Дорогами Цзянху

Стоял знойный летний день. Посреди луга, привольно раскинувшегося и разрезаемого лишь течением мелкой речушки, не менее привольно воздвиглось весьма примечательное строение на колесах и с мощностью в четыре лошадиные силы. Принадлежали данные силы флегматичным древнекитайским тяжеловозам, философски пощипывавшим травку чуть в стороне от строения, зато в теньке одного из немногочисленных прибрежных деревьев. Под сенью раскидистой ивы по соседству расположилась за легким переносным столиком неприметная и явно познавшая жизнь личность в неприметном и слегка потрепанном скромном одеянии простолюдина. Тщательно созданному и даже взлелеянному образу, правда, несколько не соответствовал милый чайничек исинской глины, из которого скромный целитель Ли доливал в нефритовую чашечку Да Хун Пао, но законному наследнику некой императорской династии и бывшему главе некой известной школы простительны маленькие слабости. По крайней мере, ему самому так казалось до появления гостей. Исключительно незваных и не особенно желанных, но кто бы его еще спрашивал? И ладно бы явилось известное зло в лице Ди Фейшена или Фан Добина – этих хоть можно было бы приставить к хозяйственной деятельности, да и припасы пополнить данная героическая парочка никогда не отказывалась, лишь бы не допустить до готовки хозяина передвижного терема, изукрашенного резными лотосами по периметру. Так нет же, каким-то лихим ветром к нему занесло весьма колоритную личность, с которой целителю Ли довелось свести поверхностное знакомство в скромной таверне одного из мелких северных городишек, удостоенных визита архитектурного чуда на колесах. Сия незаурядная личность также проявила немалую оригинальность при выборе средства передвижения. Точнее, телега была самой обычной, разве что местами выглядывающие из-под щедро наваленного на нее сена многочисленные кувшины намекали на грядущее приятное времяпрепровождение. А вот тягловая сила в пару лютых мертвецов безусловно привлекала внимание и вселяла уважение и даже некоторый трепет по отношению к вознице, беззаботно наигрывавшему что-то легкомысленно-народное на черной поперечной флейте. Под знойным летним солнцем разливался аромат лугового разнотравья, от воды тянуло едва заметной свежестью, второй пролив драгоценного чая золотился на дне чашечки, а внезапный гость, водрузивший на столик связку из пары бутылок «Улыбки императора», даже не думал затыкаться. Аккомпанементом ему служило рычание тягловых мертвецов, нервное похрапывание совершенно не оценивших такую компанию коней да заполошный клекот соколиного семейства, глава которого с перепугу уронил свежедобытую мышку чуть ли не прямо в чай лекаря Ли.  - Нет, ну представляешь, все-таки явился этот старый пень ко мне на гору, сторожевых лютых даже не заметил, такое ощущение. Конечно, я и не думал к нему сам идти, точнее, может и думал, а еще точнее, кто бы мне дал забыть! Ты не представляешь, как может задолбать разумный мертвец, которому не надо ни спать, ни есть, и в том только счастье, чтобы меня кто-то чудом каким вылечил. Или не чудом, но сестра его от меня отказалась давно и наотрез, вот хорошо-то, но ведь принесло этого деда в белом! У него и меч белый весь, как у Лань Чжаня, ты ведь знаешь Лань Чжаня? Ну Ханьгуан Цзюня? Как не знаешь?! В твоем Цзянху таковых не пробегало и даже не пролетало?.. Некромант, потрясенный невежественностью своего попивающего чаек молчаливого, зато скептически хмыкающего в нужных местах собеседника, в очередной раз приложился к белоснежной бутылке с «Улыбкой», после чего продолжил излияние и возлияние. - Короче, этот хмырь как поднялся к нам, так сразу всех моих мертвецов разогнал, только Вэнь Нин и уберегся в пещере чудом да эту парочку удалось на дальних отрогах припрятать, а потом как сцепился с Вэнь Цин – к счастью, только языками. Хотя если бы он на нее с мечом полез, я даже не знаю, на кого бы поставил – дева Вэнь уж больно грозна и иголками кидается мастерски. Так вот, пока эти двое ругались и выясняли, как и чем меня лечили, будут лечить и вообще, что со мной можно сделать, я и сбежал потихоньку. Ну как потихоньку, дед-то не дурак поскандалить и мечом помахать своим, так что ни одного Цзиня теперь там не слоняется, а моих Вэней вообще пообещал перевезти в какое-то вечноцветущее поместье, как только на него а-Юань вскарабкался… Из а-Юаня вообще получилось на редкость надежное средство для выведения из строя заклинателей, обладающих повышенной скандальностью. Что Цзян Чен тогда моментально заткнулся, что теперь этот Е Байи – чудо, а не ребенок!     - Ну а я припомнил, что тогда дед в таверне болтал, порасспрашивал народ, Лань Чжаня встретил… Ты точно никогда даже не слышал о Лань Чжане? Да быть такого не может, из какого только захолустья ты вылез! Так вот, Лань Чжань мне и телегу купил, хотел, правда, повозку нанять, но зачем? Лошади только пугаться меня будут, а так впряг парочку лютых – сразу и красота, и скорость какая! И даже вино купил в дорогу, самое лучшее, да ты попробуй, давай-давай, такого точно никогда не пил и не нюхал даже! Целитель Ли отказываться не стал, отхлебнул щедро предложенное и одобрительно покивал: - Действительно отличное вино, а не известно, в честь какого именно императора название получило? Мне для общего развития, так сказать… И куда ты ехал, не меня же искал? Я отнюдь не воплощение Гуаньинь и тебя точно исцелить не сумею. - Да какая там Гуаньинь, никакого лечения мне не надо, еще на Луаньцзан с ним надоели, все и без того прекрасно, точно-точно! А с вином кто ж теперь знает, - постучал в задумчивости пальцем по носу Вэй Усянь. – Это ж Лани… Точнее, не сами Лани, город под властью их ордена, какой там император вообще быть может? Разве что Небесный?.. От этаких откровений целитель Ли с изрядным подозрением воззрился сначала на собу… собеседника, затем на обсуждаемый напиток, потом призадумался и начал что-то прикидывать на пальцах. После чего тяжело вздохнул, без малейшего пиетета допил остатки вина со столь пафосным именованием и философски заключил: - Велика Поднебесная, и мы лишь песчинки средь гор ее и рек… - Так куда едем дальше? – Вей Усяня явно распирали не только несколько тысяч слов, накопившихся за время дороги, но жажда деятельности. - Я ж не зря сначала от белого бедствия сбежал, потом от Лань Чжаня… Хотя он тоже весь в белом всегда ходит, правда ведь весело? Карма у меня такая, верно говорю, от всяких зануд в белом бегать приходится! Зато вот с тобой снова встретился, ты в сером и точно не зануда, раз вино оценить способен. А то представь, смех какой, они там в своем ордене ланьском еще и вино не пьют и другим запрещают! Ну мне-то, конечно, пусть только попробовали бы запретить, хотя они и пробовали, ха-ха… Ха… ха-ха! Ляньхуа! Это у тебя что… кто, собака?!! Лисичка, до сей поры мирно дремавшая в тенечке под теремом, как раз высунула носик с целью выяснения, с кем там любимый хозяин общается и не окажется ли у них чего вкусненького. Собачка очень удивилась, когда гость, от которого легкий ветерок донес до нее дивно приятный аромат какой-то падали, с паническими воплями вознесся на вершину раскидистого тополя, к пущему негодованию не первый год гнездившегося там соколиного семейства. Прихватив, впрочем, с собой вино, что было особо показательно… Целитель Ли с легким недоумением проводил его взглядом, ласково потрепал по головке свою самую хорошую и любимую девочку, неторопливо собрал посуду и столик и двинулся в сторону терема. После чего все так же неспешно принялся запрягать боевую четверку лошадок, с чем ему всеми силами помогала развеселая собаченька. Горестные вопли Вей Усяня при этом абсолютно никому не мешали. Солнце помаленьку клонилось к закату, бабочки летали над ароматными луговыми цветами, то тут, то там показывалась макушка жизнерадостно мышкующей в траве Лисички. Лотосовый терем, вальяжно поскрипывая и покачивая фонариками, неспешно удалялся вдаль, оставляя по правую сторону и закат, и речку, и тополь с восседающим на нем залетным некромантом…