Проблема

2009.

— Ты глупая! — Я не хочу с тобой жить! Заглянув в детскую к мальчикам на звуки двух истерик сразу, Мейсон среагировал быстро. Дочь уже сидела сверху и планировала продолжить бить брата кукольным домом внушительных размеров. Отобрав игрушку, он взял ребенка на руки и встряхнул. Четырехлетняя Лиза принялась вырываться, бить его и кричать, но отец прижал ее ручки к телу и серьезно посмотрел в глаза. — Дыши,— строгим тоном произнес он,— Вдох. Выдох. Вдох. Давай! — спокойно, но также требовательно произнес он. Ребенок был диким и совершенно неуправляемым, об этом ему сообщили ещё в детском доме. Это была одна из причин, по которой он решил забрать девочку. Характер она имела несгибаемый, а физические данные — балетные. Ему нужна была дочь-балерина, и вот она, собственной персоной. Только был небольшой момент. Проблемы с агрессией. Любое действие могло привести к неконтролируемому всплеску ярости. — Что у вас здесь? — спросила Фиона, открывая дверь в комнату. Она была беременна близнецами — пол ещё не определили, но то, что детей в семье прибавится больше планируемого, уже было точно. Лиза переключилась, повернула голову и все ещё тяжело дыша наблюдала, как мама подходит к брату. Билл, тоже пятилетний, поднялся с пола на коленки и испуганно смотрел на сестру и приемного отца. Разговаривать он начал совсем недавно, но все ещё предпочитал молчание и сейчас глотал слезы тихо. Фиона взяла его на руки, решив не мешать мужу и дочери, и унесла из комнаты, а Мейсон вновь обратил все внимание на девочку. Ее светлые волосы были заплетены в два хвостика с мягкими резинками. На ней была светло-розовая маечка и белые шорты, и этот ангельский детский образ ужасным образом не сочетался со сжатыми зубами, тяжёлым дыханием и полностью красным лицом. Она даже не плакала.

2014.

Когда учительница третьего класса школы позвонила ему и возмущённо приказала явиться и забрать свою дочь сейчас же, Мейсон даже не стал уточнять какую именно из трёх дочерей-третьеклассниц ему нужно забрать. Лиза. Разумеется она. Это был третий раз за месяц, когда ему звонили вот так. В первый раз она нагрубила учительнице, убежала из класса и заперлась в подсобном помещении, откуда вытаскивать ее собрался почти весь персонал школы, во второй облила компотом толкнувшего ее в столовой четвероклассника и начала его бить, а сейчас что? Приехав, он узнал, что все ещё хуже. — Воткнула ручку в лопатку Максу,— пожаловалась разъяренная, но напуганная до чертиков учительница, пока они ждали директора, разбирающегося у скорой помощи во дворе школы,— Уронила его со стула и этим же стулом стала бить. У бедного ребенка кровь не останавливается, и дай бог чтобы без переломов обошлось. — И ничего он не бедный,— заявила уже, казалось бы, успокоившаяся Лиза, сидящая в дальше углу диванчика и обиженно скрестившая руки на груди,— Он сам виноват. — Что он сделал? — ровным тоном спросил Мейсон у дочери. — Он клал голову мне на парту и хихикал, идиот. — Реймон, не выражаться! — повысила голос учительница. — Я понял,— ровном тоном произнес Мейсон,— Мы должны компенсацию? — Разговаривайте с родителями ребенка. И я посоветовала бы вам рассмотреть вариант спецшколы для дочери. — Она нормальная и будет учиться со всеми,— холодно улыбнулся Мейсон. Выросла, всё. Пора за ремень браться,— А поведение мы скорректируем, не волнуйтесь.

2015.

— Мы это уже обсуждали? — во второй раз потребовал ответа Мейсон. Десятилетняя Лиза стояла перед ним, сжав кулаки, — Обсуждали, спрашиваю? — Обсуждали. — Ещё раз ты покажешь свои эмоции и из академии тебя выгонят. И на следующий год не перепоступишь уже. Семья переехала, братья и сестры перешли к серьезным тренерам, а Лиза поступила в балетную академию при театре. Все должно было идти хорошо, таблетки помогали, занятия с психологом тоже давали плоды и на людей девочка уже не кидалась, только вот сдерживать ставшие реже приступы гнева ей все ещё было сложно. За них отец не наказывал, но за последствия — да. В этот раз она сорвалась на педагога по балетной гимнастике. Суть конфликта дочь поведать отказалась, но извиняться ей все равно пришлось, хотя Мейсон был уверен, что вины она своей не почувствовала. Да и ему стыдно за дочь не было, она могла быть и права в конфликте, только вот при повторении ее выгонят и разбираться не станут. А Лиза обязана была стать балериной. — Ещё раз, ты собираешься рассказать, что именно тебя так раздраконило? Она мотнула головой, смотря в сторону. Что ж, нет — так нет. Мейсон потянул ее на себя, и Лиза запоздало начала сопротивляться.

2019.

— Павербанк, блять, отдай,— Лиза, уже сидя сверху, за волосы ударила младшего брата головой об пол. — Да ты дура конченая, отпусти! — выкрикнул Райли, и сестра вцепилась ему в шею. Она вдавливала пальцы внутрь, будто стараясь пробраться и зажать трахею. Брат захрипел и вцепился ей в руки, стараясь скинуть с себя. — Лиза, ты что?! — сзади послышался голос Билла, несколько рук схватили ее за плечи и талию, потянув назад, но все они, будучи ровесниками, были не в состоянии тягаться с Лизой в моменты гнева. Через секунду все закончилось. Она почувствовала нестерпимую боль в запястьях и была вынуждена разжать пальцы, после чего ее отшвырнули в стену. Больно стукнувшись плечом, она не успокоилась, бросившись уже на вмешавшегося в их драку отца. Несмотря на то, что Лиза в порыве ярости будто прибавляла в силе, драться с отцом все ещё было плохой идеей. Она все ещё была маленькой девочкой, а он — бывшим военным, и просто взрослым мужчиной, привыкшим к нападкам от старшей дочери. На то, чтобы выкрутить ей руки и завести из за спину, наклонив и полностью обездвижив, у отца ушло меньше двух секунд. — Разошлись,— приказал он остальным детям, высыпавшим в коридор на звуки битвы, и те действительно разбежались по комнатам, опасаясь, что достаться может и им. Мать, тоже вышедшая из спальни, тем временем сидела над захлебывающимся в рыданиях Райли, успокаивала его и помогала дышать. — Фиона, что с ним? — напряжённо спросил Мейсон, все ещё удерживая дочь. В этот раз Лиза перешла черту, снова. Попытки нанести реальный, серьезный вред здоровью другого могли закончиться детской колонией. — Ему нужна помощь,— так же напряжённо ответила мать,— Я вызываю скорую. — Он дышит? — Дышит. Но у него уже проявляются синяки. — Успокой его, потом будешь смотреть, обойдется он без скорой или нет,— жёстко ответил Мейсон. — Мне больно,— быстро сказала Лиза, и отец ещё сильнее вывернул ей руки так, что она промычала что-то от боли. — Больно тебе? Нет, тебе пока не больно. Больно тебе будет, когда мы в комнату зайдём, а потом в колонии для малолетних. Фион, мы вырастили преступницу,— демонстративно обратился он уже к жене и наконец позволил дочери выпрямиться, ослабив хватку. Взглянув на лицо Лизы, он понял, что она плачет. Не пытается закрыть лицо, не истерит больше, но слезы катятся по щекам градом и взгляд устремлён куда-то в стену за ним. Затащив ее в кабинет, Мейсон закрыл дверь на защёлку и отпустил дочь. Она забралась с ногами на диванчик и вцепилась в кожаную подушку, до побеления костяшек сжимая ее пальцами и не переставая плакать. — Что у вас произошло? — Он забрал у меня павербанк и отказывался отдавать,— холодно и раздражённо ответила Лиза, глотая слезы. Взгляд ее был устремлён в стену, смотреть на отца она отказывалась категорически. Мейсон остался с непроницаемым лицом, но удивился, что дочь пошла на контакт. Чаще она молчала до последнего, а сведения выдавала уже в процессе наказания. Возможно, в этот раз она решила, что и брата затопить сможет. — И из-за этого ты решила убить его и испортить себе всю жизнь? — Я не собиралась его убивать! — воскликнула Лиза. — Нет, ты пыталась,— дочь собиралась возразить, но он перебил ее,— Все могло закончиться очень плохо, ты почти его задушила. — Я не хотела, но он... — Лиза, такие вопросы ты решаешь через нас с матерью до тех пор, пока не научилась разговаривать,— снова перебил он. Лиза замолчала совсем, а Мейсон потянулся за ремнем.

2021.

Отец который день ее будто не замечал. Джессика выиграла турнир в дуэте, она молодец. Билл выиграл чемпионат Европы, он гений фигурного катания. Райли наказан за проигрыш матча по его вине. Лаура бездарность, просто так. Младшие дети — это младшие дети. А она? Ничего не происходило. Ничего не менялось. Главной звездой все ещё был Билл. Зайдя на кухню, она увидела там близнецов. Тренировка у них начиналась в девять, остальные уже ушли, а они ещё завтракали. У нее отменили Характерный танец и сдвинули классику, поэтому и она начинала сегодня аж в десять утра. — Доброе утро,— сказал Билл. Майк промолчал, коротко кивнув. — Отстань,— сказала она резко и заметила, как Майк внезапно занервничал, а Билл накрыл его руку своей и коротко сжал. Они вдвоем с опаской покосились на сестру. Лиза вздрогнула, поймав эти взгляды. Она не злилась, просто была уставшей и раздражённой от событий недели, но... Им уже страшно. Только от изменений в ее тоне. То, как напрягся Билл и тут же решил, что Майка надо защищать, напугало и даже обидело. Неужели они считают угрозой одно лишь ее существование? То есть она для них — агрессор? — Вы меня боитесь,— произнесла она обречённым тоном.