свою кровать. Ровно в одиннадцать вечера, его дом погрузился в спящую тишину. Ровно в полночь, он начал слышать скрипы. Они были отдалёнными, будто не в доме. Однако в мальчике заиграла храбрость, и может чуточка гордости. Он ведь не трус верно? Он пойдёт и проверит, нет, он пойдёт и докажет, что это всё — просто скрипучие половицы. Выйдя из комнаты, мальчик почувствовал холод. Табун мурашек побежал по его спине и нагим ступням. Нервно сглотнув, он двинулся вперёд. Когда он шёл, ни одна половица не издавала даже малейшего звука. Это пугало. Мортус слышал скрипы в коридоре. С каждым его шагом они отдалялись, будто вели его куда-то. Он до смерти боялся этих скрипов. Хотя нет, он до смерти боялся того, из-за чего могли появиться эти скрипы. Медленно зайдя в корридор, он замер. Мальчик явно чувствовал чьё-то присутствие, однако он никого не видел. В порыве ветра, его прижало к стене. Сэм закричал, но его крик был поглащён темнотой и чем-то ещё. Чем-то, что сдавливало его шею и разъедало кожу. Слёзы текли по щекам ребёнка. Они были слезами страха, хотя вскоре они стали слезами боли. Его спина выгиналась под неестественным углом и в какой-то момент, Сэм услышал хруст костей. Сильный приступ боли пронзил его, заставляя взгляд затуманится и расфокусироваться. Он разрыдался, истошно крича. Мальчик не понимал. Не понимал что происходит. Его держал уж точно не человек. Его держал дом. Через несколько минут, всё прекратилось. Мёртвая тушка, что когда-то была жизнерадостным мальчиком, упала на пол. Лужи крови окружали хрупкое тельце ребёнка. Разводы красной жидкости были везде: на стенах, на полу, на окнах и на дверях. На лестнице послышался скрип. Луиза, всё это время стоявшая на ступеньках, тяжело вздохнула.