Лекарство от одиночества

      Никого не волнует твоё состояние. Оторваны ли у тебя конечности, жив ли ты, можешь ли говорить — отчёт не ждёт. А после чёртовой мемории и нескольких ночей без сна состояние именно такое: будто ты мертвец, от которого осталась одна живая голова, неспособная достучаться до тела.       Авантюрин с великим трудом отлепил от простыни сначала руки, потом ноги. Словно сломанная кукла, скатился на пол. После мемории он не спал. Ночи проходили в обездвиженном страхом теле. Глаза не закрывались, страшно даже моргать. Вдруг за долю секунды — вспышка — и смерть. Уже реальная, а не та, что невозможна в мире грёз. Не то чтобы Авантюрин боялся её — она скорее была высоченной ставкой, но нет такого игрока, что не боялся бы потерять все свои фишки. Аппетит пропал, он осунулся, словно усыхал на глазах. Из зеркала смотрело огромными яркими глазищами настоящее чудовище, тень того, прошлого безбашенного Авантюрина, что, не стесняясь, брал от жизни максимум.       Опция «привести себя в порядок» достигла стадии крайней необходимости. Глубокая депрессия равна тотальному параличу, нужно заново учиться ощущать собственное тело, каким бы отвратительным оно ни казалось… После вызволения из рабства первое, что сделал Авантюрин, — залез в просторную ванну, предоставленную госпожой Яшмой, и тёр кожу до покраснения. Стёр бы её совсем, если бы мог. В то время он мечтал о небытии. Наивный. Просто не представлял, что это такое.       А теперь представлял.       Отмокал в ванной, смотрел в белоснежный потолок… И видел ту самую ленту света у горизонта посреди пустоты. О, как же люди недооценивают это слово. Кто бы мог подумать, “пустота” оказалась холодной и липкой субстанцией, в сравнении с которой утонуть в болоте или свариться в масле — куда лучшие участи.       Врагу не пожелаешь пересечь грёбаный горизонт событий.       То ли вода капала из подтекающего душа, то ли в дверь постучали… Кому он мог понадобиться в столь позднее время? Тем более, его охраняли суровые люди из КММ. До суда Каменных Сердец руководство решило присмотреть за ним, будто он способен сейчас на какие-то противодействия. Поддерживать жизнь внутри себя уже стоило титанических усилий, не говоря о том, чтобы подняться из ванны и прошлёпать к двери. Открыть и убедиться, что там никого…       — Док?! Вот так встреча! Решил, значит, навестить своего старого знакомого. Как приятно!       От улыбки болело лицо. Авантюрин старательно держался, перед Рацио не хотелось упасть ниже, чем после содеянного на Пенаконии.       — Добрый день. Мне поручили мониторить ваше психическое состояние. Позвольте пройти. И будьте так любезны, оденьтесь.       — О… я тебе не нравлюсь?       — Моя субъективная оценка не имеет значения. Давайте соблюдать элементарные правила приличия. Да и возиться с вашей простудой впоследствии не хотелось бы.       Авантюрин закатил глаза, однако, подавил бунтарский дух, резко просыпавшийся при наличии доктора в зоне видимости, и накинул халат. Атласная ткань покрылась тёмными пятнами от влажного тела.       — Ты как всегда до жути прямолинеен, док. Присаживайся, — Авантюрин указал на диван. — Чай, кофе…       О, он бы предложил «десерт»... Жаль, доктор не оценит красивый жест, пусть и брошенный в шутку. В шутку с немалой долей правды. Возможно, Рацио стал для него якорем, не позволившим затеряться в бесконечном квантовом море, — и потому психика так отчаянно цеплялась за образ зануды-гения. Обычная одержимость, пройдёт. Как и депрессия. Всё это смешается воедино и засыпется прахом времени. Авантюрин потом со смехом будет вспоминать то, как сейчас зябнет под пристальным взглядом Рацио.       — Благодарю. От кофе не откажусь, — произнёс он, и мороз по коже пронёсся с двойной силой. За долгое время Авантюрин ощутил хоть что-то яркое.       — Значит, моё психическое состояние… По поручению руководства КММ, конечно.       Авантюрин, может, плохо соображал, но ситуация слишком очевидна. Рацио был рядом с ним на Пенаконии не по своей прихоти. Шкурный интерес — самый важный. А Гильдия эрудитов — истинные мастера шифровать его под высокие цели во благо человечества. Сложно сказать, что на уме у чёртового доктора… Что сподвигло его взяться за сопровождение, разыграть предательство. Авантюрин не отличался сентиментальностью, однако капсулу с его разгадкой хранил в кабинете и иногда перечитывал. Оказывается, Рацио не меньший авантюрист, чем он сам.       — Да. Оно вызывает беспокойство у вашего начальства. И, должен признать, у меня тоже.       — А ещё я неплохой подопытный. Вряд ли найдётся человек, погулявший за гранью небытия и способный при этом разговаривать.       Рацио ухмыльнулся. Клипот свидетель, Авантюрин чётко видел, как уголки его губ приподнялись. Образ доктора в голове произнёс: «Верно. Пять баллов».       — Отрицать не буду. Поэтому давайте к делу. Что вы видели в стране грёз после удара небытия, вы проговорили не раз и описали в отчётах. Да, придется снова прожить тот момент, не смотрите на меня угрожающе, картёжник. Лучше как следует подумайте и постарайтесь описать, что вы тогда чувствовали.       Иногда он настолько отвратителен, что Авантюрин хотел бы пристрелить его на месте. Иногда так обаятелен, что хотелось часами слушать о его расчётах, схемах, формулах и любоваться блеском в его глазах. Иногда не найти во всех вселенных гада хуже и язвительнее, а иногда он единственный кажется поддержкой. Конечно, это иллюзия, которой Авантюрин кормил себя на протяжении долгого времени, но в неё хотелось верить сильнее, чем в существование Повелителя Янтаря.       — Любишь же ты издеваться, док.       — Ничего личного. Считайте стандартной процедурой для составления анамнеза, — Рацио достал ручку и блокнот для записей. Настроен серьезно как никогда. Что ж, Авантюрин привык играть в покер с самой жизнью… Сейчас самое время отдаться судьбе и открыть все карты.       — Хорошо. Мне сложно назвать чувство…       — Опишите.       — Интересные у тебя задачки, док. Как, по-твоему, я должен описать «ничто»? Пустоту. Тотальное безразличие. Невозможно описать ощущение отсутствия жизни в теле. Можешь хоть на минуту остановить собственное сердце? Или, может, прекратить жить? Всего на минуту.       — Я и не говорю, что могу почувствовать за вас то, что вы пережили…       — Тогда с чего ты взял, что глупый фарс в виде психотерапии способен мне помочь? — От улыбки сводило скулы, но Авантюрин продолжал говорить на грани между сарказмом и истерикой. — Не переживай, выберусь. Удача до сих пор на моей стороне, а значит, мне не нужна ничья помощь. Особенно, твоя.       Рацио молча сделал пометку в блокноте. Издевательски молча. Авантюрин с трудом удержался, чтобы не вырвать бумагу из его рук.       — Моя задача — вас выслушать, — вставил он.       — А мне нечего вам рассказать.       — Начните с самого начала. С самого первого своего воспоминания.       — Не думал, что у тебя настолько много времени. Хочешь послушать мою биографию?       Рацио кивнул и снова приложил ручку к бумаге, расчеркнул пару слов. Что он там намалевал? Что Авантюрин абсолютный псих? Он и так знает. Он и от самого Рацио слышал то же самое, когда предложил разбить собственный опорный камень ради феерического обмана Семьи.       — Прекрати строить из себя эмпата, док. Я знаю, что тебе плевать, у тебя свои цели. Для твоей науки я выложил всё, что знал. Подробно расписал в отчётах. Больше у меня за душой ничего нет и скрывать я ничего не намерен. И я не блефую.       — Вижу.       — Чёрт возьми, какое счастье, что ты не слепой! Если видишь, тогда убирайся, оставь меня в покое. КММ можешь передать что посчитаешь нужным, мне всё равно. Твои изыскания в психологии не повлияют на мой приговор. Так что ты свободен.       Авантюрин плюхнулся в кресло, всем видом показывая, что его монолог, как и спектакль в целом, завершён. Присутствие Рацио заставляло надевать маску, а он сейчас не готов держать её и продолжать играть. Он хотел лечь, свернуться калачиком и замёрзнуть насмерть от холода и одиночества.       Взгляд Рацио сверкнул, точно лезвие.       — Уверен? — спросил он, на что Авантюрин отмахнулся, не говоря точного «да» или «нет».       Доктор пожал плечами и поднялся со своего места.       — Что ж, надеюсь, завтра вы будете более гостеприимны, картёжник. До суда не так много времени. Стоит максимально извлечь из него пользу, вам так не кажется?       Чёртов манипулятор. Он понимает, что прежний Авантюрин так и поступил бы. Даже сейчас продолжает свой «приём», точно врач, что ощупывает тело и всякий раз спрашивает: «Больно?», «А так?», «Или так?»       Больно. Куда бы Рацио ни метил, везде больно. Голова физически готова разорваться. Звук поставленной на стол чашки сравним с метагалактической сиреной. Хлопнувшая дверь, точно взрыв. И после него снова — пустота.       Авантюрин подогнул колени и сжался на кресле. Справится. Он привык всегда оставаться один. И сейчас найдёт силы, правда, пока не разобрался откуда. Найдёт хотя бы для того, чтобы встать, дойти до окна, распахнуть его и вывалиться вниз, оставшись бесформенным пятном на ровной зеркальной плитке штаб-квартиры. Где-то в другой Вселенной его версия, наверное, остановила Рацио и смогла поговорить с ним начистоту… Сама мысль об этом вызывала смех: Авантюрин ведь последний раз говорил честно со своей сестрой.       — Прошу прощения за вторжение.       Доктор решил вернуться? Почему?       Но Авантюрин не сдвинулся с места, только спрятал лицо, сжался в кресле сильнее и застыл устрицей в ракушке. Всё равно что ребенок, попавшийся на шалости. Как глупо…       — Кажется, я обронил в вашем кресле своё рабочее перо.       Рацио возился не более минуты. Нашёл, что искал, но уходить снова почему-то не торопился. Значит, проклятая удача решила подкинуть шанс? И грех не воспользоваться им. Авантюрин не шевелился. Ждал и прислушивался к шагам, которые, казалось, приближались. Что-то мягкое легло на плечи, потом послышался звук работающей кофемашины и донёсся приятный аромат. Совсем обнаглел док, хозяйничает в чужих апартаментах как вздумается. Пришлось заставить себя подняться и с пледом на плечах проследовать за нарушителем спокойствия, засечь его, так сказать, с поличным, с чашкой кофе в руках.       — Это кофе с корицей и мёдом. Не лекарство от глубокой депрессии, зато помогает отвлечься, мёд насыщает кровь глюкозой и витаминами, корица работает как антиоксидант…       Рацио говорил что-то ещё, сыпал терминами, а Авантюрин просто смотрел на кружку в его руках, и слёзы, вопреки воле, скапливались в уголках глаз. О нём ведь не заботились с того самого дня… Там, в небытии, встретив свою детскую версию, он вспомнил, как был счастлив, когда сестра или мама также накрывали его плечи одеялом и делились скудной едой.       — Зачем?.. Зачем, док?.. — он взял горячую чашку из рук Рацио, сделал глоток. Как же вкусно! Как тепло! И напоминает о далёком детстве…       — Не стоит благодарностей, картёжник. Просто выпейте и отдохните.       Авантюрин усмехнулся, наконец-то ощутив, что его внезапно появившаяся на лице улыбка исходит от души. Давно он так не улыбался, надо же. Действительно чудодейственный напиток… КММ приставили к нему лучшего на свете доктора. Сделав ещё глоток, Авантюрин поставил чашку на стол и одним прыжком налетел на Рацио, крепко сжимая его талию, носом ткнулся в вырез его рубашки и… засмеялся. Сначала тихо, потом уже не сдерживал себя, — чувство шло из глубины, из той позабытой части души, с которой он, казалось, расстался за гранью небытия. Рацио, наверное, поставил окончательный диагноз «полное сумасшествие, восстановлению не подлежит», но, Клипот свидетель, в объятиях самого занудного учёного в мире теплее, чем на курортных планетах.       — Хей, док. То, что ты такой большой, несомненный плюс!       — Не думал, что простые ингредиенты вызовут столь резкий всплеск дофамина…       — Ха, иди к черту! Хотя нет. Лучше наклонись, я должен кое-что сказать.       — Здесь никого, кроме нас, нет.       — Захлопни рот и наклонись, так надо.       Рацио закатил глаза, зато сделал, как просили. Авантюрин обнял его за плечи и прижался губами к губам доктора. Он был готов к любому повороту событий, и что его оттолкнут, а может, ударят, оскорбят, назовут грязным, хлопнут дверью и… возможно, этот момент станет последним разом, когда он вообще видит Веритаса Рацио. Поэтому не хотел отпускать как можно дольше, насколько ему позволят. Сопротивления, на удивление, не последовало. Лишь когда Авантюрин сам отпустил, послышалось недовольное бурчание:       — Что за фарс?..       Его щёки были залиты лёгким румянцем: божественное зрелище! Обычно в такие моменты Рацио предпочитает скрыть своё выражение за гипсовой головой, но сейчас ему не спрятаться. Смутить невозмутимого Веритаса Рацио — Авантюрин мечтал об этом с первой их встречи! Вот и найдено лучшее средство от любой степени депрессии.       — Ничего личного, док. Просто с тобой хорошо.       — Минут десять назад ваше поведение говорило об обратном.       — Ты так и не привык к моему непостоянству.       — Если бы не привык, не стал бы искать глупые поводы вернуться.       Доктор в своем репертуаре, уже просчитал все возможные вероятности, но, кажется, поцелуй в его рассчёты не входил. Наверняка, он сейчас снова думает, что Авантюрин спутал все карты… А пока он думает, его поцелуют ещё и ещё…       — Подожди..те.. мм… картёжник, вы должны знать, что такое «перебор».       — А ты должен знать, что победителей не судят, — Авантюрин уже нацелился на хитрые пряжки и пуговицы, но Рацио накрыл его руки своими.       — В лечении нужна мера. Нельзя принимать разом всё, что есть в аптечке.       — Ты так элегантно отказываешься от меня или намекаешь, что не по мальчикам?       — Ни то, ни другое, — Рацио потрепал по волосам, и Авантюрин невольно прижал его руку к лицу, записывая в память чистое ощущение заботы и безопасности. Пусть ненадолго, Рацио сумел его подарить. Похоже, он действительно беспокоился… вовсе не о своих научных изысканиях.       — Давайте отложим этот метод лечения до того момента, когда вы хотя бы немного не поправитесь.       — Ты же сам знаешь, скоро суд. Один невероятно умный зануда мне сказал: оставшееся время стоит использовать по максимуму. Не хочется умирать с мыслью, что так и не трахнул обладателя самого выдающегося ума во Вселенной.       — Какая отвратительная лесть.       — Я всегда говорю только правду, док. Или мне лучше звать тебя Веритас?..       Вокруг темнота… Но уже не страшная и холодная, не та, что преследовала прошлыми ночами. Сквозь неё проходило тепло и успокаивающий звук чужого дыхания. Именно они помогли заснуть и хорошенько выспаться до ощущения легкой, словно ватной, головы. Авантюрин потёр глаза: ничего не изменилось, его комната, его широкая кровать, только рядом примята ещё теплая простынь. С кухни доносится запах кофе с мёдом и корицей. Авантюрин упал на подушки, лицо засветилось глупой, счастливой улыбкой. Рацио не ушёл, остался на ночь, но, упрямый баран, не притронулся и не позволил себе расслабиться… Впрочем, он был прав, случись между ними секс, Авантюрин, наверняка, почувствовал бы себя снова испорченной шлюхой, что явно не пришлось бы на пользу при нынешнем состоянии. В глупостях вроде объятий, поцелуев, нежностей Авантюрин проиграл с треском, как проигрался бы в банальных карточных играх, если бы не дарованная эонами удача. Очень уж Рацио внимательный и дотошный. Зануда, но не со знаком минус.       Одним сожалением меньше. Как бы ни сложился суд Каменных Сердец, положительного исхода ждёт не только Авантюрин, но и ещё одно сердце, отнюдь не каменное.       Одиночество — тяжёлый диагноз. К счастью, оно лечится простыми лекарствами.