Kaiser's B-Side

«…с помощью моей тренировки вы будете выглядеть потрясающе менее чем за шесть недель!» Алексис пролистнул ленту. Бессмысленные видео помогали заглушить монотонную болтовню в голове, но именно из-за них он уже тридцать минут лежал на кровати в полотенце, с мокрыми после душа волосами. Ему было легко забыться, листая тикток, и осознание того, как много времени прошло, начинало угнетать. Он вздохнул, закрыл приложение и перевернулся на спину. Это была долгая неделя писания работ, проверки работ, обсуждения работ, и не в первый раз он сомневался в своем решении пойти в магистратуру. Телефон завибрировал у него над головой, экран загорелся уведомлением о сообщении. Тилл: Эй чувак я знаю у тебя выходной но ты бы не мог мне сегодня помочь? У меня особый заказ и этот парень предлагает заплатить вдвойне если мы сегодня же уберемся у него. Все остальные уже заняты. Пожалуйста??? Первым побуждением Алексиса было отказаться. Сказать, что занят, выключить телефон и продолжить свой план смотреть в потолок, пока не найдет в себе силы снова встретиться с семьей. Именно мысль о семье помогла ему отправить ответное сообщение. Алексис: Какой адрес? Тилл: Ты лучший! Я твой должник. Совершенно серьезно. Следующим пришло отмеченное местоположение, которое указывало на дом в Грюнвальде. Алексис закрыл лицо руками. Мало того, что ему приходилось брать дополнительную смену по уборке в свой единственный выходной на этой неделе, так теперь ему еще и ехать в этот ебучий Грюнвальд и убирать дом какого-то богатого избалованного мудака. Кого-то, кто, вероятно, устроил грандиозную вечеринку и совершенно не учел последствия, о чем говорил вызов в последнюю минуту. Жители этого пригорода были непристойно и, чаще всего, недавно разбогатевшими. Алексис пожалел, что не проигнорировал своего начальника. В дверь трижды резко постучали. — Алексис, дорогой, ты собираешься присоединиться к нам за обедом? — донесся из-за двери голос его матери. — Просто хочу знать, раз уж ты не удосужился показаться на завтрак. Он встал, пересек комнату и открыл дверь своей спальни. Перед ним стояла Ида Несс, элегантно одетая в чисто белую блузку и темно-синие брюки, несмотря на то, что были выходные. Она наклонила голову, заставив каштановые локоны подпрыгнуть при движении, и неодобрительно цокнула языком. — Ты еще даже не оделся? — Прости, мама, — повторил привычную фразу Алексис. — Я совсем потерял счет времени, но я только что взял дополнительную рабочую смену. Меня не будет до ужина. Ида усмехнулась. — Тебе бы не пришлось работать на этой отвратительной работе, если бы ты просто принял предложение отца и поработал с ним. — Я же уже говорил, я не хочу… — Знаю. Знаю, — Ида махнула рукой, словно отгоняя мошку. — Ты разыгрываешь целое представление, получая какое-то бесполезное писательское образование, и при этом твои практические инженерные навыки пропадают зря. Алексис хотел подчеркнуть, что он получил степень бакалавра инженерных наук только для того, чтобы порадовать ее, и что все это время он был несчастен, но передумал. По крайней мере, очередные нравоучения матери по поводу его выбора профессии лишь укрепили его отчаянное желание заработать достаточно денег, чтобы съехать из родительского дома. — Ладно, мама. Мне нужно собираться на работу. Очевидно, на данный момент этого ей было достаточно, и она ушла без еще одной лекции. Алексис прислонился к закрытой двери, закрыл глаза и откинул голову назад. Он вдохнул, выдохнул и заставил себя одеться. Униформа «Bavarian Housekeeping» была не так уж плоха. Черная с темно-бордовыми и желтыми вставками; она состояла из простой рубашки-поло и таких же шорт. Она была дышащей и в ней было удобно работать. У Алексиса было несколько комплектов, чтобы успевать стирать, но поскольку он работал всего несколько смен в неделю, это обычно не было проблемой. Он вышел из дома, не попрощавшись с родителями.

****

Алексис сел на поезд, чтобы добраться до своего рабочего фургона. В наушниках он листал тикток, чтобы скоротать время. В основном это было то же самое, что он видел изо дня в день. Он пролистал видео, где люди обсуждали политику, видео по саморазвитию, потом остановился, увидев знакомый ролик. Он был снят несколько месяцев назад, и Алексис уже посмотрел полное интервью как минимум дюжину раз, но не смог удержаться и не посмотреть его снова. Это было англоязычное интервью-шоу с несколькими знаменитостями, сидящими вместе на большом красном диване. Камера сфокусировалась на человеке, сидящем в центре. Михаэль Кайзер-Лав. Солист любимой группы Алексиса, Ублюдки из Мюнхена, и единственная знаменитость, в которую он был безумно и до смешного влюблен. — Вы обычно выступаете под сценическим псевдонимом Кайзер, верно? — спросил ведущий. Это был пожилой мужчина с густой бородой и редеющими волосами. Кайзер широко улыбнулся, демонстрируя белоснежные зубы и подчеркивая четкую линию подбородка. Он был совершенно расслаблен в безупречно черном костюме и галстуке. Черная рубашка была расстегнута ровно настолько, чтобы можно было увидеть его знаменитую татуировку в виде голубой розы на шее. Его светлые волосы с синими кончиками ниспадали в небрежно уложенной прическе. Он положил одну ногу на другую, а руки лениво свисали со спинки дивана. — Верно, — промурлыкал он с сильным акцентом. — По-немецки это означает император. И именно так я хотел бы, чтобы ко мне обращались. Зрители одобрительно зашумели. — О, думаете, я смогу добиться того, чтобы меня стали называть Королем? — спросил английский комик, сидевший рядом с Кайзером. Ведущий неодобрительно хмыкнул. — Мм… сомневаюсь. Зал ответил громким смехом. — Все дело в том, как ты себя представляешь, — продолжил Кайзер. — Если бы я не заслужил этот титул, никто бы и не стал его использовать. — И вы чувствуете, что заслужили его? — спросил ведущий. Кайзер снова ухмыльнулся и повернулся к зрителям. — Что вы, ребята, думаете? Зрители восторженно зааплодировали и закричали. Кайзер рассмеялся, хищно подмигнув в камеру. Алексис закрыл приложение, чувствуя, как жар приливает к щекам. Глупо было смущаться из-за одного видео, но именно такое впечатление производил на него Кайзер. Казалось, он мог проникнуть сквозь экран и раздеть его догола одним взглядом. Когда он подошел к небольшому зданию с раскрашенной вручную вывеской «Bavarian Housekeeping», Тилл ждал его. Они были знакомы уже пару лет, и именно Тилл устроил Алексиса на эту подработку. Он был приятным парнем, и Алексис решил, что с начальниками могло быть и похуже. Тилл был на несколько лет старше, его коротко подстриженные бирюзовые волосы обрамляли лицо с множеством пирсингов. — Привет, Лекс! — он бросил ключи Алексису, который легко их поймал. — Еще раз спасибо за помощь. — Без проблем. Деньги мне все равно нужны, — сказал Алексис. — Тот парень сказал, что ему нужно убрать всего несколько комнат для гостей, так что это займет не больше нескольких часов. Его постоянные уборщики сегодня не смогли, так что, если ты хорошо справишься, у нас может появиться новый клиент, — усмехнулся Тилл. — Хорошо, сделаю все, что в моих силах. — Знаю! Рабочие фургоны были намного больше всего, что привык водить Алексис, но ему всегда удавалось подстроиться за несколько минут. Он подключил свой телефон через блютуз, и теперь на полной громкости играл его любимый альбом Ублюдков из Мюнхена. Мелодичный и притягательный голос Кайзера разносился из динамиков, и он полностью погрузился в музыку. All the lies that spill from your pretty mouth, I’m wasting time trying to figure them out. You think I’ll lie down and take it, Too bad I was only faking. Звучание представляло собой идеальное сочетание синта 80-х, инди-попа и пост-панка. Алексис тщательно изучил его, даже прослушал полные дискографии групп, указанных в качестве источников вдохновения. Ему нравилось. Это было по-настоящему, эмоционально, все участники группы играли на своих инструментах, а все композиции писал Кайзер. Голос Кайзера в особенности делал песни еще более загадочными. Его фальцет звучал ангельски, а низкие ноты вызывали в груди Алексиса тепло. Он свернул к особняку и осмотрел возвышающееся перед ним здание. Яркий белый, с высокими стеклянными окнами, занимавшими большую часть фасада второго этажа. Черные железные ворота преграждали ему въезд, но он легко разглядел домофон. Наверху была небольшая камера, но без экрана, показывающего человека внутри. Так что тот, кто был там, мог видеть Алексиса, но он сам его не видел. Он нажал кнопку, и через минуту динамик, потрескивая, ожил. — Чего? — раздался громкий голос. Алексис неловко помахал рукой, стараясь не выглядеть так, будто мысленно проклинает судьбу за то, что она привела его сюда. — Привет! Я из компании «Bavarian Housekeeping», и… — Ты опоздал. Алексис моргнул. — Мне сказали быть здесь к полудню. — Сейчас 12:02. Ты опоздал. — Извините, мог бы быть раньше, если бы не огромные ворота на моем пути. Алексис попытался изобразить достаточно приятную улыбку, несмотря на сарказм в голосе. Динамик затих, и Алексису на мгновение показалось, что он перегнул, но затем раздался громкий сигнал и ворота распахнулись. Он направился по дороге к особняку, попутно осматривая окрестности. Зеленый газон был недавно скошен, а вдоль здания тянулся длинный ряд розовых кустов. Он припарковался и подошел ко входу, большим белым солидным двустворчатым дверям, одна из которых распахнулась прежде, чем он успел постучать. В дверном проеме стоял мужчина, чуть выше Алексиса. Алексис сглотнул, медленно рассматривая белокурые волосы с окрашенными в голубой цвет кончиками, которые идеально контрастировали с пронзительными голубыми глазами, смотрящими теперь на него с полным презрением. — Вот дерьмо, ты же Кайзер! — О, отлично, ебучий фанат, — сказал Кайзер, закатив глаза. — Должен сказать, я… Кайзер поднял руку. — Дай угадаю. Ты мой самый большой поклонник, моя музыка — лучшее, что есть на свете, бла-бла-бла. Давай избавим нас обоих от лишних хлопот и просто предположим, что я уже слышал все, что ты хочешь сказать, и мне все равно. Алексис моргнул, и каждое слово застряло у него в горле. Он снова оглядел человека перед собой, презрительную ухмылку, словно навсегда запечатлевшуюся на его лице, заляпанный красный халат, небрежно завязанный на талии, который выглядел так, будто его не стирали неделями. Это его кумир? Это не может быть тот же человек, что написал «Голубую розу». — Ну? — Кайзер приподнял одну идеально очерченную бровь. — Ты собираешься просто стоять здесь или выполнишь работу, за которую я планировал тебе хорошо заплатить? Верно. Алексис был здесь, чтобы выполнить работу. Он откашлялся, пытаясь переключить свой мозг из фанатского режима в рабочий. — Прошу прощения, сэр… э-э… мистер Кайзер? Я… — Да ладно, — усмехнулся Кайзер. — Трогай как можно меньше и заходи только в те комнаты, которые я скажу убрать. Понял? Алексис кивнул, не решаясь говорить нормально, и последовал за Кайзером в фойе. Комната поглотила его целиком, и Алексиса поразили огромные размеры помещения перед ним. С высокого сводчатого потолка свисала хрустальная люстра. Окна от пола до потолка занимали всю заднюю стену, открывая прекрасный вид на большой бассейн и джакузи. Стеклянная лестница вела на второй этаж, и Алексис мучительно осознавал, насколько все здесь открыто. Спрятаться было негде. — Как тебя зовут? Алексис снова попытался сосредоточиться. — Э-э… Несс. То есть… в смысле… Алексис Несс. Меня зовут. Кайзер закатил глаза. — Надеюсь, ты умеешь убираться лучше, чем говорить, Несс. Моя обычная домработница родила и ушла в декретный отпуск пару недель назад, так что многое нуждается в уборке. Сегодня вечером приедут парни из группы, поэтому нужно будет убрать еще и все гостевые комнаты. Свежее постельное белье, взбитые подушки, все такое. Думаешь, справишься? Алексис кивнул. — Хорошо. Можешь начинать на кухне. Когда закончишь первый этаж, я покажу, что убрать наверху. С этими словами Кайзер выскользнул через задний выход и неторопливо направился к бассейну. Он сбросил халат, и Алексис смог во всей красе увидеть его мускулистую спину. Кожа была такой гладкой, такой рельефной, что казалось, будто он высечен из мрамора. Татуировка в виде голубой розы тянулась по всей левой руке, переплетаясь и извиваясь до тыльной стороны ладони. Плечевые мышцы напряглись, когда он взмахнул руками, прежде чем нырнуть прямо в бассейн. Алексис моргнул и покрепче стиснул зубы. Хоть Кайзер и вел себя как мудак, он действительно был невероятно красивым. Он качнул головой, вынув наушники, чтобы сосредоточиться. Последней игравшей песней была одна из песен Кайзера, и он быстро выключил ее. Ему не нужно было дополнительное напоминание о том, где он сейчас находится. Вместо этого он включил футбольный подкаст и приступил к работе. Монотонное перечисление статистики и имен игроков помогло ему погрузиться в состояние потока. Он сосредоточился только на текущих задачах, начав разбирать холодильник. В основном там были старые контейнеры от еды на вынос, которые превратились в источники биологической опасности, и Алексис быстро от них избавился. Работа расслабляла, и, прежде чем он это осознал, он подмел, пропылесосил и вымыл весь первый этаж. Он так увлекся, что почти забыл, чей дом он убирает. Почти. Кайзер плавал кругами первый час, а теперь отдыхал в тени зонтика, развалившись у бассейна. Очки покоились на кончике его носа, а на коленях лежала книга. Переплет книги был переломан, и Кайзер согнул ее пополам, чтобы читать по одной странице. Он уже почти высох, но концы волос все еще завивались у лица, и, подойдя, Алексис невольно задался вопросом, действительно ли его волосы такие мягкие, какими казались. — Что-нибудь нужно? — спросил Кайзер, не поднимая глаз. Алексис откашлялся. — Ты сказал сообщить, когда первый этаж будет готов. Он готов. Он поднял бровь. — Уже? — Да. Кайзер хмыкнул, закрыл книгу и бросил ее на стул, вставая. — Не возражаешь, если я проверю, Несс? Он неспешно вернулся в дом, и Алексис, с чувством унижения, последовал за ним. Он чувствовал себя щенком, которого тянет за собой разочарованный хозяин. То, что он отчаянно нуждался в одобрении, делало ситуацию только хуже. Кайзер прошелся, критически осматривая все в молчании. Алексис в ожидании неуклюже переминался с ноги на ногу. Через несколько минут Кайзер цокнул языком и направился вверх по лестнице. — Пойдем, Несс, — позвал он, и Алексис поспешил за ним, сдерживая желание спросить, все ли в порядке. Должно быть, все было хорошо, иначе Кайзер, несомненно, сказал бы ему. Когда они поднялись, Кайзер в быстрой последовательности указал на несколько комнат в конце коридора. — Три спальни. Две ванные. Ничего больше трогать не нужно. — Подожди, а которая из них…? Но Кайзер уже спускался по лестнице, снова игнорируя его. Алексис вздохнул, опять включил подкаст и принялся за уборку. Со спальнями было легко. Гостевые комнаты с пустыми кроватями и стенами; Алексис довольно быстро смог привести их в порядок. С первой ванной все было примерно так же. Он протер все отбеливателем, но сильно оттирать ничего не пришлось. Оставалась только одна комната. Только вот Алексис не мог вспомнить, за какой дверью она была. На втором этаже было десять дверей. Алексис знал, куда ведут четыре из них, поэтому у него был один шанс из шести открыть нужную. Он ненадолго задумался о том, чтобы сыграть в считалочку, потом импульсивно выбрал дверь наугад и открыл ее. Комната была пуста, за исключением одиноко стоящего в центре рояля. Он был прекрасен; гладкий и блестящий, как черный ворон на солнце. Алексиса потянуло к нему, и он подошел ближе словно в трансе. Крышка была опущена, и он поднял ее, чтобы взглянуть на спрятанные под ней белые клавиши. Он осторожно нажал одну из них, и звук чисто и отчетливо зазвенел в пустом пространстве. Он эхом отозвался от стен, словно колокола в соборе. Алексис улыбнулся, нажав пару нот, которые он помнил с одного года уроков игры на фортепиано, до того, как мать заставила его бросить. — Что ты делаешь? Алексис подпрыгнул, вихрем развернувшись назад к двери. — П-прости, — пробормотал он. — Я искал ванную. — Ты ее не нашел, — ответил Кайзер. Его взгляд был прикован к роялю. Он ворвался в комнату и захлопнул деревянную крышку с грохотом. — Рад видеть, что у тебя еще есть пианино, — выпалил Алексис, и Кайзер снова бросил на него взгляд. — В смысле «все еще»? — Я… я как-то видел твое выступление. В детстве. Ты гастролировал по стране с концертами классической музыки? — Кайзер ничего не ответил, и Алексис решил продолжить. — Моя мама взяла меня на один концерт. Это было десять? Одиннадцать лет назад? В любом случае я никогда раньше ничего подобного не видел. Я не мог поверить, что кто-то в моем возрасте способен создать что-то настолько… настолько прекрасное. Кайзер усмехнулся. — Наверное, это был Бах или что-то в этом роде. Я же не сам написал эту чертову пьесу. — Но все же! — возразил Алексис. — Ты заставил меня почувствовать музыку. Я помню, она была… грустной и одинокой. Это было волшебно. Я не знал, что музыка может вызывать такие чувства. Она открыла для меня совершенно новый мир, и все это благодаря тебе. В тот вечер ты заставил меня почувствовать, что все возможно. Алексис помнил все в точности. Его мать сделала это просто для того, чтобы сказать, что она видела выступление так называемого «немецкого вундеркинда» вживую, но Алексис после этого уже никогда не был прежним. Кайзер внимательно изучал его лицо, впитывая слова так, словно они были сказаны на языке, который он не совсем понимал. — Я больше не играю, — наконец сказал он. — Ванная за соседней дверью. Он развернулся и направился обратно. — Он довольно чистый для инструмента, которым давно не пользовались, — сказал Алексис, когда он подошел к двери. — Что? — Кайзер остановился. — Ну, — Алексис облизнул губы. — Ты сказал, твоей домработницы нет уже несколько недель, а крышка чистая. Так что, если ты сам не приходил регулярно его протирать, в чем я сомневаюсь, это значит, что он достаточно часто использовался, чтобы не покрыться пылью. Сердце бешено колотилось в ушах, когда Кайзер пристально посмотрел на него. Он сказал слишком много, это было слишком смело, но вместо того, чтобы накричать, Кайзер лишь ухмыльнулся. — Ничего не упускаешь, да, Несс? Алексис улыбнулся в ответ. — C моей работой начинаешь хорошо замечать мелкие детали. — Дай знать, когда закончишь, и я отдам тебе твои деньги, — сказал Кайзер, наконец выходя.

****

Алексис пытался вернуться к нормальной жизни. Он смирился с тем, что у него была встреча, какая выпадает раз в жизни, с любимым музыкантом, и она прошла ужасно. Кайзер был грубым, высокомерным и пренебрежительным. Алексис был рад, что они больше никогда не увидятся. Он ненадолго задумался о том, чтобы вообще перестать слушать Ублюдков из Мюнхена, но это продлилось всего пару дней. Несмотря на его новую неприязнь к вокалисту, музыка все еще трогала его, как ничто другое. Это было странно. Как Кайзеру удавалось так идеально передавать чувства тоски и одиночества, когда с виду он был всего лишь избалованным богатым мальчишкой? Неделю спустя Алексис, придя на свою смену, увидел улыбающегося Тилла. — Что такое? — спросил он. — Тебя заказали. — Меня? — Да, тебя, — фыркнул Тилл. — Тот же самый парень с прошлой недели. С уборкой в последнюю минуту? Он звонил несколько дней назад и потребовал, чтобы ты снова зашел к нему в следующую смену. Алексис покачал головой. — Нет, это невозможно. Этот парень меня возненавидел. — Ну, похоже, ему понравилась твоя уборка. Хотя, — Тилл посерьезнел, — если он будет тебя доставать, дай мне знать. Я этого терпеть не буду. — Дело не в этом, он просто был… грубым. — Хочешь взять этот заказ? — спросил Тилл. — Я могу отдать его кому-нибудь другому. — Нет. Думаю… все будет хорошо, — с некоторой неохотой ответил Алексис. — Хорошо, — уступил Тилл, бросив ему ключи от фургона. — Через несколько часов увидимся.

****

Когда он подъехал к особняку, внутри у него все сжалось. — Все будет хорошо, — сказал себе Алексис. — Зашел, вышел, получил денежки. На этот раз ворота открылись, как только он нажал кнопку громкой связи; говорить было не нужно. Алексис подъехал на фургоне к дому и подошел к двери. Прежде чем он успел постучать, дверь распахнулась, и он увидел лица Бенедикта Грима и Эрика Геснера. Басист и гитарист группы Ублюдки из Мюнхена. В животе у него скрутило с новой силой. — А, ты, видно, новая секси горничная, — усмехнулся Эрик. Его темно-русые волосы были уложены в его привычную прическу — ирокез, из-за чего казалось, что он намного выше, чем есть на самом деле. — Секси горничная?! Хочу увидеть! Эту пару дополнил последний участник группы, Джинго Раичи, барабанщик. Он протиснулся под рукой Эрика, чтобы взглянуть на Алексиса, но лишь нахмурился в разочаровании. — В этой униформе нет ничего секси, — раздосадованно простонал он. Алексис лишь моргнул, глядя на них. — Это… не должно быть секси. — Вы, идиоты, прекратите издеваться над прислугой! — потребовал Кайзер, дергая Эрика назад за воротник. — Вы трое — причина того, что ему снова пришлось сюда приехать. — Прости, Кайзер, — надулся Эрик, и они с Бенедиктом и Раичи тихонько удалились. Волосы Кайзера были собраны в пучок, и он снова был в очках. На его черной футболке красовалась надпись The Smiths и фотография группы. Рукава были обрезаны, позволяя Алексису любоваться великолепной грудью Кайзера. Он отвернулся, пытаясь спрятать свой жадный взгляд. — Я… я… я люблю The Smiths. Кайзер цокнул языком. — Да, ты и все остальные. Пойдем, Несс. Алексис поспешил за ним, закрыв за собой входную дверь. Остальные участники группы расположились в гостиной. У Эрика на коленях лежала отключенная электрогитара, а Раичи крутил в руках барабанные палочки. — Вы работаете над новым альбомом? — выпалил Алексис. Кайзер тяжело вздохнул, но Эрик с радостью ответил: — Мы пытаемся писать что-то новое уже целый год. Пока ничего хорошего. Хотя, по крайней мере, творческий кризис Кайзера, кажется, наконец-то проходит… — Заткнись, Геснер, — выплюнул Кайзер. — Он фанат. Нам не нужно, чтобы это просочилось куда-нибудь в интернет. — О, я ничего не скажу. Обещаю, — быстро ответил Алексис. Мысль о возможности послушать новую музыку была слишком заманчивой, чтобы от нее отказаться. — Можно мне немного послушать? — Этого не будет. Раичи озорно ухмыльнулся и отбил ритм по стеклянному кофейному столику. Ра тататата, ра тататата, ра тататата, ра тататата. Эрик ухмыльнулся, сыграв несколько аккордов на гитаре. Бенедикт тоже поднял свой брошенный бас и начал перебирать струны со звуком, похожим на биение сердца. Алексис восхищенно раскрыл глаза. — Ладно, хватит! — Кайзер ворвался в центр. — Довольно! Серьезно! Бенедикт заправил белую прядь за ухо. — Ну ладно тебе, Кайзер! Посмотри, как он рад. К лицу Алексиса прилило тепло, и он попытался изобразить спокойствие и беспристрастность. Кайзер фыркнул и направился к лестнице. — Несс. Я плачу тебе не за то, чтобы ты весь день стоял и пялился. — Прости. Алексис благодарно улыбнулся троице и поднялся по лестнице вслед за ним. Кайзер указал на те же комнаты, что и в прошлый раз, но вместо того, чтобы сразу уйти, он посмотрел на Алексиса так, словно ждал, когда тот начнет. — Будешь за мной присматривать? — спросил Алексис. — В прошлый раз, когда я оставил тебя одного, ты тронул то, что не должен был, — ответил он. — Хорошо. Алексис вошел в первую комнату и принялся за дело. На самом деле, все было не так уж плохо. Повсюду валялись пивные бутылки и контейнеры от еды на вынос, простыни были в полном беспорядке, но, судя по тому, как Кайзер обвинял своих товарищей, Алексис ожидал чего-то гораздо худшего. Кайзер лишь молча наблюдал из дверного проема, скрестив руки на груди и прислонившись к стене. Алексис закончил завязывать мусорный мешок и начал застилать постель. — Нет, нет, нет. Застели новые простыни, — потребовал Кайзер. — Раичи ест в постели, я уверен, это отвратительно. Алексис прикусил щеку с внутренней стороны и молча сорвал простыни. Он ненавидел, когда за ним наблюдают, и еще больше ненавидел, когда ему указывают, что делать. — У тебя нет дел поважнее? — спросил он. — Я же сказал. Хочу убедиться, что ты больше ничего не трогаешь. Он повернулся. — Если тебя это так разозлило, зачем ты вообще снова меня пригласил? Кайзер не ответил, его губы сжались в жесткую линию. Алексис кивнул головой и выпрямился. — Точно. Мне не нравится эта игра. Это наказание? Какой-то ритуал унижения? Что? На его вопросы последовало молчание, поэтому он бросил работу и проскользнул мимо Кайзера в коридор. — Я позвоню своему начальнику. Найду тебе кого-нибудь нового, чтобы командовать. Я не собираюсь мириться с… Его движение остановила рука, схватившая за локоть. Рука Кайзера. — Подожди. Блядь. — Он вздохнул. — Я просто хотел узнать, почему ты играл ту песню. — Что? — Та песня, которую ты играл на пианино на прошлой неделе, — нетерпеливо выпалил он. — Почему ты играл именно эту песню? Алексис моргнул. Он даже не задумывался об этом; припев «Голубой розы» просто засел у него в мышечной памяти. Это была его главная мотивация начать играть на пианино, и это была единственная песня, которую он играл снова и снова. — Ну, это… моя любимая песня, — пробормотал Алексис. — Это твоя любимая песня. — Судя его голосу, пропитанному осуждением, Алексис мог бы с таким же успехом сказать, что его любимая песня «С днем рождения». — Да, это она, — защищаясь, ответил Алексис. — Пусти меня. Кайзер опустил руку. — Почему? — Почему что? — Почему она твоя любимая? Алексис опустил голову. Жар взгляда Кайзера пронзил его насквозь, и Алексису показалось, что его внутренности вот-вот вывалятся наружу. — Я же говорил, что видел тебя на концерте, когда ты еще играл классическую музыку, и у тебя был тот видеоблог… Кайзер закатил глаза. — Да. Я помню блог. Многие фанаты знают о блоге, многие фанаты знают эту песню. — Он подошел ближе к Алексису. — Но ты сказал, что это твоя любимая. Почему? Алексис поднял голову. Лицо Кайзера было суровым. Однако его глаза выдавали желание получить ответ на вопрос. Он сжал кулаки. — Я видел то видео. Когда ты его выложил. Мне было пятнадцать, столько же, сколько тебе, и у меня был действительно, реально дерьмовый день. А потом ты выложил эту песню. — Он сглотнул, пытаясь собрать последние остатки смелости. — Я мечтал, чтобы кто-то, кто угодно, протянул мне руку. Чтобы признал мое существование. И вдруг я услышал, что кто-то еще мечтает о том же самом. Я тогда почувствовал себя менее одиноким. Кайзер пристально смотрел на него; его взгляд изучал лицо Алексиса с такой силой, что ему казалось, будто его допрашивают. — Что? — спросил Алексис. Он поджал губы. — Типичные фанаты, они приходят в восторг, найдя, казалось бы, новую, неизданную песню Ублюдков из Мюнхена. Они слушают ее, понимают, что она совсем не похожа на остальную мою музыку, и списывают ее как какую-то мелкую подробность, доказывающую, что они «настоящие фанаты». Это не хорошая песня. Она глупая. Детская. И если ты думаешь, что сможешь расположить меня к себе с помощью какой-то психологической чепухи, ты ошибаешься. — Я не пытаюсь тебя обмануть, — возразил Алексис. — Я говорю честно. Да, мне нравятся Ублюдки из Мюнхена, но я был твоим поклонником еще до того, как ты создал группу. Это просто музыка, которую ты создаешь сейчас. Но… ты же музыкант. И если через десять лет ты решишь начать играть исключительно народную музыку и йодль, я, наверное, все равно буду слушать и это. Кайзер фыркнул. — С чего мне вообще выбирать йодль, Несс? Несс пожал плечами. — Не знаю, но я доверяю тебе в решении, что именно так тебе нужно выразить себя. — С помощью йодля? — Это был всего лишь пример! Улыбка скользнула по его лицу. Правая сторона губ искривилась так, что сердце Алексиса перестало биться. — Ты очень странный человек, Несс. — Ты не первый, кто мне это говорит, и не последний, — парировал Алексис. Кайзер не ответил. Вместо этого он направился обратно к лестнице. — Мне уже скучно. Оставлю тебя заканчивать уборку одного. Алексис застыл на месте. Каждое взаимодействие с Кайзером становилось все более и более запутанным. Он отвлек себя уборкой, заходя в каждую комнату и обнаруживая, что все они находятся в ожидаемом беспорядке, но ничего такого, что оправдывало бы необходимость вытаскивать его сюда. Действительно ли Кайзер вызвал его только для того, чтобы узнать о песне? Или он был просто помешанным на чистоте фриком по отношению к своим коллегам по группе? Ни один из вариантов не казался вероятным, поэтому Алексис попытался выбросить это из головы. Он проделал всю дополнительную работу. Он поменял простыни и положил свежие полотенца в ванную, но все равно справился меньше чем за час. Музыканты по-прежнему сидели на диване, но на этот раз Кайзер присоединился к ним. — Нет, нет, вернитесь к аккорду G. Продолжайте играть в этом ритме, а потом Грим может пройтись под ним басом. Так звучит лучше, — предложил Кайзер. Эрик кивнул, и они с Бенедиктом внесли поправку. Алексис не очень хорошо разбирался в теории музыки, но ему понравилось то, что он услышал. Они продолжили играть песню еще минуту, кивая в такт ритму головами. Когда они закончили, Эрик улыбнулся Кайзеру. — Да, ты прав, чувак. Гораздо лучше. — А, вундеркинд снова в деле, — добавил Раичи. Кайзер закатил глаза на это замечание, наконец заметив Алексиса. — Ты закончил? Алексис кивнул, и Кайзер направился на кухню, чтобы забрать со стола деньги. — Эй, Несс, — сказал Эрик. — Ты делаешь что-нибудь, кроме уборки за этим мудаком? Алексис усмехнулся, заметив сердитый взгляд Кайзера, устремленный на гитариста. — Да. Учусь в университете. Получаю степень магистра. — В чем? — Э-э… писательское мастерство, — смущенно признался Алексис. Бенедикт заинтересованно охнул. — Звучит заманчиво! Может, мне стоит вернуться в школу? — Ты бы никогда не смог закончить, — возразил Раичи. — Значит, ты работаешь и учишься одновременно? — спросил Эрик. — Зачем тебе это? — Это помогает мне выбраться из родительского дома, — пожал плечами Алексис. Он усмехнулся. — Ну, хочешь провести еще больше времени подальше от родительского дома? — Геснер… — предупреждающе сказал Кайзер. Эрик продолжил, как будто ничего не слыша: — Сегодня вечером в центре города панк-концерт. Мы собирались сходить инкогнито. Хочешь пойти? — Уверен, у Несса есть дела поважнее… — Нет, — тут же ответил Алексис. Кайзер нахмурился, но Алексис проигнорировал это. Остальные участники группы показались ему очень классными, и они пригласили его на концерт? Он ни за что не откажется. — Панк-концерт звучит потрясающе. — Блядь, да! — воскликнул Раичи. — Мне нужен вечерний отдых. Отчаянно. — Тебе нельзя никого сюда приводить, — резко сказал Кайзер. — Если хочешь с кем-нибудь переспать, иди к ним домой. А тебе, — он сунул Алексису в руку чек в конверте, — тебе с нами не стоит гулять. Ничего веселого не будет. — Думаю, это мне решать, — настойчиво ответил Алексис. — Тебе не понравится группа. — Откуда тебе знать? — Потому что я и так знаю, что у тебя ужасный музыкальный вкус. Алексис прищурился и, не отрывая взгляда от Кайзера, спросил: — Геснер, где концерт? — Хранитель Склепа. Двери открываются в семь. — Я там буду, — сказал он с самодовольным удовлетворением. Глаза Кайзера блеснули. В них мелькнуло раздражение, но было и что-то еще. Алексис улыбнулся и повернулся к остальным. — Увидимся вечером! По дороге обратно, чтобы вернуть фургон, Алексис наконец-то позволил себе осмыслить произошедшее. Он собирался зависнуть со своей любимой группой. Его пригласили зависнуть с ними. Это была мечта каждого фаната. Смех вырвался из груди, как газировка, которую взболтали перед тем, как открыть. Что-то изменилось вокруг, перемена, которая подсказала Алексису, что, что бы ни случилось сегодня вечером, он уже никогда не будет прежним.

****

— Блядь. Алексис в отчаянии смотрел на свой разворошенный шкаф. Он почти никогда не ходил в бары или клубы со своими обычными друзьями и получил болезненное напоминание почему. Чтобы выйти в свет, нужно было что-то надеть, а у Алексиса не было ничего подходящего. Он просмотрел доски на пинтересте в поисках вдохновения, но это только усилило его чувство неполноценности. Конечно, модели могли хорошо выглядеть в одних лишь мешковатых джинсах и футболке, но Алексис хотел произвести впечатление. Хотя человек, которого он больше всего хотел впечатлить, вероятно, не взглянул бы на него, даже если бы он был одет должным образом. Осознав это, Алексис просто натянул на себя темные джинсы, простую черную футболку и красную фланелевую рубашку. По крайней мере, это было лучше, чем его рабочая униформа. Его мать поймала его на выходе и неодобрительно поджала губы. — Куда ты собираешься так поздно? — спросила она. — Иду на концерт с друзьями, — объяснил Алексис. — Во сколько вернешься? Он вздохнул. — Не знаю. Поздно. Она вздохнула. — Будь потише, когда вернешься. У меня утром важная рабочая презентация, и мне нужно выспаться. Алексис ушел, не ответив. Он взял с собой только самое необходимое: бумажник и мобильный телефон, но жалел, что не взял наушники. В голове крутились ожидания и предположения, а от тревоги неприятно скручивало желудок. Он прибыл на место за несколько минут до открытия дверей, но перед входом уже выстроилась длинная очередь. Он уже купил билет онлайн, но из-за толпы людей перед собой не был уверен, что сможет найти ребят. — Эй! Секси горничная! Алексис повернулся и увидел человека, машущего ему рукой в начале очереди. Ему потребовалась секунда, чтобы узнать Эрика, и он понял, что они всерьез озаботились, чтобы их не узнали. Волосы Эрика были зачесаны назад под панамой, а половину лица закрывала накладная борода. У Бенедикта тоже была накладная козлиная бородка и брови, из-за чего его лицо казалось меньше. Маскировка Раичи была гораздо более сдержанной: на нем была только черная маска. — Присоединяйся, Несс! — крикнул Бенедикт, и Алексис с извиняющейся улыбкой в адрес всех остальных пролез без очереди к парням. — Отлично выглядишь, — похвалил Эрик. — Спасибо, — усмехнулся Алексис. Стараясь не выдавать себя так очевидно, он оглядел очередь. — А где…? Человек перед ними обернулся, и Алексис мгновенно узнал его четкую линию подбородка. На Кайзере был темно-коричневый парик, который, в сочетании с очками и красной подводкой, делал его голубые глаза еще ярче. Два идеальных, чистых озера, и лицо Алексиса потеплело, когда они осмотрели его с ног до головы. — Явился, — сказал он. — Я же сказал, что приду, — ответил Алексис. Кайзер фыркнул и снова уставился вперед. — Ты посмотрел что-нибудь о группах перед тем, как приехать? — спросил Бенедикт. — Нет, — признался Алексис. — Хотел, чтобы был сюрприз. — Молодец, — заметил Эрик, хлопнув его по плечу. — Так веселее. Я ничего не знаю о тех, кто на разогреве, но слушал несколько песен хедлайнеров. Этот, — он наклонил голову в сторону Кайзера, — уже несколько месяцев просто помешался на них. Кайзер скрестил руки на груди, но не сказал ничего, что могло бы противоречить этому утверждению. Очередь начала двигаться, и Алексис в предвкушении покачался на носочках. Он давно не выходил куда-то, а на концерте не был еще дольше. Несмотря на холодность Кайзера, он был полон решимости хорошо провести время. Внутри помещения уже было темно. Синие и розовые лампы на некотором расстоянии друг от друга давали достаточно света, чтобы осмотреться, но глазам Алексиса потребовалось время, чтобы привыкнуть к темноте. Как только это произошло, он быстро понял, что совсем потерял из виду парней. Он огляделся, но из-за потока людей, входящих в дверь, заметить их было невозможно. Первым делом Алексис направился к бару. Он был в углу, и там уже выстроилась длинная очередь. Он терпеливо ждал, осматривая остальную часть заведения. Это был один большой зал, где можно было только стоять, и Алексис увидел деревянную лестницу, ведущую на балкон. Большинство людей направлялись прямо к сцене. Сцена была поднята до уровня пояса для большинства присутствующих, так что, если посчастливится занять место так близко, можно оказаться практически лицом к лицу с группой. — Несс! Алексис с изумлением увидел Кайзера, подошедшего к нему, держа два пива в руках. Он взял то, что ему протянули. — Спасибо, — сказал он. — Ты не должен был. Кайзер усмехнулся. — Думаю, должен. Я знаю, сколько тебе платят. Он закатил глаза. — Ну, если ты считаешь, что это так мало, то всегда можешь заплатить мне больше. — Зачем мне это делать? У нас контракт с фиксированной ставкой. Не моя вина, что ты не попросил больше. — Он отпил глоток пива, потом указал на лестницу. — Давай за мной. Алексис помедлил, но сделал как ему было сказано. На балконе было гораздо просторнее, чем внизу, и они вдвоем устроились у перил. Все на нижнем этаже по-прежнему держались на расстоянии друг от друга в своих компаниях, но Алексис подозревал, что это продлится недолго, как только заиграет группа. — А где остальные? — спросил он. Кайзер сделал неопределенный жест своим пивом. — Кто где. Они будут в порядке. Мы слишком много времени провели вместе, так что это приятная передышка. Алексис нахмурился. — Тогда почему ты здесь со мной? Ты даже не хотел, чтобы я пришел. Кайзер развернулся к нему всем телом. Он облокотился на металлические перила и сделал большой глоток. — Потому что, — сказал он, — знаю, что, если бы я этого не сделал, ты бы просто нашел себе местечко у стены и торчал бы там один весь вечер. Я тебя пожалел. — Ты ничего обо мне не знаешь, — возразил Алексис, рассердившись, что предсказание Кайзера оказалось довольно точным. — Да ладно, от тебя так и несет человеком, который подпирает стенку. — Нет! — Да, — настойчиво сказал Кайзер. — Это не всегда плохо, но, если ты действительно хочешь стать писателем, Несс, тебе нужно выйти в мир и стать его частью. Алексис усмехнулся. — Писательство — это наблюдение. — Нет, писательство — это краткое изложение бытия, — поправил он. — Наблюдение — это не понимание. Если хочешь что-то понять, нужно это пережить. Все хорошее, все плохое. Это единственный способ быть правдивым. Алексис моргнул. Эти слова поразили его. В тот же миг, как он их услышал, он понял, что это правда, хотя ему и хотелось это отрицать. Кайзер ухмыльнулся так, словно видел каждую мысль Алексиса. Он наклонился так близко, что Алексис мог сосчитать каждую из его невероятно длинных ресниц. — Не будь таким щенком, Несс, — прошептал он. — Я позабочусь о том, чтобы тебе сегодня было весело. У Алексиса едва получилось попытаться изобразить обиду. — Я не щенок. — Говорю как вижу, — поддразнил Кайзер. Он подался назад, вытянув шею, когда что-то на первом этаже привлекло его внимание. — Очередь стала меньше. Принесу еще выпить. Хочешь? Алексис посмотрел на почти полный стакан в своей руке и кивнул. — Да. Да, я бы хотел еще. Спасибо. Кайзер чокнулся своим пустым стаканом с полным Алексиса и подмигнул. Когда он начал уходить, Алексис на мгновение запаниковал. Вспышка неразрешенной травмы от школьных издевательств заставила его потянуться и схватить Кайзера за руку. — Подожди, Кайз… Кайзер шикнул на него, и его рука крепко прижалась ко рту Алексиса. — Здесь я Михаэль. Ладно? — Он опустил руку. Медленно. Алексис с трудом сглотнул. — Ладно. Михаэль. — Да? — Ты… — Он откашлялся. — Ты действительно вернешься? Теперь настала очередь Кайзера оказаться застигнутым врасплох. Он наклонил голову, изучая лицо Алексиса, словно вдруг понял что-то новое о нем. — Я вернусь. Я же обещал, что устрою тебе отличный вечер, правда? — Он снова усмехнулся и спустился вниз по лестнице. Алексис выдохнул, даже не осознав, что задерживал дыхание, и залпом осушил стакан в своей руке. Жалкий. Наверное, Кайзер считает его таким жалким. Справедливо отметил его интровертность, а теперь он еще и опозорился, спросив Кайзера, вернется ли он. Это было смехотворно. Он не представлял, как пережить ночь в таком состоянии. Кайзер вернулся раньше, чем Алексис успел окончательно загрузиться, и принес два обещанных пива. Алексис выбросил пустой стакан в ближайшую мусорную корзину для переработки и взял новый, который ему предложили. Он сделал несколько нервных глотков, оглядывая зал. Вокруг них было лишь немного человек, большинство находилось на первом этаже. Скоро должны были начаться выступления групп на разогреве, но зал не заполнился даже наполовину. Он озвучил это замечание, и Кайзер лишь пожал плечами. — Такое случается. Когда мы только начинали, самым большим препятствием было не сыграть концерт, а организовать следующий. Для этого нужно завоевать публику, которая не всегда хочет быть завоеванной. — Но, по крайней мере, у вас уже была сформированная база поклонников, — напомнил Алексис. Кайзер поморщился, словно рядом плохо пахло. — Верно. Потому что между поклонниками классической музыки и рок-фанатами так много общего. Алексис закатил глаза. — Твоя смена музыки так широко освещалась. Немногие новички удостаиваются статьи в Rolling Stones. — «Вундеркинд превратился в трудного подростка». Помню. — Он цокнул языком. — Репортер хвалил нашу «храбрость», одновременно принижая наш EP. — И все же после этого ваши продажи резко выросли. — Хорошая мысль, — усмехнулся Кайзер, делая еще один глоток. — Ты много знаешь о моей карьере, Несс. Алексис нервно подцепил этикетку на бутылке. — Ты уже знаешь, что я фанат. — Есть разница между фанатом и фанатом. — Он наклонился ближе, в глазах мелькнул игривый блеск. — Ты что, сталкер? Алексис выпрямился, раскрасневшись, когда от обвинения его сердце пропустило удар. — Нет! Нет, я… я просто считаю тебя интересным, вот и все, и… и кроме того! Это ты сегодня меня вызвал! Я даже не хотел возвращаться, я… — Не хотел возвращаться? — нахмурился Кайзер, и если бы Алексис не знал его, то подумал, что это звучит почти расстроенно. — Я просто… я думал, ты меня ненавидишь, — неуверенно закончил он. — Думаешь, я бы с тобой разговаривал, если бы ненавидел тебя, Несс? Прежде чем Алексис успел ответить или хотя бы попытаться расшифровать выражение глаз Кайзера, свет в зале погас, и на сцену под одобрительные аплодисменты вышла группа, выступавшая на разогреве. Два парня, и всего лишь акустические гитары. Оба нервно теребили инструменты, остановившись у микрофонов. Кайзер с интересом наклонился вперед на балконе. Его взгляд изменился, когда он смотрел на сцену; было ли это осуждение или просто любопытство, Алексис не мог понять. — Эм… привет. — Более высокий из двоих застенчиво улыбнулся и поправил ремень гитары. — Я Себ, это Кит. Мы немного поиграем для вас, но сначала я хотел кое-что сказать. — Сейчас в мире происходит много всякой херни. Много ненависти, много страха. И я надеюсь, что выражаю мнение всех присутствующих, когда говорю: на хуй гомофобию! — Из толпы послышались одобрительные крики, даже когда он продолжил: — На хуй расизм! И на хуй фашистов! Последнее с воодушевлением пронеслось в толпе. Алексис сложил руки в рупор и крикнул: — На хуй фашизм! Даже Кайзер присоединился, добавив свою версию: — На хуй Дональда Трампа! Атмосфера в толпе мгновенно изменилась. Всех зажгло волнением оттого, что, хотя бы на одну ночь, они оказались в окружении людей безопасных и принимающих. Импровизированное сообщество. Алексис почувствовал себя так, словно его ударило током, и это дополнительное головокружение заставило его повернуться к Кайзеру с такой широкой улыбкой, что он, должно быть, выглядел как псих. Кайзер улыбнулся в ответ. Зазвучала музыка, и Алексис полностью погрузился в нее. Несмотря на то, что они были всего лишь дуэтом, им удалось создать захватывающее выступление. Их гитары и голоса слились воедино в сложной четырехголосной гармонии, а тексты песен оставались простыми и прямолинейными. There are worst things in this world, Then a man who loves another man. If you think something different, Then maybe you should grow the fuck up. Алексис мельком увидел Кайзера краем глаза. Тот закрыл глаза, слегка улыбаясь или кивая всякий раз, когда слышал что-то, что ему нравилось. Алексис тоже пытался это услышать. Он внимательно слушал музыку, но все время не сводил глаз с Кайзера. Он хотел понять, о чем тот думает, как переживает этот момент. Сегодня вечером он был совсем другим, и Алексис не совсем понимал, что с этим делать. Но ему нравился этот Кайзер. Он ему очень нравился. Все выступление длилось около сорока пяти минут, и они покинули сцену под оглушительные и восторженные аплодисменты. Алексис кричал и ликовал вместе с ними. Он улыбнулся Кайзеру, когда свет снова включился и возобновился приглушенный гул непринужденной беседы. — Что думаешь? — спросил он. Кайзер слегка пожал плечами. — Неплохо. — Неплохо? Тебе понравилось! Я заметил. Он усмехнулся. — Мне понравилось. Они сделали несколько интересных выборов. Хотя они еще не совсем определились со своим звучанием. Скорее, они все еще экспериментируют. Алексис хмыкнул на это замечание. Ему показалось, что все песни звучат хорошо, и он получил от них удовольствие. Хотя он был уверен, что Кайзер знает об этом больше, чем он сам когда-либо будет. — Мне этого не хватает, — внезапно сказал Кайзер. — Концертов? — спросил Алексис. — Небольших концертов, — уточнил он. — Небольших площадок. Здесь есть та близость, которой не хватает в более масштабных стадионных турах. — Могу поспорить, эти ребята сделали бы все, чтобы оказаться на твоем месте, — предположил Алексис. — Может. — Ты так не думаешь? — спросил он. — Большинство здесь назвали бы нас предателями, — Кайзер сделал последний глоток пива. — И были бы правы. — Разве все не хотят быть знаменитыми? Думаю, в желании добиться успеха нет ничего плохого. Мне не стыдно признаться, что я бы хотел, чтобы любые книги, которые я напишу в будущем, стали популярными, — поделился Алексис. — Но наступает момент, когда искусство становится слишком… — Он сделал паузу, подбирая подходящее слово. — Управляемым. Слишком много людей, у всех разные мнения о том, как должен звучать следующий альбом или что нам следует сделать для следующего тура. Это выматывает как пиздец. Именно поэтому я так долго не мог просто сесть и начать писать музыку. Алексис понимал, что ему было бы очень неприятно, если бы кто-то другой указывал ему, что можно, а что нельзя писать. Если бы вся его жизнь находилась под контролем другого человека; разве не поэтому он так старался противостоять решениям, принятым за него родителями? — Геснер упомянул, что ты снова стал писать, — заметил он, вспомнив их недавний разговор. Пальцы Кайзера крепко сжали горлышко бутылки. — Да. Наконец-то ко мне пришли слова. Всего лишь для одной песни, но это больше, чем я написал почти за год. — Это же здорово, правда? Творческий кризис наконец закончился? — спросил Алексис. — Возможно, — пожал он плечами. — Вдохновение — вещь непостоянная. Оно не всегда будет рядом. — Нет, но оно всегда возвращается, — улыбнулся Алексис. — В конце концов. К его удивлению, Кайзер рассмеялся. От этого сердце затрепетало в груди, словно бабочка. Свет снова погас, и Кайзер выбросил пустую бутылку. — Пошли, Несс. — Он схватил Алексиса за руку и потянул его обратно к лестнице. — Давай на этот раз подойдем поближе к сцене. За все время выступления разогревающего артиста зал наполнился, и первый этаж был забит до отказа. Кайзера это, похоже, нисколько не волновало, он проталкивался сквозь толпу. Несколько человек бросили на них неодобрительные взгляды, но никто не стал сопротивляться. Алексис молча следовал за ним, не обращая внимания на то, что оказался зажат в такой тесноте, поскольку все его мысли были сосредоточены на одном. Кайзер держал его за руку. В конце концов он занял место в центре, подтолкнув Алексиса вперед как раз в тот момент, когда на сцену вышла группа. Всего пять женщин: барабанщица, басистка, гитаристка, клавишница и вокалистка. Вокалистка, не теряя времени, схватила микрофон и закричала: — Eins, zwei, drei, vier! Hold me like a vice. I need to feel something tonight. Your fingers down my back, My fingers in your– Вместо того чтобы закончить строчку, вокалистка отступила от микрофона, барабанщица ударила по тарелкам, а гитаристка сыграл следующий аккорд, из-за чего раздался пронзительный визг. Они были хороши, действительно хороши, но Алексис едва мог сосредоточиться на музыке из-за ощущения, что Кайзер прижался к его спине. Он пытался успокоить себя тем, что они должны быть так близко, что все тесно прижимались друг к другу, поэтому было бы странно, если бы между ними было много места. Ситуацию усугубляло то, что он слышал, как Кайзер подпевает музыке, его дыхание скользило вдоль уха. Каждое слово вызывало мурашки по коже. You call me a cunt, Like you think that will hurt me. But the voice in my head screams louder than you, And it’s twice as mean, honey. Толпа начала прыгать, и Алексис присоединился к ним. Кровь шумела в ушах, и он почувствовал себя более живым, чем когда-либо за долгое время. Он протянул руки над головой, позволяя всему, что он чувствовал, захлестнуть его. Он хотел ухватиться за этот момент, запечатлеть его в своей памяти, чтобы однажды, когда он состарится и все остальное исчезнет, он вспомнил об этом. Он мог сохранить знание того, что не потратил свою жизнь впустую, что он знал, что значит быть свободным и счастливым. Он мог вспомнить ночь, когда он однажды вкусил жизнь во всей ее полноте. Мужчина рядом с ним, пьяный и явно еще и под чем-то, споткнулся и повалился на Алексиса, который тоже упал бы, если бы Кайзер не придержал его крепко за талию. — Эй, осторожно! — Кайзер грубо схватил мужчину другой рукой, возвращая его на ноги. Мужчина поднял руки в извиняющем жесте. — Прсти, приятель. — Ты в порядке? — выдохнул Кайзер в щеку Алексиса. Алексис не ответил. Он резко повернулся, и лицо Кайзера оказалось совсем рядом. Глубокие голубые глаза, полные беспокойства, смотрели на него сверху вниз. Его щеки слегка порозовели, а рука все еще лежала у Алексиса на талии. — Алексис? Возможно, это был адреналин, бурлящий в крови, алкоголь, туманящий рассудок, а может, просто шок от того, что он услышал свое имя из уст Кайзера, но все рациональные мысли покинули его разум. Он вытянул подбородок вверх и накрыл рот Кайзера своим. Кайзер издал удивленный звук, вибрация от которого проникла Алексису прямо в живот, но не оттолкнул его. Он наклонился, крепче сжимая его, и запустил другую руку Алексису в волосы. Зазвучала следующая песня, и ноты переплетались и обвивали их, связывая воедино. Мир растворялся, пока не осталось ничего, кроме музыки и Кайзера. Руки Кайзера, его губы, его язык. Алексис растворился во всем этом.

****

Кайзер все еще целовал Алексиса после окончания концерта. Они дослушали до конца, танцевали и вместе с публикой приветствовали выход на бис. Алексис думал, что это вполне могла быть лучшая ночь в его жизни. Он прижался спиной к кирпичной стене, которая впивалась в обнаженную кожу у основания спины, где задралась рубашка; там, где руки Кайзера не переставали держать его, удерживая на месте. Руки Алексиса обвились вокруг его шеи, и ему до смерти хотелось провести пальцами по волосам Кайзера, если бы только на нем все еще не было этого дурацкого парика. — Пойдем со мной домой, — прошептал Кайзер ему в губы. — У меня завтра занятия, — запротестовал Алексис. — И работа. Кайзер отстранился, криво усмехнувшись. Его губы были припухшими, красными и мокрыми от слюны. С покрасневшей кожей и сбившимся после поцелуя с Алексисом дыханием он был воплощением греха. Алексис почувствовал, как хрупкие стены его решимости рухнули еще до того, как Кайзер заговорил. — Ты можешь пропустить одно занятие, правда? А что касается работы… — Он нежно коснулся губами подбородка Алексиса, оставив обжигающий след, который вел прямо к уху, и прошептал: — Я могу позвонить твоему начальнику и сообщить ему, что ты оказываешь мне очень важную услугу. Алексис задохнулся. — Михаэль! Кайзер запрокинул голову и рассмеялся. — Это слишком скандально для тебя, Несс? Боже, ты такой чертовски милый. — Он постучал по подбородку Алексиса, и пронзительное пин! прервало его, несомненно, взволнованный ответ. Кайзер вздохнул, достал телефон и проверил уведомление. — Такси почти здесь. Что скажешь? Он снова положил руки на бедра Алексиса, скользнув под рубашку, чтобы большими пальцами нежно поглаживать кожу круговыми движениями. Алексис больше всего на свете хотел чувствовать эти руки повсюду. — Хорошо. — Хорошо? Алексис улыбнулся. — Я поеду с тобой домой. Улыбка, расплывшаяся по лицу Кайзера, казалась неудержимой, и он снова прижался губами к губам Алексиса в очередном страстном поцелуе. Последовал еще один сигнал, и Кайзер отстранился, слегка коснувшись костяшками пальцев щеки Алексиса. — Такси здесь. Они вышли из переулка и направились к ожидавшей их желтой машине. Кайзер открыл дверь и жестом предложил Алексису сесть первым. Алексис подвинулся на противоположный конец сидения, а Кайзер сел следом за ним, закрыв дверь. Он назвал водителю адрес, одновременно снимая парик. Красивые светлые волосы рассыпались из-под незакрепленных шпилек, свободно ниспадая, когда Кайзер начал вытаскивать и их. Водитель, мужчина средних лет, дважды бросил недоверчивый взгляд в зеркало заднего вида. — Эй, ты… — Водитель полностью повернулся на сиденье. — Ты тот самый Кайзер, верно? Как только он понял, что его узнали, все изменилось. Его расслабленный, игривый настрой, который он демонстрировал в общении с Алексисом, исчез. Кайзер выпрямился, закинул ногу на ногу и лениво вытянул руку через заднее сиденье. — Поймал меня. — Он улыбнулся, но это была не та кривая улыбка, которую он показывал весь вечер. Это была широкая, обнажающая зубы, фальшивая ухмылка опытной знаменитости. — Ого, у моей дочери по всей комнате развешано около дюжины твоих плакатов, — засмеялся водитель. — Она не поверит. Как думаешь, я бы мог сфотографироваться с тобой или взять твой автограф? Кайзер прошипел сквозь зубы: — Зачем? Чтобы потом продать на eBay и нажиться на этом? Нет, спасибо. — О. Ладно. — Мужчина поник, снова сосредоточив внимание на дороге. Алексис чувствовал исходящее от него напряжение. Он попытался дотянуться до руки, лежащей между ними, но Кайзер отдернул ее, прежде чем он успел это сделать. Боль пронзила его грудь. Он попытался проглотить ее, глядя в окно, пока они не добрались до знакомого белого особняка. Водитель ничего не сказал, когда они вышли из машины; лишь коротко кивнул им и уехал в темноту. Кайзер молчал. Он молчал всю поездку, и теперь эта тишина прорезала дыру в оставшейся ночи. Алексис позволил этому продолжаться еще несколько мгновений, пока не смог больше терпеть. — Думаю, мне пора домой, — выпалил он. Слова вырвались у него так быстро, что он пожалел о них в тот же миг, как их сказал. Кайзер посмотрел на него, потом отвел взгляд. — Да, — согласился он. — Возможно, это и к лучшему. Разочарование нахлынуло мгновенно. Алексис понадеялся, что это не отразится на его лице. Под шорох ботинок по асфальту он обдумывал свои дальнейшие действия. — Хорошо. Ладно. Я просто вызову другое… — Он поискал в кармане телефон, открыл приложение и решил вызвать другое такси. Кайзер провел пальцами по волосам, убирая пряди назад и открывая искаженное выражение на его лице. — Возможно… — Он быстро выдохнул. — Возможно, это займет некоторое время. Пока оно не приедет. Ты все еще можешь зайти и подождать внутри. Алексис выглянул на него сквозь челку. Кайзер стоял, поставив руки на пояс, но избегал смотреть прямо на Алексиса. Он переминался с ноги на ногу, словно с нетерпением ожидая ответа. Это был его способ попросить Алексиса не уходить? Объездной путь, чтобы избежать необходимости озвучивать свои желания на случай, если ему откажут? Приложение сообщило, что другое такси может подъехать через десять минут. Алексис заблокировал телефон, не сделав заказ. — Да, там сказано, что это займет как минимум полчаса, — ловко соврал он. Голубые глаза уставились на него, и на этот раз их взгляд остался прикован к нему. Он не мог понять, знал ли Кайзер, что он лжет, но уголки его губ дернулись, словно он подозревал это. — Ну, я бы не хотел, чтобы ты ждал на холоде, — сказал он. Была теплая летняя ночь. — Очень мило с твоей стороны, — усмехнулся Алексис. Кайзер качнул головой в сторону двери, и Алексис последовал за ним по тропинке. Напряжение спало, и тревога в груди Алексиса тоже утихла. — Я думал, ты на меня злился, — признался он. Кайзер покачал головой. — Нет, нет, я на тебя не злился. — Но ты же злился на того водителя? — спросил Алексис. — Почему? — Я не хотел сегодня с этим возиться, — нахмурился Кайзер. — Все ожидают, что я буду тем, кем они хотят меня видеть, и мне было приятно наконец-то не притворяться. Кайзер открыл входную дверь и быстро огляделся. Дом был пуст и темен, и, жестом пригласив Алексиса следовать за ним, он прижал указательный палец к губам. — Если они здесь, то спят, и они будут до конца жизни припоминать мне, если увидят тебя здесь, — прошептал он. — Я буду вести себя тихо, — прошептал Алексис. Кайзер криво усмехнулся, и они быстро и тихо вернулись в его спальню. Алексис тихонько ахнул, осматривая пространство вокруг. У одной стены стояли стеллажи от пола до потолка, на которых, должно быть, хранились сотни виниловых пластинок, кассет и компакт-дисков. Рядом с ними находилась огромная стереосистема для воспроизведения обширной музыкальной коллекции. Алексис полюбовался ею и подошел, чтобы рассмотреть поближе. — Ух ты, неужели у тебя чего-то нет? — выдохнул он. Опера, рэп, поп, джаз, ска; Алексис не заметил ни одного недостающего жанра в этой коллекции. Некоторые ему были знакомы, многие — нет. Кайзер усмехнулся. — Каждый раз, когда я слышу песню, в которой есть что-то хоть немного интересное, я слушаю ее снова и снова, пока не пойму до конца. Алексис внимательно рассматривал различные названия. — У тебя есть любимые? — спросил он. — Конечно, — ответил Кайзер. Он ждал продолжения и, не получив его, поднял бровь. — Ты собираешься мне сказать, какие? — спросил он. — Нет. Кайзер ухмыльнулся, и Алексису больше всего на свете хотелось снова поцеловать его глупое лицо. Он не был уверен, что сможет. Он уже достаточно испытал удачу сегодня, и ему казалось, что в любой момент он может проснуться и понять, что все это было сном. Он хотел, чтобы их следующий поцелуй инициировал Кайзер. — То, что ты говорил раньше, о том, что сегодня вечером не нужно притворяться? Я рад, что ты смог это сделать со мной, — признался Алексис. Слова казались опасными, хрупкими, словно могли разлететься вдребезги просто оттого, что их сказали вслух. Он не отрывал глаз от музыки, боясь увидеть реакцию Кайзера. — Я тоже, — признался Кайзер, так же тихо. — Это… приятно. Хотя и немного тревожно. — Думаешь, я тебя тревожу? — Да, — сказал Кайзер. Он положил руку на затылок Алексиса, играя с волосами, свисающими ниже ушей. — С этими большими, как у лани, глазами, которые видят меня насквозь. Жар поднялся к его шее, и Алексис оторвал взгляд от музыкальной коллекции. Кайзер смотрел на него так, словно все еще пытался понять, на что именно он смотрит. Алексис чувствовал то же самое. — Почему ты солгал? — спросил он. — На прошлой неделе, когда сказал, что больше не играешь на пианино. Кайзер хмыкнул, опуская руку. — Сила привычки, наверное. Так я говорю всем, кто спрашивает. — Потому что это не подходит твоему крутому рокерскому стилю? — Алексис пытался пошутить, но за этим скрывался настоящий вопрос. — Что-то вроде того, — признал Кайзер. — Все началось как способ отомстить моей матери. Пока я не понял, что ей все равно, пока она может продолжать извлекать выгоду из нашей общей ДНК, она счастлива. Алексис нахмурился. — Твоя мать действительно так плоха? Кайзер скрестил руки на груди. — Она никогда не хотела быть матерью. Думаю, самым счастливым днем в ее жизни был тот, когда она узнала, что я могу быть полезен. Я был с ней на съемочной площадке, и в углу стояло пианино. Я сел, немного покрутился, а потом подобрал мелодию, которую услышал по радио в тот же день. — Он пожал плечами, как будто это было совершенно обычным делом. — Не успел опомниться, как уже ходил на уроки музыки к старикам, которые били меня линейками, если я играл что-то не так, и при этом все, кто готов был слушать, твердили мне, что я «вундеркинд». Алексис не упустил из виду, что в последнем слове сквозило презрение. — Ты с этим не согласен? Кайзер усмехнулся. — Думаю, мне нравится музыка, и у меня это хорошо получается. Уверен, если бы другие люди прилагали столько же усилий, сколько я, они могли бы быть столь же хороши, если не лучше. Я много работал. Вот и все. Хотя моя мать не соглашалась. Она возила меня по стране, по миру, но ничего из того, что я делал, не было достаточно хорошо для нее. Я никогда не был достаточно хорош. И в тот день, когда я это понял, я сделал эту татуировку. Я бросил это все и решил сделать то, что, как мне казалось, больше всего разозлит мою дорогую мамочку. На его лице появилась самая коварная ухмылка, и Алексис чуть не растекся в лужу. — Ты все еще делаешь это только для того, чтобы отомстить ей? — спросил Алексис, стараясь говорить как можно ровнее. — Вечно задаешь сложные вопросы, Несс, — усмехнулся Кайзер. — Нет, это не так. Мне нравится музыка, иногда я наслаждаюсь известностью, которая приходит с этой жизнью. И как бы я ни отрицал это им в лицо, мне нравятся парни из группы. Мы вроде как создали свою маленькую неблагополучную семью. Алексис улыбнулся. Звучит неплохо, когда рядом есть люди, которые любят тебя таким, какой ты есть, даже если вы не всегда ладите. Он не помнил, когда в последний раз у него было такое. Это заставило его остро осознавать то, чего ему не хватало в собственной жизни. Кайзер, заметив в нем перемену, сделал шаг ближе и положил руку ему под подбородок. — Ты умолк, — заметил он. — Просто думаю, — прошептал Алексис. — О чем…? — Кайзер переместил руку так, чтобы она обхватила щеку Алексиса. — Ты позволяешь говорить мне, и хотя мне нравится мой голос, мне так же нравится и твой. — Михаэль… — И это тоже нравится, — прошептал Кайзер. — Мне нравится, когда ты произносишь мое имя. Алексис закрыл глаза, пытаясь взять под контроль сердце, которое грозило вырваться из груди. — Я думал о своих родителях. О том, как им на самом деле было на меня плевать, если я не делал в точности то, что, по их мнению, я должен был делать. — Он сглотнул, снова открыв глаза и вглядываясь в эти глубокие синие омуты, которые так внимательно за ним наблюдали. — Как я чувствовал себя в ловушке, когда они сопротивлялись всему, чего я хотел. Они не… ужасные люди. Они просто не умеют меня любить и перестали пытаться. — Ты заслуживаешь лучшего, — твердо сказал ему Кайзер. — Ты тоже, — ответил Алексис. — Ну, у меня есть любовь и восхищение миллионов людей по всему миру, — отметил Кайзер. — И все же ты по-прежнему чувствуешь себя одиноким. Кайзер что-то хмыкнул в ответ, словно Алексис сумел сказать именно то, что было верным. — Может, я просто ждал кого-то вроде тебя, Алексис, — прошептал он. Кайзер прижался лбом к его лбу; носы потерлись друг о друга, губы были совсем близко. Дыхание Алексиса участилось. — Скоро приедет твое такси? — спросил Кайзер. Алексис покачал головой. — Я не вызывал. Он тихонько рассмеялся. — Хорошо. Потом их губы снова столкнулись. Руки Кайзера переместились на затылок Алексиса, удерживая его на месте, пока их рты двигались, соприкасаясь. Алексис выдохнул ему в рот, когда расстояние между их телами исчезло. Каждой клеточкой их тел они плотно прижимались друг к другу, и Алексис, честно говоря, не понимал, где заканчивается он и начинается Кайзер. Кайзер толкнул его обратно к кровати, и они упали вместе, сплетаясь руками и ногами, избавляясь от одежды, и границы между ними еще больше размылись. Алексис затерялся в этом моменте, затерялся в Кайзере, и ему не хотелось искать выход.

****

Солнечный свет пробивался сквозь веки Алексиса, и они приоткрылись, когда он постепенно возвращался в мир бодрствования. Шелковые простыни нежно касались его кожи, лаская так, что ему совсем не хотелось вставать с постели. Он перевернулся и вспомнил еще одну причину, по которой не хотел уходить. Кайзер крепко спал рядом с ним; волосы растрепаны и торчат во все стороны, рот приоткрыт ровно настолько, чтобы храпеть с каждым вдохом. Алексис улыбнулся про себя, вспоминая прошедшую ночь. Это была, безусловно, лучшая ночь в его жизни, а проснуться рядом с Кайзером было просто вишенкой на торте. Пока его не вывело из задумчивости непрекращающееся жужжание телефона. Алексис огляделся в поисках виновника и увидел свои штаны, лежащие на полу возле кровати. Он слез как можно тише, порылся в кармане и достал телефон. Едва он успел увидеть имя контакта матери на экране, он погас, отобразив пропущенный звонок. Проклиная себя, Алексис разблокировал телефон и обнаружил, что пропустил еще тринадцать звонков от нее. — Блядь, — прошипел он, бросив взгляд на спящего Кайзера. Тот даже не пошевелился. Алексис натянул на себя одежду и на цыпочках вышел из комнаты, чтобы быстро отправить сообщение матери. Алексис: Извини, забыл написать. Остался у друга. Сейчас на занятиях. Позвоню по дороге домой. Небольшая ложь ей не повредит. Зевок подступил к горлу, и он направился в сторону кухни в поисках кофе. Он потер глаза, моргая от ослепительного солнца, проникающего сквозь многочисленные окна. Он был на нижней ступеньке лестницы, когда увидел Эрика, стоящего напротив него на кухне. Волосы Эрика были идеально уложены, и от него исходила энергия человека, который уже несколько часов как проснулся. — Доброе утро, — поздоровался он, сделав большой глоток из кружки в руках. Алексис покраснел оттого, что его застали врасплох, и пробормотал в ответ: — Доброе утро. — Кофе? — Да, пожалуйста. Эрик повернулся к шикарному френч-прессу позади себя, и Алексис немного обрадовался, что пользоваться им будет кто-то другой. Работая, Эрик стоял к нему спиной, насвистывая себе под нос. Алексис подошел к стойке и сел на один из свободных барных стульев. — Ты, эм, хорошо провел вечер? — спросил Алексис, надеясь смягчить смущение, которое испытывал. — А ты? — Эрик повернулся к нему с многозначительным блеском в глазах. — Я… — Алексис не знал, как ответить. К счастью, Эрик лишь рассмеялся. — Все в порядке. Честно говоря, я на это и надеялся. Ты, наверное, самый приятный парень, который когда-либо был у Кайзера. Он не знал, как на это ответить. — Спасибо? — Нет, спасибо тебе, — сказал Эрик, повернувшись с чашкой горячего кофе. Он поставил ее перед Алексисом. — Ты очень помог. Алексис осторожно отпил глоток. — С уборкой? Ну, это не такое уж большое дело… — Нет, в смысле с Кайзером, — объяснил Эрик. — Звукозаписывающая компания постоянно требует от нас новый альбом, а эта упрямая задница самоизолируется, утверждая, что ему нужно время для себя или что-то в этом роде. Эрик взял яблоко из корзины с фруктами на стойке, отрезал от него ножом кусочек и положил в рот. — Он всегда так делает, — продолжил он, неразборчиво из-за еды во рту. — У него бывают разные загоны, и он отказывается делать то, что ему действительно помогает. Он музыкант, ему нужна муза, хотя бы временно. — В тот день, когда мы пришли, мы думали, что все пройдет так же, как и на всех предыдущих встречах. Мы будем пинать хуи около недели, ничего не сделаем, Кайзер на нас наорет, а потом все повторится через несколько месяцев. Только вот на этот раз мы приходим, а у Кайзера вдруг оказывается написана половина песни, как будто это ничего не стоит? Эрик покачал головой и с легкой улыбкой отрезал еще один кусок. — Ну, я сразу понял, в чем дело, и не удивился, когда Кайзер начал разглагольствовать о любопытной новой горничной с глазами цвета заката. Алексис заерзал на сиденье, и его захлестнули бурные волны радости и беспокойства. Кайзер был вдохновлен им? Настолько, что решил прервать свой долгий перерыв? Но, судя по тому, что говорил Эрик… — Значит, это… временно? — спросил Алексис, надеясь, что его голос будет звучать достаточно нейтрально. Эрик вздохнул, отложив яблоко в сторону. — Слушай, я говорю тебе это сейчас, чтобы ты был готов. Кайзер не способен заботиться ни о ком, кроме себя и своей музыки. Я люблю этого парня, но у него проблемы с обязательствами, как у черной вдовы. Он заманивает парней, использует их для написания чертовски классного альбома, а потом бросает, когда заканчивает. Он просто такой. И, как я уже сказал, ты приятный парень. Я не хочу, чтобы ты корил себя за это. Если хочешь моего совета, просто сосредоточься на том, чтобы наслаждаться, пока можешь. А когда все закончится, у тебя останутся отличные истории о том, как ты спал со знаменитой рок-звездой. Все в выигрыше. Алексис прислонил руки к прохладной мраморной столешнице. Кровь шумела в ушах, и он едва слышал, что говорил Эрик. Вся радость, которую он испытывал, проснувшись этим утром, исчезла, растворившись в воздухе, словно ее никогда и не было. Алексис чувствовал себя глупым, тупым. Конечно, Кайзер на самом деле не был им заинтересован. Он знал это в глубине души и все же позволил соблазнить себя этой заманчивой приманкой. Он проверил телефон, но увидел пустой экран. Мать не ответила на сообщение, хотя он и не ожидал этого. — О, я и не подозревал, что уже так поздно, — начал Алексис, неубедительные оправдания сыпались с губ, а разум пылал от стыда. — Мне действительно пора идти. Он встал, еще раз убедившись, что все у него в карманах, чтобы не пришлось подниматься наверх. Если он снова увидит Кайзера, он не знает, что будет делать. Плакать? Кричать? Умолять дать ему настоящий шанс? Все эти варианты выглядели более чем жалко, и Алексис не позволит, чтобы их последняя встреча была такой. Нет, если так все закончится, то он закончит на своих условиях. — Увидимся, секси горничная, — снова поддразнил его Эрик, взял яблоко и направился к лестнице. Алексис кивнул ему, но горло у него сжалось так сильно, что он не мог сказать больше ничего. Он достал телефон, вызвал такси, которое должен был вызвать еще вчера вечером, и оставил дом за спиной.

****

Когда Алексис пришел на работу, его встретили так же, как и две недели подряд. — Тот парень снова звонил и спрашивал о тебе, — сказал Тилл, постукивая пальцами по столу. Он поморщился. — Что ты сказал? — То же самое, что и всегда. Что ты слишком болен, чтобы прийти на работу. — Тилл вздохнул. — Ты уверен, что тебе не нужно, чтобы я сказал этому парню отстать? — В конце концов он поймет намек, — пробормотал Алексис. Тилл подошел к нему и положил руки ему на плечи. — Он ведь ничего тебе не сделал, правда? Я не боюсь обратиться в полицию. Алексис покачал головой. — Нет, нет, ничего такого. Все в порядке. Обещаю. Начальник кивнул головой. — Хорошо, тогда для тебя сегодня простое задание. Пожилая женщина в квартире. Не должно быть слишком сложно. Его переполнило чувство благодарности. Он любил работу с пожилыми клиентами. Они почти всегда были милыми и благодарными за помощь. Кроме того, если они были готовы поболтать с ним, Алексис с удовольствием выслушивал их истории. Жилой комплекс находился недалеко от его работы, поэтому дорога туда не заняла много времени. Это было старое кирпичное здание, всего три этажа, расположенное в красивом месте в центре Мюнхена. Алексис поднялся на третий этаж, неся с собой несколько необходимых вещей, пока не определит, понадобится ли ему что-то еще, и постучал в деревянную дверь. — «Bavarian Housekeeping»! — воскликнул он. Дверь распахнулась, явив не добрую пожилую женщину, а мужчину. Чуть выше Алексиса, с пронзительными голубыми глазами и татуировкой в виде голубой розы на шее. — К-Кайзер? — Несс, — прошипел он, и по его лицу расплылась озорная улыбка. — Рад видеть, что тебе стало лучше. — Что… что ты… эй! — крикнул Алексис, когда Кайзер грубо схватил его за воротник, затащил в квартиру и захлопнул за ним дверь ногой. Спина Алексиса была прижата к ближайшей стене, а чистящие принадлежности, которые он нес, были разбросаны по полу. Кайзер хмуро посмотрел на него сверху вниз, крепко, но не удушающе держа его за воротник рубашки. — Ты меня избегаешь, — бросил Кайзер, призывая его опровергнуть это утверждение. — Почему? — Почему ты здесь? — возразил Алексис. — Ты что, всерьез сделал фальшивый заказ, надеясь, что приду я? Ты что, совсем с ума сошел? Кайзер оттолкнулся от стены, увеличив расстояние между ними и сделав несколько шагов назад. — Ты не дал мне свой номер. У меня не было другого способа связаться с тобой, кроме как через твою работу, а твой босс лгал мне уже несколько недель, — парировал Кайзер. — И ты украл квартиру у какой-то дамы? — недоверчиво спросил Алексис. Он оглядел квартиру. Насколько он мог судить, стоя у входной двери, она была полностью обставлена. Кайзер усмехнулся. — Она на Airbnb. Я просто снял ее на день. Я… делаю это уже несколько дней. Арендую жилье и подаю заявки на твою работу. Алексис моргнул, глядя на него. — А что ты делал, когда появлялся кто-то другой? — Я плачу им за уборку квартиры, — сказал Кайзер, как будто это было очевидно. Его лицо снова помрачнело, когда он продолжил: — Не уклоняйся от вопроса, Несс. Почему ты меня избегаешь? Между ними повисла тяжелая тишина, пока Алексис обдумывал свой ответ. Неужели он действительно не знал? — Я говорил с Геснером. Тем утром после… — Алексис покраснел, не в силах назвать то, что они делали. Это было еще слишком свежо в его памяти. — Он рассказал мне все, и я просто не заинтересован в том, чтобы меня использовали. Ни ты, ни кто-либо еще. Так что найди себе другую музу. Мне это не нужно. Кайзер уставился на него. Его руки безвольно повисли вдоль тела. — Тебе было так легко поверить, что все, что я сказал, ничего не значит? — прошептал он. У Алексиса в горле встал ком, и он запрокинул голову, пытаясь сдержать слезы, которые жгли ему глаза. Он не был к этому готов, и все противоречивые эмоции, которые он испытывал последние несколько недель, выплеснулись наружу. — Значит, Геснер лгал? — возразил он. — А что насчет других парней, которых ты использовал и от которых избавился? Это все выдумка? — Нет. Это слово пронзило ему сердце, и Алексис тяжело сглотнул. — Тогда почему я? — спросил он. — Почему я должен отличаться? Во мне нет ничего особенного. Я не… я не… Его голос дрогнул и затих, слезы смыли все, что он хотел сказать. Сомнения, неуверенность, чувства, преследовавшие его всю жизнь. Он был всего лишь каплей воды в бескрайнем океане. Забытый, бесполезный и ненужный. Кайзер был всем. Он был особенным, именно его мысли и искусство имели значение для окружающего мира. Зачем ему вообще нужен был кто-то вроде Алексиса? — Я не лгал тебе, — признался Кайзер. Он протянул руку и провел большим пальцем по слезам, которые текли по щекам Алексиса. — Когда я сказал, что устал притворяться и что ты заставляешь меня чувствовать себя самим собой, — все это было правдой. Я никогда раньше не испытывал таких чувств ни к кому другому. Ты… напористый, бросающий вызов, интригующий, и… и я не могу перестать думать о тебе. — Я быстро тебе наскучу, — возразил Алексис. — Думаю, мне бы не помешало немного скуки, — пошутил он, одарив Алексиса той самой кривой улыбкой, от которой у него подкосились коленки. — Я… я не знаю… — Алексис покачал головой, закрыв глаза, чтобы не заметить, как Кайзер снова приближается к нему, пока рука не провела по его волосам. Он ахнул, открыв глаза и увидев, что Кайзер смотрит на него. Его взгляд был таким открытым, таким уязвимым, что Алексису почти захотелось отвести взгляд, но он этого не сделал. — В следующую субботу у нас будет импровизированный концерт в Хранителе Склепа. Все будет держаться в секрете до трех часов до начала. Если ты придешь, я пойму, что ты хочешь попробовать. Алексис… — он прижал губы к его лбу, и Алексис невольно вздохнул. — Пожалуйста, подумай об этом. — Хорошо, — прошептал он. — Я подумаю об этом, Михаэль. Кайзер слабо и грустно улыбнулся. — Я очень надеюсь увидеть тебя там. Алексис ничего не обещал. Он молча собирал свои вещи, а Кайзер наблюдал за ним с безопасного расстояния. Когда он закончил, Кайзер подошел к нему с конвертом в руке. — Вот. За твою работу. Алексис покачал головой. — Я ничего не делал. — Просто возьми, — настойчиво сказал Кайзер, вжимая конверт ему в руку. — Мне не нужно, чтобы твоя работа оказалась под угрозой из-за меня. — Хорошо, — уступил Алексис, положив деньги в задний карман. Он повернулся к двери, положил руку на ручку и распахнул ее. — До свидания, Алексис, — сказал Кайзер. Алексис ответил через плечо: — До свидания, Михаэль.

****

Суббота наступила с быстротой цунами. Алексис заранее отпросился с работы. Хотя концерт был только вечером, он хотел точно добраться туда до того, как толпа фанатов заполнит небольшой зал. Однако он все еще не был уверен, пойдет он или нет. Он разрывался пополам. Это все еще могло быть просто мимолетным увлечением Кайзера, которое лишь разобьет сердце Алексиса безвозвратно. В этом он был уверен так же, как и в себе самом. Он уже провел значительную часть своей жизни наполовину влюбленным в Кайзера, и время, проведенное с ним с тех пор, как он случайно оказался у него на пороге, сделало только хуже. Он оглядел себя в зеркале, и его охватило странное чувство дежавю. Глубоко вдохнув, он разгладил свою футболку с надписью «Ублюдки из Мюнхена» и накинул сверху джинсовую куртку. Убедившись, что внешний вид его устраивает, он решительно кивнул своему отражению. Он успел дойти до гостиной, и его мать обнаружила свое присутствие. — Разве ты не должен уже быть на работе? — нахмурившись, спросила Ида. Она сидела за обеденным столом, перед ней был открыт ноутбук, а руки были готовы набрать что-то новое. — Да, я поменялся сменами, — солгал Алексис. — Ты снова куда-то собрался? — спросила она, оценивая его внешний вид. Алексис не стал рассказывать ей, что он почти никогда никуда не ходил. Она никогда не замечала, когда он делал что-то правильно, но всегда замечала, когда он делал что-то, что, по ее мнению, было неправильным. — Да, собрался, — твердо ответил Алексис. В его груди нарастало холодное сопротивление, и он на этот раз позволил импульсивности взять верх. — Вообще-то, — продолжил он, — я собираюсь на концерт своего парня. Он — известная рок-звезда. Ночевать не приду. Ида усмехнулась. — Если ты действительно хочешь стать писателем, тебе придется придумывать истории получше. По крайней мере, старайся сделать их правдоподобными. Она снова сосредоточилась на компьютере, и единственным звуком был стук ее ногтей по клавиатуре. Алексис смотрел на нее. Часть его хотела поспорить с ней, объяснить, что он представляет из себя гораздо больше, чем она о нем думает. Но он понимал, что это будет бессмысленно. — Я собираюсь съехать, — объявил он, вновь привлекая ее внимание. — Как можно скорее. — Что? — воскликнула она. — Не глупи, ты не можешь позволить себе жить одному в городе. Алексис пожал плечами. — Я разберусь. Это лучше, чем оставаться здесь с вами. Ида удивленно раскрыла рот, но Алексис, едва успев насладиться этим моментом, направился к двери.

****

Алексис приехал на место проведения мероприятия слишком рано. Было чуть больше полудня, солнце палило над головой, а объявить о шоу должны были не раньше чем через три часа. Его телефон был полностью заряжен, наушники тоже были с собой, но он не знал, сможет ли занять себя такое количество времени. Он стал ходить взад-вперед по переулку между кирпичными зданиями и краснел при воспоминании о своем последнем визите сюда. В конце переулка была простая металлическая дверь. Алексис едва обратил на нее внимания, проходя мимо, пока она не распахнулась, и его силой затащили в темный коридор. Алексис вскрикнул, не видя нападавшего, пока их лица не оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. — Ты пришел, — выдохнул Кайзер, оглядывая Алексиса так, словно не мог в это поверить. — Что? Что ты…? Металлическая дверь с глухим скрипом захлопнулась, и Алексис на мгновение погрузился во тьму, пока его глаза не привыкли к темноте. Когда это произошло, он увидел, что Кайзер улыбается. — Мы только что закончили саундчек, и охрана сказала, что кто-то расхаживает снаружи в футболке с надписью «Ублюдки из Мюнхена», — усмехнулся Кайзер. — Я очень надеялся, что это ты. — Футболка была слишком? — выпалил Алексис, и Кайзер рассмеялся еще громче. — Нет, мне нравится. Ты выглядишь как групи, — поддразнил он. Алексис покраснел. — Вроде я и есть. В смысле твоя групи. Кайзер усмехнулся, схватил его за руку и потянул за собой. — Пойдем, групи. Я покажу тебе грин-рум. Алексис не знал, что такое грин-рум, но предположил, что она должна быть зеленой. Она не была. Это была обычная комната с четырьмя коричневыми кожаными диванами, расставленными друг напротив друга, и столами, заставленными закусками и напитками. Остальные участники группы Ублюдки из Мюнхена расположились на диванах: Бенедикт и Эрик на одном, Раичи на другом, разговаривая с несколькими женщинами рядом с ним. С удивлением Алексис узнал в этих женщинах участниц группы с последнего концерта, на котором он был. — О, Кайзер, ты обрел друга. Алексис обернулся и увидел солистку группы, японку с ярко-рыжими волосами. — Это Алексис, — представил Кайзер. На этом он и остановился, но по тому, как он сжимал руку Алексиса, было понятно, что он хочет сказать больше. Женщина с улыбкой протянула руку. — Меня зовут Анри. Приятно познакомиться. Алексис пожал ей руку свободной рукой. — Приятно познакомиться. Я видел вас пару недель назад. Это было потрясающе. — Спасибо, — сказала Анри. — Полагаю, вы пришли за этим? Мы не знали, что это прослушивание, иначе бы позаботились о том, чтобы получилось еще лучше. — Смысл был в том, чтобы увидеть вас в вашей стихии, — возразил Кайзер. — Лучше было, чтобы вы этого не знали. — Так вы тоже сегодня играете? — спросил Алексис. Анри кивнула. — Мы будем на разогреве. Атмосфера будет совсем другой, чем на прошлом концерте, но мы к этому готовы. — Знаю, — согласился Кайзер. — Я бы не выбрал вас, если бы не считал, что вы готовы. Эрик встал с дивана и смущенно помахал им. — Привет, Несс, — поздоровался он. — Привет, Геснер, — сказал Алексис, надеясь, что его голос не прозвучал слишком раздраженно. Однако это мало что изменило, поскольку Кайзер проворчал: — Геснер хотел тебе кое-что сказать, верно? Эрик поморщился. — Да, просто хотел извиниться за то, что сунул свой длинный нос не туда. Кайзер ясно дал понять, что я был не прав. Так что, да. Извини, Несс. — Извинения приняты, — кивнул Алексис, и Эрик вздохнул с заметным облегчением. — Ладно! — Раичи встал, хлопнув в ладоши. — Теперь, когда это сделано, давайте, блядь, отметим, а? — Только если ты протрезвеешь, когда надо будет нести свою задницу на сцену, — прошипел Кайзер. — Да ладно, это всего лишь несколько кружек пива! — заспорил Раичи. Вокруг него разразился хаос, и Алексис с удовольствием наблюдал за всем происходящим. Кайзер ослабил хватку на его руке, но остаток времени следил за тем, чтобы они постоянно прикасались друг к другу. Рука на талии, рука на плечах, когда они сидели на диване, рука на бедре. Алексис был опьянен количеством контакта, который они поддерживали, и бабочки в животе трепетали без остановки. Поскольку ему не нужно было выступать сегодня, ему разрешалось пить сколько угодно, хотя он следил за тем, чтобы не переборщить и чувствовать себя лишь слегка захмелевшим. Голова Алексиса скользнула к плечу Кайзера, пока тот рассказывал о гастролях несколько лет назад. Алексис слушал голос Кайзера, не особо обращая внимание на слова, просто восхищаясь тем, как вибрация от его голоса распространяется по всему телу, отдаваясь на щеке Алексиса. — Синяя Тюрьма, выход через пять! — крикнула помощница режиссера, заглянув в комнату. — Спасибо пять! — отозвалась Анри и остальные участницы группы в ответ. Остальным она сказала: — Похоже, время настало. Увидимся, ребята! Когда они ушли, Кайзер осторожно отстранился от Алексиса, который застонал от внезапной потери. Кайзер усмехнулся. — Мне нужно подготовиться. Мы выходим через час. Можешь посмотреть шоу в зале или, если хочешь, за кулисами? — За кулисами звучит заманчиво, — улыбнулся Алексис. — Хорошо. — Кайзер целомудренно поцеловал его в губы и скрылся в коридоре, ведущем в раздевалку. Эрик скользнул на место, которое ранее занимал Кайзер, и глубоко вздохнул. — Мне правда жаль, Несс. Я не подумал… Алексис драматично махнул рукой. — Все в порядке. На твоем месте я бы, наверное, сделал то же самое. — Если это хоть как-то утешит, — сказал Эрик, наклоняясь, — я думаю, ты ему действительно нравишься. Я никогда раньше не видел его таким. — Каким? — с любопытством спросил Алексис. — Счастливым. Когда Кайзер вернулся, Алексис не смог закрыть рот. На нем была черная сетчатая майка, подчеркивающая каждую мышцу его груди и пресса, идеально сочетающаяся с татуировкой голубой розы. Красная подводка подчеркивала нижние веки, а прическа представляла собой идеальное сочетание ухоженности и небрежности. При виде его обтягивающих черных брюк, когда он неторопливо вошел в комнату, Алексис едва не пустил слюни. Кайзер слегка повернулся, наблюдая за реакцией Алексиса. — Нравится? — спросил он с ухмылкой. Алексис встал и быстрыми шагами пересек комнату. Он схватился за майку и притянул Кайзера к себе для восхитительного поцелуя, который, конечно, не был уместен для посторонних глаз, но сейчас ему было все равно. Кайзер с готовностью ответил, обняв Алексиса за талию, и они продолжали целоваться, пока наконец не услышали достаточно просьб и протестов от своих спутников. — Почему бы вам нахуй не уединиться, а! — крикнул Раичи. Кайзер рассмеялся, когда Алексис отстранился, но перед этим Кайзер еще раз поцеловал его в шею. Женщины из Синей Тюрьмы вернулись, запыхавшись и вспотев, словно только что пробежали марафон. Анри позади всех выглядела изможденной, но, заметив Кайзера, с воодушевлением показала ему поднятые большие пальцы. — Разогрели их для вас, — сказала она. Кайзер кивнул ей и глубоко выдохнул. В его позе появилась напряженность, которой еще мгновение назад не было. — Что случилось? — спросил Алексис. — Я нервничаю, — признался Кайзер. — Мы давно не выступали, и… еще мы будем играть новую песню. — Новая песня? — В глубине затуманенного алкоголем сознания Алексиса что-то дернулось, словно эта деталь должна быть важна. Кайзер кивнул, наклонился и нежно прикоснулся губами к уху Алексиса. — Я очень-очень надеюсь, что тебе понравится. — Ублюдки, выход через пять! — позвала помощница режиссера, когда проходила мимо. — Спасибо пять! — ответила группа. Кайзер одарил его своей восхитительной кривой улыбкой, и они с парнями покинули грин-рум. Алексис шел следом, его сердце бешено колотилось в груди, словно вот-вот вырвется наружу. Теперь он слышал крики толпы; оглушительные вопли людей, готовых прийти и увидеть это ценой своей жизни. Алексис был бы одним из них. Он не упускал из виду эту реальность, стоя за кулисами, пока Кайзер и остальные участники группы выходили под бурные аплодисменты. Разница между ними была очевидна. Они выпрямились, их улыбки стали обольстительным. Они стали такими, какими их ожидали видеть зрители. Перемена в поведении Кайзера была самой заметной. То, как он вышел, словно его специально вытащили из постели именно для этого момента. Он производил впечатление человека, которому все равно, и Алексис теперь знал, насколько это неправда. Кайзеру было очень не все равно, просто он никогда никому этого не показывал. Подойдя к микрофону, он огляделся вокруг и увидел ликующих фанатов, которые кричали изо всех сил. Он протянул руки, опустил ладони и жестом призвал к тишине, и толпа подчинилась. Крики стихли, и воцарилась такая тишина, что можно было услышать, как падает иголка. Кайзер ухмыльнулся, схватил микрофон обеими руками и окинул взглядом лица всех присутствующих. — Похоже, пять сотен людей вечером в субботу не нашли ничего получше, — пошутил он. Толпа снова взорвалась аплодисментами, пока он не приложил указательный палец к губам, после чего все снова затихли. Он опустился на колени, оказавшись лицом к лицу с людьми перед собой. Они смотрели на него, как на греческого бога, произведение искусства, к которому они не смеют прикоснуться. — Сейчас это будет немного более лично, чем мы привыкли, — продолжил он, и одна из девушек перед ним почти упала в обморок. — Но мы хотели сделать что-то особенное, чтобы объявить об окончании нашего перерыва. И сегодня мне нужно, чтобы вы кричали так громко, что в понедельник на своих никчемных работах не могли сказать ни слова. Он широко улыбнулся, сверкнув зубами, и толпа снова взорвалась аплодисментами. На этот раз он отпустил их, и с кивком головы заиграла музыка. Они начали с песен, которые все знали. Хиты, синглы с предыдущих альбомов. Толпа отнеслась к просьбе Кайзера серьезно, как и Алексис. Он кричал вместе с ними, эгоистично надеясь, что его голос был самым громким, который Кайзер мог услышать. Все здание сотрясалось: от оглушительного шума динамиков и от ненасытного шума толпы. Кайзер откинул пропитанную потом челку с лица, тяжело дыша, когда последняя песня подошла к концу. Он так быстро взглянул на боковую часть сцены, что большинство в зале, вероятно, не заметили этого, но Алексис заметил. В углу сцены стоял синтезатор. Алексис почти не обратил на него внимания, предположив, что он остался после выступления Синей Тюрьмы, но теперь Кайзер двигался к нему. У Алексиса перехватило дыхание, когда Кайзер остановился за ним. Толпа тоже не совсем понимала, что происходит, и вместо восторженных криков царило скорее замешательство. Кайзер поправил микрофон перед собой и подмигнул толпе. — Мы все еще работаем над нашим следующим альбомом, но надеюсь, вы не против немного узнать о нем? Публика снова была покорена. Крики фанатов, ожидающих услышать что-то новое, могли разбить стекло, и теперь в каждой руке в толпе был телефон. К концу концерта пятьсот разных ракурсов этой песни были опубликованы на всех доступных сайтах социальных сетей. Раичи начал первым. Ровный ритм малого барабана. Ра тататата, ра тататата, ра тататата, ра тататата. Потом вступили гитара, бас и клавишные. Интро песни разносилось по потрескивающему воздуху, и казалось, что земля под ногами Алексиса разверзлась, когда он узнал этот звук. Это отличалось от импровизации нескольких парней в гостиной, но в то же время было похоже. Это была песня, которую Кайзер написал после их знакомства. Grab me, take me, I want to be devoured. I’m being strangled by all my unrealized desires Break open my chest, take my beating heart Cast your spell I want to restart With you With you With you Голос Кайзера был глубоким, хриплым, полным эмоций, когда слова слетали с его губ. Публика с восторгом принимала новый стиль. Алексис держал руки на груди, внимательно прислушиваясь к словам. Все его сомнения, все его страхи исчезли. Весь мир померк, и все вокруг исчезало, пока не остались только он и Кайзер. В начале следующего куплета Кайзер повернулся. Его глубокие синие глаза встретились с взглядом Алексиса, когда он запел. Sunsets in your eyes that see through my disguise Let’s take the world and make it our own ’ll make you believe in the impossible, love Алексис смутно осознавал, что плачет. Вода лилась по его щекам, стекая по подбородку. Когда песня закончилась, Кайзер и остальные участники группы поклонились. Толпа протестовала, хотя и знала, что группа вот-вот вернется на бис. Кайзер сохранял свое безразлично настроение, пока не оказался у края занавеса, откуда сорвался и подхватил Алексиса на руки. Алексис обнял его в ответ, смеясь, когда Кайзер поднял его и закружил. — Тебе понравилось? — спросил Кайзер, опуская его снова встать на ноги. В ответ Алексис обхватил его лицо и притянул к себе для страстного поцелуя, и ему было все равно, кто это увидит. Когда они отстранились друг от друга, Алексис не смог сдержать слов. — Я люблю ее. Каждую секунду. Я так ее люблю, и я люблю тебя, и… Он закрыл рот, когда глаза Кайзера расширились от этого признания. Вокруг них раздавался крик толпы: «Кайзер! Кайзер! Кайзер! Кайзер!» Алексис подумал о том, чтобы взять свои слова обратно. Слишком рано, не так ли? Зачем он сказал это сейчас? — Кайзер, давай, нам нужно вернуться раньше, чем они полезут на сцену, — сказал Эрик, толкнув Кайзера в плечо, когда подошел проверить, как он. Кайзер кивнул, но не сводил глаз с Алексиса, пятясь назад, возвращаясь на сцену. Дойдя до края занавеса, он снова преобразился в рок-звезду. Он развернулся и неторопливо вышел на сцену, а толпа снова пришла в восторг. Он взял микрофон и слегка усмехнулся. — Извините за задержку. — Повернулся, посмотрел прямо на Алексиса и добавил: — Мне нужно было немного поцелуев от моего парня. Алексис спрятал лицо в ладони, когда толпа начала кричать громче, чем за весь вечер, а потом группа стала играть на бис. Это был их первый хит, самый популярный, и тот, слова которого вся толпа знала наизусть. All the lies that spill from your pretty mouth, I’m wasting time trying to figure them out. You think I’ll lie down and take it, Too bad I was only faking.

****

На следующий день в доме было тихо. Остальные решили остановиться в отеле после концерта. Эрик утверждал, что они все устали от Кайзера, но Алексис подозревал, что они просто хотели дать им немного личного пространства. Ему нужно было не забыть поблагодарить их позже. Кайзер сидел за пианино, время от времени перебирая разные мелодии, но ничего, что бы его пока зацепило. Алексис сидел рядом с ним, повернувшись в противоположную сторону, листая ленту в социальных сетях. Все только и говорили о неожиданном концерте Ублюдков из Мюнхена. Реакция фанатов, судя по всему, была в подавляющем большинстве положительной. Они получили не только новую песню, но и неожиданное публичное заявление о первых отношениях Кайзера. Никто не знал, кто этот парень, о котором упоминал Кайзер, но уже существовало множество различных теорий. Кайзер быстро взял несколько нот, а потом коротко поцеловал Алексиса в щеку. — Что-нибудь интересное? — спросил он. Алексис пожал плечами. — Некоторые думают, что я та модель, с которой ты фотографировался несколько лет назад. Йоичи Исаги. Кайзер равнодушно хмыкнул. — Никто не должен знать твою личность, если ты этого не хочешь. — Не знаю, — Алексис повернулся на сиденье так, чтобы они снова смотрели в одну сторону, и легонько толкнул его плечом. — Мне, в общем-то, нравится идея рассказать всем, что ты мой. В голубых глазах мелькнуло веселье. — Не ожидал, что ты окажешься собственником. — Наверное, обычно я не такой. — Алексис рассеянно нажал на клавишу пианино, высокая нота прозвучала, потом медленно затихла. — Но в тебе есть что-то такое, что пробуждает во мне это. Кайзер хмыкнул, схватил его за подбородок и прильнул к губам. — Мне нравится. Можешь быть таким собственническим и ревнивым по отношению ко мне, каким захочешь. — Приму это как вызов, — сказал Алексис с улыбкой. Кайзер вернул ее, снова обратил внимание к пианино и начал играть знакомую мелодию. Алексис закрыл глаза, прислонив голову к плечу Кайзера, пока тот напевал его любимую песню. Trapped behind glass, you kept me there. A beautiful rose, you couldn’t share. Watching, wilting, waiting for more. To be loved, to be loved, I want to be loved. Not found in nature, rare divinity. Crying in vain, you can’t hear me. Freedom is an impossibility. To fly, to fly, I want to fly. I reach out my hand, I find only air. I’m reaching. I’m reaching. I’m reaching. I could lay down, accept my fate. Patience is thin, still I wait. For the one, oh the one, who will be my escape. To be loved, to be loved, I want to be loved. To be loved. To be loved. Do you see me? To be loved. To be loved. Can you love me?