Андрюха, у нас... светофор

— Наблюдающий! — окликают меня откуда-то снизу, когда я шагаю по тонкому слою к киоску с шавермой. Ба, да это мой знакомый гремлин. Из-за огромного уха торчит гаечный ключ, и вид у него какой-то подозрительно довольный. Неужели хочет спихнуть на меня какую-нибудь мерзость? — У нас нарушение, наблюдающий, — не разочаровывает гремлин. — В сервисе? — удивляюсь я. — Вроде не по моему ведомству, я так-то гуманитарий. — Еще как по твоему, — скалится гремлин. — Светофор у нас дурацкий стоит и нарушает. С каких это пор светофоры — по моему ведомству? — Вы его что, разобрали и собрать не можете? — интересуюсь беспечно — шаверма все ближе и, по всем немногочисленным законам физики, которые я могу по случаю вспомнить, манит все сильнее. — В этом нарушение? — Разобрать тоже не можем, — бурчит гремлин. — Он щекотки боится. Светофор боится щекотки, да еще и нарушает равновесие... Видимо, правда мой профиль. Но снача-а-а... Притяжение становится невыносимым. — Добрый день, дайте мне, пожалуйста, погонный метр шавермы. Что значит — с мясом или с зефирками? С мясом и с зефирками, конечно! И трехлитровый термос кофе. Чем хороши тонкие слои — если знать, куда зайти, и не злоупотреблять, наблюдающему полагается довольствие. И весьма увесистое. — Веди, — командую, надкусив шаверму, гремлину — тот короче нее раза в два и смотрит на меня с опаской: вдруг уроню да пришибу. Или, хуже того, попрошу подержать. Это, кстати, может стать проблемой — и не только это. Повод привлечь напарника. Выдыхаю в пространство: — Андрюха, у нас... — Как я рад тебя видеть! — Андрюха мгновенно материализуется и, уважительно покосившись на шаверму, не рискует хлопать по плечу. Тем более руки у него заняты — он откуда-то достал жезл регулировщика и теперь им поигрывает. А что, в, хм, свете светофора может пригодиться. — Веришь, третью ночь договора на съемки снятся, по пятьдесят страниц и с подпунктами четвертого уровня вложенности! — На съё-омки? — тяну я, приподняв бровь. — Где-то трещит одна четвертая стена. — Трещите тут только вы, — не выдерживает гремлин. — Светофор смотреть идете? — Свето... — фыркает Андрюха. — Светозар? Я велю ему не ерничать, но задумываюсь: на тонких слоях совпадения редко оказываются просто совпадениями. *** Тот самый дурацкий светофор мы замечаем перекрестка за три — срабатывает чуйка на неприятности, да и просто трудно не заметить. Он одновременно стучит, пищит и скрипит с неравными интервалами — а вовсе не раз в секунду, как положено, — и зажигает то красный с зеленым одновременно, то зеленый в красном фонаре, то ни одного. Человечек, который должен стоять или идти, радостно крутит сальто, а механический голос объявляет нечто нецензурное. — Наблюдающий, ты мне нужен, — жалобно тянет Андрюха. — Это я вчера бухал не в той компании или мне не мерещится? — Не мерещится, — вздыхаю я. — Во-о-от! — оживляется гремлин. — А говоришь — не твое ведомство! Твое-твое! Окрестные светофоры, кажется, испытывают испанский стыд за товарища — при виде нас они торопливо зажигают зеленый и слегка мерцают, и мы быстро оказываемся на месте нарушения. Гремлин торопливо бормочет что-то типа «глаза б мои не видели» и, правда прикрывая лицо ладонью, убегает к себе в сервис. Не могу винить, моим глазам тоже уже некомфортно. Прямо сейчас, например, пресловутый светофор, глядя мне в лицо своим красным фонарем, совершенно синхронно с коллегами сосчитал от тридцати до нуля и невозмутимо продолжил: минус один, минус два, минус три... Андрюха немудряще пинает его ногой, и я едва успеваю кинуть на него укоризненный взгляд и выслушать его сбивчивое «Извини, уличное прошлое, с компами иногда работает», как светофор скрипит и как будто отпрыгивает. Отпрыгивать ему, впрочем, особенно некуда, так что он просто недовольно стоит, чуть прогнувшись, и рядом с местом прогиба я замечаю... — Слав, по-моему, гремлины темнят, — озвучивает мои мысли Андрюха, глядя на карандашную надпись «Светозар дебил» на уровне моего колена. И правда: получается, они тоже считают светофор Светозаром — а то и знают это наверняка — и нарочно его разозлили. Что ж, как мастер слова я всегда ношу с собой ластик. Сажусь на корточки — свежедоеденная шаверма в животе предупреждает, что не забудет и не простит, но так и быть, потом, — и начинаю оттирать. Светофор — Светозар? — дрожит и как будто даже хихикает, но хотя бы не выкапывается и не убегает. А потом на его табло с секундами проступает «С:ПС». — Пожалуйста, — отвечаю я, понадеявшись, что это «спасибо», а не, скажем, «Славка — падла/сука». А то мы со Светозаром, конечно, приятели, но чувство юмора у него иногда специфическое. Особенно когда он нервничает, а станешь светофором — нервничать будешь дай боже. Теперь бы его как-то превратить обратно... — Слушай, будь человеком, расскажи, кто тебя и за что... — Осекаюсь: на середине фразы светофор резко превратился в Светозара. На его место тут же встал Андрюха и принялся орудовать жезлом, указав мне подбородком на Светика: мол, допрашивай, я пока его подменю. — За-е... — Светозар с довольным нецензурным вздохом потягивается. — Как ты пароль подобрал, ты ж гуманитарий? Вот и ответ, почему мы приятели, а не друзья. Я его, можно сказать, спасаю, а он с порога начинает обесценивать все, до чего дотянется. Ладно, первым делом работа, а потом уже подумаю, нужно мне дальше с ним общаться или пусть сидит у себя в серверной и дуется. — Пароль? — деловито уточняю я. — Тебя превратили в светофор и запаролили? Кто? — Не твое д... — Андрюха сноровисто отводит жезл так, что Светозару прилетает в плечо, и невинно улыбается: мол, ничего личного, просто такой сигнал. — Жена, — сознается Светозар и начинает жаловаться: — Ну подумаешь, неделю ночевал в серверной — городу надо было важное обновление поставить. — А до этого? — уточняю я: с его женой мы особенно не знакомы, но кое-какие слухи долетают — не похоже, что она стала бы бросаться в мужа проклятиями из-за завала на работе. — До этого помощницу по ночам тренировал, нимфу, — тяжело вздыхает Светозар. — Но что теперь, одну ее было бросить? Она же даже английского не знает, куда ей в документации разобраться. Мы с ним уже пару раз спорили насчет того, как лучше выстраивать отношения с подчиненными, и сейчас я точно лишний раз не полезу. Не хочу застрять на три часа — и выпитый кофе не позволит, и спать охота лечь в этом воплощении, а не в следующем. — А до этого? — очень уж опасно вкрадчивым и размеренным тоном уточняет вдруг Андрюха. — До этого бред вообще, — раздражается Светозар. — Попросила жена запустить в сеть анонс ее концерта, я и запустил. Ну подумаешь, вспомнил, когда концерт уже прошел, так я все круто разрулил — зашел через слои, где этот день еще не настал. А она не оценила. — Слав, разве... — растерянно начинает Андрюха. — Это так не работает, — чеканю я. — Время на слоях действительно течет по-разному, но причинно-следственные связи работают не так. Извинился хоть перед ней? — Да чего ты душнишь! — закипает Светозар. — Работают, не работают. Я же сделал — за что я еще извиняться должен? В этот раз Андрюха стукает ему жезлом по голове. Совсем легонько — и спасибо ему за это, а то мне, если честно, на секунду захотелось побить Светозара всерьез. — Проехали, — надо заканчивать это дело, а то буду потом бегать: «Андрюха, у нас труп». — Как избежать повторного проклятия — сам разберешься, но чем прокляла-то? — Сказала, — бурчит Светозар, — что я столб бесчувственный и долбаный светофор и что быть мне тем светофором, пока кто-то, кроме нее, не увидит во мне человека. — И ты решил быть очень хреновым светофором, — кивает Андрюха, поигрывая жезлом у него над ухом, чтоб не вздумал перебивать, — чтобы кто-то побыстрее что-то заподозрил. — Да не, — цедит Светозар, — просто я специалист высочайшего класса, и мое время стоит слишком дорого, чтобы тратить его на неквалифицированный труд, а меня — в светофоры. Андрюха отводит руку для замаха, я тянусь, если честно, даже не зная — буду перехватывать руку Андрюхи или тоже вломлю этому незамутненному типу, но обстановку разряжает бегущий от автосервиса гремлин. — О, уже расколдовался, дебил? — радостно вопрошает он. — Кстати, а почему дебил-то? — любопытствует Андрюха. У меня, если честно, этот вопрос даже не возникает. — Да чего-то они на меня взъелись, никак не пойму, — жалуется Светозар, как будто забыв, что минуту назад на него взъелись мы. — Вроде пару раз что-то должен был сделать, но закрутился. Сами, между прочим, дебилы — не напомнили! Гремлин стремительно подпрыгивает, кусает Светозара за нос, с удовольствием раза три на нем раскачивается и спрыгивает обратно, не успеваю я даже восхищенно вздохнуть. — Ты нам с прошлой весны никак сайт в сеть не добавишь, — чеканит гремлин. — С прошлой. Весны. И напоминали мы ровно двадцать один раз. — Я сейчас отвернусь, — откашлявшись, произношу я, — и не буду здесь ничего наблюдать. Если в итоге образуются трупы, это к коллеге, — указываю на Андрюху. — А всякие там групповые избиения меня не волнуют. Намек ясен? — А-фи-генно! — энергично кивает гремлин и, достав телефон, бодро настукивает какой-то призыв товарищам, одновременно подпрыгивая на ноге Светозара, чтобы тот не сообразил смыться. Достаю телефон и я — светофор надо все-таки заменить, а Андрюха мне нужен в других ипостасях. Хотя со своим жезлом он обращается просто на заглядение. Служба обещает приехать в течение часа — оказывается, жена Светозара, удивительная женщина, с ними все согласовала еще до того как наложить проклятие. Этот час я провожу очень продуктивно — раздобыв в киоске еще еды, подношу ко рту Андрюхи то шаверму, то термос с кофе. Он кусает, пьет и хохочет, а в свободное от этого время иногда выкрикивает что-то вроде «так его!» или «сзади заходи!». Но я, как и было обещано, не наблюдаю ничего, что могло бы вызвать у него такой азарт.