Эдельвейс — трава горная

— Ты сегодня поздно. Снова, — Трандуил откладывает столовые приборы и смотрит на сына пристально. Леголасу неуютно, ему холодно под королевским взором. — Прости, отец, такого больше не повторится. Патруль выдался тяжёлым. Мы наткнулись на... — Брось. Оставь подробности хотя бы до конца ужина. Он не смеет сесть, пока Трандуил не указывает на кресло подле себя. Погоня за пауками продлилась весь день и он страшно голоден, а ещё он так много хочет рассказать отцу! — Я правда хочу услышать всë о твоих подвигах, но давай всë таки обсудим их после трапезы, — Трандуил мягко смеётся над юношеским азартом сына. Леголас прекрасно показал себя в Битве Пяти Воинств и стал отличным капитаном пограничной охраны, но иногда в нëм ещё проявлялась эта мальчишеская удаль, не омрачненная настоящими смертями и потерями. Леголас чувствует, что можно расслабиться. Трандуил в хорошем расположении духа, а значит можно на время забыть о придворном этикете и поужинать, наконец, со своим отцом, а не с королём. Беседа текла как весенний ручей: незамысловато и гармонично перетекая из одной темы в другую. После сложного дня такой семейный ужин для них двоих был лучшим способом снять напряжение. После всей этой истории с гномами, драконом и Битвой Пяти Воинств их отношения неуловимо изменились. Смерть и страдания людей и гномов обнажили тот страх одиночества, который всегда скрывается в эльфах Средиземья. Люди отстроили Эсгарот, гномы восстановили Эребор, и только эльфам в этой жизни никогда уже не вернуть свой дом. Потерянный за океаном, он продолжает манить и тревожить душу каждого эльфа. И даже Леголас, никогда не видевший море, стал более чутким по отношению к лесу. Теперь это их дом и только они могут изменить это место, изгнав остатки вражьих сих из Мирквуда. И отношения принца с королём стали чуть ближе. Кроме друг друга у них ведь больше никого нет. Трандуил же, видя убитого горем Торина после битвы, склонившегося над полуживыми племянниками, осознал наконец какую ответветственность он несёт за жизнь сына и, представив на секунду его гибель, сердце его будто кольнула ледяная игла. Кроме Леголаса ведь у него действительно никого нет. И стало меньше тех холодных взглядов, и больше светлого апрельского смеха. Лёд, державшийся веками, наконец треснул. —... Уже совсем скоро Праздник звёздной ночи, — напоминает Трандуил, — Думаю, стоит начать приготовления. В этом году она обещает быть особенно прекрасной. Много лет небо над лесом и прилежащими территориям было поддернуто дымкой от пожара, устроенным драконом. В этом году небо, наконец, очистилось и звëзды Варды сияли как бриллианты на чёрном бархате. — Я думаю, в этом году мы могли бы пригласить гостей, — Несмело отвечает Леголас. — Гостей? Ты имеешь ввиду Владык Ривенделла или Лотлориэна? Не думаю, что они пожалуют. Большие расстояния — большой риск, особенно для них. — Нет, отец, я имел ввиду... — он запинается и этой секунды достаточно, чтобы Трандуил понял о ком он, —...Короля Торина. — Это исключено. — Жёстко обрывает Трандуил. — Но, отец! А как же налаживание отношений? После всего что произошло, Эребор и Эсгарот восстановлены, мы не можем игнорировать таких могущественных соседей. Мы должны наладить торговлю и... — Поэтому я и против, — он говорит спокойно, будто объясняя очевидное. — Ты не понимаешь, Леголас, но Торин Дубощит не образец благородства. Он гном. Ему чужда дипломатия и язык уступок. Эребор восстанавливает своë могущество и влияние: зачем же тогда гномам соваться к нам? Он сочтёт это оскорблением и мы останемся в дураках. Трандуил отпивает вина и откидывается на кресло. Ему немного смешно с юношеского благородства Леголаса. Когда-то и он был таким, пока войны и жестокая политика не перепахали его идеалы, оставив глубокие борозды не только на душе, но и на теле. Леголас упрямо смотрит в глаза своему королю. — Ты считаешь, что я не могу вести государственные дела, но что если я сам поеду в Эребор на переговоры? Его величество Торин не оскорбит чужеземного принца. Пожалуйста, Ваше Величество. Верно, Торину ничего не стоит высмеять Трандуила, он прекрасно знает о королевской тяге к каменьям, что белее света звёзд. Но у Короля-под-Горой нет причин не принять принца Леголаса. Разве что... — Забыл как запер их в темницах? Как гнался за ними вдоль реки? Не ты ли стоял рядом со мной у Одинокой горы? Впрочем, всë это уже не имеет значения. Тогда, в походе, Торин не был Королём-под-Горой, полноправным правителем Эребора, а значит и никаких политических последствий тот инцидент в лесу не предполагает. Трандуил и сам понимает, что отправить Леголаса посланником самый правильный вариант, но... Но. Он вздыхает так, что сразу становится ясно кто победил в этом споре. — Хорошо, Леголас, ты отправишься в Эребор, чтобы официально пригласить Короля Торина на Праздник звёздной ночи, — он быстро переключается с образа отца на образ лесного владыки. Это была не просьба, а приказ, — Но перед этим следует соблюсти ряд некоторых дипломатических условностей. Вперёд тебя отправится посланник, который и сообщит Королю-под-горой о твоём скором прибытии.

***

Когда в следующий раз после дневного патруля Леголас направился на ужин, то не нашёл короля в зале. Он не обратил на это внимания, хотя теперь сидеть одному за большим столом непривычно и неуютно. Но Трандуил не появился ни во время, ни после трапезы, что для него теперь совсем не характерно. Наконец, после некоторых плутаний по самым очевидным местам, где он мог бы быть, принц нашёл его покидающим нижние этажи дворца. — Ваше Величество, позвольте доложить о... Но Трандуил проносится не обращая внимания ни на сына, ни на свой растрепанный, будто незавершённый, внешний вид. Он двигался стремительно, перешагивая через две ступеньки сразу. Леголас не видел отца таким со времён Битвы у Одинокой горы. Но сейчас он, как никто другой, знал, что на границах тихо. Что же могло так возбудить Трандуила? Нечто страшное произошло в его отсутствие? Но тогда дворцовая стража непременно сообщила бы об этом. Он последовал за ним, желая если не поговорить откровенно, то хотя бы выяснить причину такого поведения. Но дверь в покои была уже заперта. Леголас с тревогой прислушивается к бормотанию и звону металла в королевских покоях, хочет постучать, но вовремя останавливает себя. Нарушать отдых короля — себе дороже. Он ещё немного мнётся у двери, надеясь, что отец позовёт к себе, но этого не происходит. В конце концов, Леголас возвращается на нижние этажи. Кажется, здесь были только технические комнаты: погреба, склады, кладовые и сокровищницы. Он не часто здесь бывал, предпочитая дворцу, лесной простор. Принц слышит приближающийся шум группы эльфов, и, не желая сейчас с кем-либо говорить, останавливается за углом. Он и не думал подслушивать их; зачем, если он принц? Он мог бы просто спросить их о том, где только что был Лесной король и что произошло в его отсутствие, и ему бы, возможно, даже ответили честно. Но вспоминая впоследствии тот день, Леголас осознавал, что именно с этого всë на самом деле и началось. Спроси он их напрямую, то вряд ли бы получил те ответы, которые смог услышать стоя за углом. А услышал он, что Его Величество только что так стремительно покинуло одну из дальних сокровищниц и что в этом нет ничего удивительного. Ведь скоро Праздник Звёздной Ночи, и, похоже, даже нашему Королю не чужды отцовские подарки. Видимо, он желал сделать Принцу сюрприз, потому так сорвался с места, когда тот вернулся. И Леголас ведь должен радоваться этому: отец заботится о нём. Разве не об этом он мечтал, не к этому стремился? Тогда почему на душе теперь скребут кошки? Может потому что его взгляд — там на лестнице — был абсолютно не его?