Хаотичная Горячка

Замок Твайлайт. Два месяца спустя. В большой гостевой комнате пахло красками, скипидаром. Дискорд, ныне обосновавшись на постоянной основе в Поневиле, выводил на холсте последние штрихи своих дорогих моделей. Перед ним, на диванах и пуфах, позировали они. Шестеро. Твайлайт возвышалась в центре, её фиолетовая шерсть блестела в лучах полуденного солнца, а подвеска с чёрной одиннадцатиконечной звездой — похожая на то что раньше была у Рерити — мирно покоилась у неё на груди. Слева от неё, чуть откинувшись на подушку, сидела Рерити, положив копыто на живот. Рядом с ней развалилась Рейнбоу, чьи крылья были расслабленно распущены, а грива переливалась всеми цветами радуги — хотя теперь в ней появилась новая, мягкая золотистая прядь. Эпплджек стояла по правую руку принцессы, её крепкое тело источало спокойную, земную уверенность, и только лёгкое покачивание бёдер выдавало, что ей не совсем удобно стоять. А перед всеми ними, на отдельной пушистой подстилке, возлежала Флаттершай. Полная безмятежного, почти сонного счастья. Пинки Пи, разумеется, не могла сидеть смирно даже для портретае — она игриво высунула язык и строила гримасу, жадно поедая солёные огурцы с кексами с шоколадным кремом и глазурью. Дискорд отступил на шаг, прищурился, поправил берет на голове и скомандовал: — Замрите. Последний штрих. Он добавил крошечную белоснежную искру в зрачок каждой из шести пони, и картина ожила — в самом прямом смысле. На холсте замерцали крошечные магические отблески, будто кто-то зажёг свечи за стеклом. — Готово, — объявил он, поворачивая мольберт к позирующим. Тишина. Потом восхищённый выдох Рерити. — О, Селестия... Это лучшее, что ты написал... За последнее время... Дискорд радостно сложил руки перепачканные краской и украшенные кольцами лапы вместе издав радостный писку. — Спасибо... Я старался. Твайлайт между тем смотрела на портрет не мигая. Её взгляд скользил по изображениям: по её собственной фигуре, по животу каждой из подруг, по крошечным золотым нитям, связывающим их всех вместе на картине в единый узор. — Дискорд, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Я тут подумала... Возможно, мы зашли слишком далеко. Эпплджек оторвала взгляд от своего портрета и повернулась к принцессе. Её копыто машинально легло на живот. — Ты серьёзно? — переспросила она, и в её голосе не было злобы. Только усталое, родное недоумение. — После всего? После двух месяцев? После... Она не договорила. Вместо этого просто похлопала по своему округлившемуся боку. Флаттершай, не открывая глаз, мягко улыбнулась и погладила свой огромный живот обеими копытами. — Истинная любовь и страсть не знают крайности, — произнесла она своим тихим, ровным голосом. — Аххх... — тяжко вздохнула она, когда внутри неё что-то толкнулось. — Оххх, пинается... — добавила она, чуть морщась, но продолжая улыбаться. Твайлайт покраснела. Её щёки залились густым фиолетовым румянцем, крылья нервно дёрнулись. — Но как по мне... Мы все совершили ошибку, — выдавила она, глядя себе под копыта. Дискорд тем временем аккуратно поставил кисть в банку с водой, вытер лапы о фартук и неспешно подошёл к портрету. Он встал рядом с холстом, положив лапу на его деревянную раму, и повернулся к Твайлайт. Его золотистые глаза с вертикальными зрачками смотрели мягко. Без издёвки. Без хаоса. — Мы не делаем ошибок, — сказал он негромко, но так, что каждое слово упало в тишине тронного зала как камень в воду. — Мы просто сталкиваемся с маленькими чудесами... что казались невозможными. Он кивнул на портрет. На шесть беременных кобыл. Он не мог поверить что такое было возможно. Но теперь он здесь. На его львиной лапе блестало тройное кольцо, подобное было на грифоней... По кольцу на трех его жён. Рейнбоу шмыгнула носом. Эпплджек отвела взгляд и тяжело вздохнула, но уголок её губ дрогнул вверх. Рерити поднесла копыто к глазам — вроде поправить прядь, но все видели, что она смахивает слезу. Пинки просто улыбнулась. — Ой, а мой сейчас снова пинаться начал! Кажется, он одобряет! Флаттершай, наконец, открыла глаза. Она посмотрела на Дискорда долгим, тёплым взглядом, а потом перевела его на Твайлайт. Твайлайт постояла ещё несколько секунд. Она подошла к портрету и встала рядом с Дискордом, плечом к плечу. — Ладно, — сказала она, чуть улыбнувшись. — Возможно... возможно, я погорячилась. — Всегда пожалуйста, — усмехнулся Дискорд и обнял её своим телом, поцеловав в губы, и положив свою лапу на её живот За окном замка светило солнце, в воздухе пахло красками и цветущей яблоней, а на портрете, который только что закончил дух хаоса — ныне отец шести будущих чудес — шесть самых необычных кобыл Эквестрии улыбались своему мужу и еще не рожденым жеребятам