Гость

Таэ вышла из салуна, приложила ладонь козырьком ко лбу, взглянула на уже низкое солнце в дымке пыльных облаков на горизонте и, подобрав юбки, бросилась бежать вдоль улицы. Соседка, тётушка Магда, встретила её на крыльце, держа на руках Дамьена — в чистых, явно недавно переодетых штанишках, но с вымазанной в саже щекой: не иначе опять пытался попробовать на зуб уголёк из печи. — Что-то ты сегодня поздно, милочка, — попрекнула она. — Твоя смена полтора часа как закончилась. — Да… проезжающие наёмники подрались, — Таэ забрала у неё сына и поцеловала в тёмную макушку, смущаясь показывать нежность при посторонних, но всё-таки не в силах удержаться. Вытащила из кармана юбки платок, принялась оттирать Дамьену испачканную щёку так усердно, что он захныкал и начал уворачиваться. — Пока шериф пришёл… А мистер Хикс сказал: драка случилась в дневную смену — дневной смене салун и убирать. Я вам доплачу… — Да не бери в голову! — отмахнулась тётушка Магда и заговорщически ей подмигнула: — Чуть не забыла сказать: тебя там гость дожидается. Мужчина. — Какой гость? Никаких гостей Таэ не ждала… тем более мужчин, не было никого, кто мог бы прийти к ней в этом городке или приехать ради неё издалека. Одного взяла пустыня и её твари. Другого — вспышка белого пламени в недрогнувшей руке. Разве что брат вспомнил о непутёвой изгнанной сестре и сумел её разыскать?.. — Да если судить по мечу и коню — тоже наёмник какой-то, — фыркнула тётушка Магда. Не брат; Таэ сама удивилась, что выдохнула с облегчением. — Красавец — дух захватывает! Эх, скинуть бы мне годков сорок — уж я бы попробовала объездить этого жеребчика… — Тётушка Магда! — вспыхнула Таэ, крепче прижала к себе Дамьена и бросилась в дом, на бегу прокричав: — Спасибо! Гость обнаружился не в самом доме, а на заднем дворике: привязал мышасто-серого коня-киборга к перилам крутой лесенки чёрного хода и колол дрова, не сняв ни плаща, ни шляпы, ни меча со спины. Небольшой топорик, который Таэ год назад выбирала для себя, под девичью руку, в его руке не выглядел ни смешным, ни неуместным. Похоже, за работу он взялся давно — в поленнице вдоль левой стены дворика дров прибавилось на треть; пахло свежим деревом, нагретым на солнце металлом, машинным маслом и пустынным ветром. Услышав торопливые шаги, гость без замаха вогнал топорик в неподъёмную, вросшую в землю древнюю колоду, на которой и сама Таэ рубила дрова, и не спеша обернулся. Таэ застыла, не успев переступить низкий кухонный порожек, и ахнула, хотя поверила сразу, едва увидела его со спины: — Ди!.. Он смотрел не моргая и по движению его глаз нельзя было понять, оглядел ли он её и ребёнка с ног до головы или просто скользнул взглядом мимо, к открытой двери позади неё. — Здравствуй, — с каменно-застывшим лицом без тени улыбки проронил он. Поправил перевязь меча и двинулся навстречу — плавно и медленно, но миг — и высокий чёрный силуэт оказался рядом с ней, на верхней ступеньке; Таэ приоткрыла рот и мгновенно забыла, что ещё хотела сказать — заворожённая, она на полшага отступила в сторону, пропуская его в дом. Ди сразу же прошёл к диванчику в углу кухни, которая одновременно заменяла Таэ и столовую, и гостиную. Потрёпанный плащ и шарф словно сами соскользнули с него и оказались сложенными на спинке, широкополая шляпа опустилась поверх, и охотник сел, поставил ножны с мечом перед собой, прислонив к правому плечу. Синий медальон на цепочке у него на груди был единственным ярким пятном в его облике. Таэ осознала, что неотрывно наблюдает за Ди, только когда он поднял тёмные глаза и их взгляды встретились. — Почему ты не дожидался меня в доме? — опомнилась она. — Меня не приглашали. — Но я сейчас… — «…не пригласила тебя», почти произнесла она, вовремя прикусив язык. — Это работает иначе. Кто-то другой, наверное, превратил бы фразу в шутку, но у него она прозвучала непонятным объяснением в ответ на незаданный вопрос. Хотя… Таэ, в те дни измученная тоской и нездоровьем, плохо запомнила их долгую дорогу через пустыню, но тогда он вроде бы тоже так говорил через раз; она тряхнула головой и отправилась умывать привычно тихого Дамьена, умываться самой и переодеваться в домашнее платье. «…а правда, что Аристократы не могут зайти в дом, в который их не позвали?» — спросила она у отца. «Если бы так было, крошка, — отец потрепал её по голове загрубевшей от плотницкой работы рукой, — если бы так было, разве мы оказались бы здесь?» Когда она вернулась, наконец-то спустив сына с рук («А давай пойдёшь сам, ножками, хорошо?»), охотник всё так же сидел на диване, как будто в той самой позе, в которой она его оставила; только взгляд, направленный в стену, на которой над комодом висел простенький масляный пейзаж с подсолнухами без рамы, обратился к ней и ребёнку. — Ты не спрашивал… — Таэ помедлила. — Это Дамьен. Через неделю ему исполнится год. Он очень спокойный ребёнок, и ты был прав: с ним никаких хлопот. Она совсем не покривила душой: после того как прошла тошнота и прекратились боли, донашивала она легко и после родов оправилась настолько быстро, что тётушка Магда, принимавшая Дамьена, ворчала: «Ты ведь не кошка, милочка, приличной женщине положено страдать немного больше». Бессонные ночи, младенческие хвори, режущиеся зубки, колики, будто бы беспричинный плач — всего этого не было, и из того, что она слышала от других женщин, Таэ поняла: на её долю выпала едва четверть обычных трудностей материнства. — Дамьен, — только и проронил Ди. Это не прозвучало как вопрос, но Таэ всё равно попробовала объяснить. — В дилижансе кто-то оставил книгу… Я читала по дороге сюда. — Таэ вспомнила, как сжимала в руках потрёпанный томик в бумажной обложке и строчки прыгали у неё перед глазами из-за неровной дороги и слёз. — Там был герой… благородный рыцарь. И я решила… то есть я не была уверена, но… Прозвучало это глупо, и она поняла глупость сказанного сразу, стоило словам сорваться с губ. Выражение лица у Ди не изменилось: он не посмеялся над ней, но ей казалось — лучше бы посмеялся. — Мы будем ужинать, — почти с отчаянием сказала Таэ. — Есть свежий хлеб, вчерашнее рагу и сыр. И каша для Дамьена, но в кастрюле много, если тебе… И ещё чай. — Чай, — Ди поднялся, пристроив ножны с мечом у стены справа от себя. — Просто чай? — Просто чай, — кивнул он, садясь за стол. Таэ бегом бросилась растапливать печь. Она взяла свежие дрова, надеясь, что Ди будет приятно, если он заметит, и теперь огонь в топке разгорался немного дольше и шумел тише. Чашку перед Ди Таэ поставила в первую очередь, едва вода в чайнике закипела, но перед тем украдкой заглянула: много ли попалось чаинок? Тётушка Магда научила её гадать на чаинках — но смотреть всё-таки нужно в допитую чашку… может, получится позже. Пока она кормила Дамьена кашей, Ди осторожно взялся двумя пальцами левой руки за ручку чашки — Таэ достала её из дорогого сервиза тонкой работы, который купила у коммивояжёра из-за непонятного каприза, когда только обживалась на новом месте, и сама боялась трогать лишний раз. Ди же поднёс чашку ко рту, чуть помедлил, не то принюхиваясь, не то задумавшись о чём-то, и только после этого отпил. Таэ моргнула и опустила взгляд, в который раз с момента встречи поймав себя на том, что глазеет на охотника самым неприличным образом; и не потому, что он был красив так, что становилось больно, а потому что… теперь он напоминал ей кого-то. Обычно она сначала кормила Дамьена, потом оставляла его сидеть в высоком детском стульчике и торопливо разогревала ужин себе. Но сегодня сын, обычно терпеливый, закапризничал, потянулся ручонками к той стороне стола, где сидел Ди. Таэ пристыдила его тихим шёпотом, не зная, за что схватиться: успокаивать сына или поставить на плиту рагу, когда охотник опустил чашку на блюдце — беззвучно, идеально ровно, — отодвинул от себя и встал. Шагнул к Дамьену. Взял ребёнка на руки и вернулся на своё место, усадив Дамьена на колено. — Спа… спасибо… — прошептала Таэ, не веря своим глазам: едва охотник начал покачивать коленом, мальчик сразу же успокоился. Таэ разогрела рагу, нарезала хлеб и сыр. Поела не спеша, как давно уже не ела, предельно аккуратно, словно не в её доме был гость, а она сама — в гостях у кого-то. Ди не притронулся к еде и не проронил больше ни слова, только допивал остывающий чай, не сводя взгляда с Дамьена, и его безмолвное спокойствие постепенно передавалось и ей. День закончился, рабочая суетливость отступила от Таэ, оставив лишь тихий вечер, потрескивание горящих дров в печи, шум редких порывов ветра за стенами дома, мерцание редких огоньков в темноте за окном. В городе большинство жителей ложились спать с закатом: смена в шахтах, где работали почти все мужчины, начиналась рано. — Зачем ты приехал? — наконец спросила Таэ, наливая чаю и себе. — Что-то случилось?.. Ди перевёл на неё свой тёмный, ничего не выражающий взгляд. — Я давно ничего о тебе не слышал. Мне нужно было узнать, как ты живёшь. — И… как? Он слегка склонил голову, и это было похоже на одобрение. — Хорошо. Шахтёрский городок, до которого Ди купил ей билет на дилижанс, оказался тихим местечком, на удивление благосклонным к чужакам. Здесь добывали уголь, и солнце по вечерам бывало красным, как над пустыней. Таэ все считали молодой вдовой без единой родной души, скитающейся по свету. На деньги, которые дал ей Ди на прощанье, Таэ сняла пустующий домик, уплатив за два года вперёд, купила швейную машинку; она шила на заказ, засиживаясь допоздна, три раза в неделю работала в салуне «Кирка и лопата» в дневную смену: разносила тарелки, протирала столы, мыла посуду… Хозяин, мистер Хикс, следил, чтобы его работниц не обижали, и такое, как сегодняшняя драка наёмников, случалось на самом деле редко. Жила Таэ уединённо, ухаживаний не замечала и была готова поклясться, что о её госте будут сплетничать ещё пару недель. Хотя, может, и к лучшему, вдруг подумала она: охотников везде уважают, и слух о том, что за ней приглядывает один из таких, не принесёт ничего плохого. Пересилив застенчивость, Таэ постаралась подружиться с соседями, когда обживалась на новом месте, — она помнила о Дамьене и о будущем, откладывая большую часть заработанного на всякий случай, на чёрный день, который мог однажды наступить. Кстати, о деньгах… — Не обязательно присылать мне деньги каждый месяц, — Таэ всплеснула руками, осеклась, мысленно отругала себя и выдавила: — Я не то хотела сказать, прости… Просто я должна справляться сама, я же обещала. — Не каждый, — возразил Ди, продолжая покачивать на колене Дамьена. Тот, внезапно привлечённый блеском медальона на груди охотника, потянулся к яркой вещице, и Ди одной рукой расстегнул цепочку, отдал медальон ребёнку. — Он не поранится, — сказал он Таэ. — Это не опасная вещь. Таэ почувствовала, как тепло разливается у неё внутри, от сердца к кончикам пальцев. Она убрала со стола, вымыла посуду, в последний раз подкинула дров в печь, проверила, закрыта ли входная дверь. Закатные облака превратились в густые грозовые тучи, закрывающие звёзды на северной стороне иссиня-чёрного неба — до новолуния оставалась пара дней. Когда она вернулась, Ди по-прежнему сидел за столом, теперь глядя в свою опустевшую чашку, а Дамьен у него на коленях задремал, опустив голову на край стола и сжимая в ручонке синий медальон. Лицо спящего мальчика потеряло детскую оживлённость, стали заметнее линия рта и очертания крыльев носа, и Таэ поняла, что именно весь вечер не давало ей покоя. Сходство. Проклятое ли, благословенное ли — сходство… — Мне нужно уложить его спать, — тихо сказала Таэ. Ди едва заметно кивнул. Она взяла сына на руки — он был тяжёлый, сонный, — и понесла в спальню. Медальон так и остался у Дамьена в руке. Укладывая сына в кровать, Таэ почти беззвучно напевала колыбельную, которой научила её тётушка Магда, и чувствовала за приоткрытой дверью незримое, но ощутимое присутствие охотника, от которого по спине бежали мурашки. Странно — она знала, что кем бы Ди ни был, он не причинит вреда ни её ребёнку, ни ей самой, но всё же что-то в охотнике заставляло её костенеть и сжиматься. Убедившись, что Дамьен крепко спит, Таэ старательно подоткнула вокруг него одеяло и вышла обратно на кухню. Там горела только одна масляная лампа, прикрытая абажуром. Ди стоял у окна, смотрел в ночную тьму. Его чёрный силуэт казался вырезанным из чистого мрака, и когда он обернулся и само это движение показалось ей знакомым, Таэ не сумела сдержать внезапную дрожь. Наверное, Ди заметил, как она вздрогнула… — Твой медальон… — начала она. Ди качнул головой, обрывая её вернее, чем если бы зажал ей рот. — Это ценная, но не уникальная вещь, — бесстрастно сказал он. — У меня есть ещё один. — Останешься? — прошептала она, уже зная, что он ответит. — Я постелила бы тебе на диване… — Нет. У меня работа к северу отсюда. — Но ночью будет гроза. Тебе же будет неприятно ехать под дождём… Ди снова качнул головой, повернулся, взял плащ и шляпу, намотал шарф. Меч сам собой оказался у него за спиной. Таэ больше не пыталась его удержать — она уже знала, что охотник приходит только тогда, когда захочет, и уходит так же. Возможно, она больше никогда его не увидит, только изредка будет чувствовать его присутствие в своей жизни — так же, как чувствовала его за дверью спальни. На пороге он остановился и обернулся; выражение его лица в тени широких полей шляпы было неразличимым. — Прощай, Таэ, — ровно проговорил он. — Прощай, Ди. И… спасибо тебе. Что приехал. И за дрова. На мгновение ей показалось, что уголок его рта дрогнул — или это была игра теней и света от лампы, потому что улыбки не последовало. Ди натянул шарф на лицо до самых глаз и вышел на задний двор, беззвучно прикрыв дверь. Через окно в падающем из кухни свете Таэ увидела, как он отвязал своего коня-киборга, вывел на дорогу, прикрыл за собой калитку, вскочил в седло. Мышасто-серый конь плавно тронулся с места, растворившись в ночи быстрее, чем можно было проследить взглядом. Стук подков вскоре затих вдали. Она проверила, не проснулся ли Дамьен, и подошла к столу. В чашке Ди остались чаинки, и Таэ, вспомнив, чему учила её тётушка Магда, покрутила чашку, пытаясь разобрать знаки, пока листочки не сложились в странный узор, похожий на летящую птицу. Таэ осторожно поставила чашку обратно, чтобы помыть позже, достала корзинку с шитьём и села под лампу. Сегодня ей нужно было подрубить несколько тонких платков, из последнего заказа. За приоткрытой дверью спальни посапывал Дамьен; в печи дотлевали угли, тиканье часов на комоде напоминало про позднее время. Может быть, когда-нибудь, когда Дамьен вырастет, она расскажет сыну об охотнике, который однажды зашёл в их дом, чтобы просто выпить чаю и наколоть дров, и подарил ему на память синий медальон. Или не расскажет. Некоторые истории лучше хранить в тишине собственного сердца. Дамьен вырастет и пойдёт по жизни своей дорогой, которую выберет сам, но он всегда будет похож на Ди, а значит, и на Аристократа из замка Градиния — точно так же, как Ди невыразимо похож на того безымянного Аристократа, и этого ей не изменить. Захочет ли Дамьен узнать, что у него где-то в мире есть брат-дампир, знаменитый охотник на вампиров?.. Ди, который ночи под крышей у тёплого очага предпочитает ночную дорогу под проливным дождём. В отдалении заворчал гром идущей северной стороной грозы. Таэ вздохнула. На комоде тикали часы.