Аморальные устои

Скамейка возле общежития не самое лучшее место для того, чтобы выпить в одиночестве. Мимо проходили студенты, молча косясь на странного парня, чье лицо было закрыто чёрным капюшоном. Завершающим штрихом в образе была тлеющая в руках сигарета, наверняка уже не первая и не последняя за этот день. Подходить ближе никто не спешил, а чуть позже уже и вовсе перестали обращать внимание. Корпус второго общежития потому и имел дурную славу, ведь нередко там происходили самые громкие и скандальные события. Не прошло ещё недели, чтобы кто-то не напился, и не устроил громкую сцену. Студентов туда селили словно по отборочному принципу, иначе нельзя было объяснить такое изобилие фриковатых людей в одном месте. Так, совсем недавно, на весь университет прогремела новость об измене. Виновным оказался Хван Ин Хо – тихий и трудолюбивый юноша, отличник и гордость своего факультета. Его любили учителя, тихо вздыхали девушки, не зная, как к нему подступиться, и даже некоторые парни втайне лелеяли мечту переспать с ним. Казалось, что в Хване, как не посмотри, не было изъяна, но лишь немногие знали, что парень до неприличия наивен. Ин Хо смотрит на мир широко раскрытыми и блестящими от энтузиазма глазами, точно щенок, которого впервые вывели на прогулку. Он бесконечно любопытен и точно так же доверчив. Это и сыграло с ним злую шутку. Все знали о его отношениях с Сон Ки Хуном, ветренным парнем с факультета журналистики. Ин Хо любил его безоговорочно. Любил даже тогда, когда Ки Хун, смеясь, отвергал его ухаживания, желая подразнить побольше. Это напоминало своеобразную игру, где Хван догоняет, а Сон вечно ускользает, но делает это театрально, как бы нехотя. За этой картиной друзья обоих ребят наблюдали в течение нескольких месяцев, пока наконец эти двое не завалились пьяные в общежитие, растрепанные и едва стоящие на ногах. Одного взгляда на шею Ки Хуна хватило, чтобы понять, что именно произошло между ними. Они не скрывали свои отношения, но и не говорили о них прямо, не желая болтать лишнего. Этого и не требовалось – особо любопытные уже все знали. Глядя на них, можно было писать методичку "основы и признаки здоровых отношений" с примерами и картинками. Посему измена Ин Хо вызвала всеобщий шок. Это был тот самый Ин Хо, который хвостиком ходил за Ки Хуном и залезал к нему через окно в общежитие после наступления комендантского часа. Сомнений быть не могло, ведь некто очень заботливо распространил файл с содержимым, в котором наглядно видно, как и в каких позах Хван развлекается со взрослым мужчиной. Как не приближай, узнать точенную фигуру Ки Хуна там невозможно. Это был кто-то значительно крупнее даже самого Ин Хо. Щелчок. Ки Хун открывает новую банку фруктового и совершенно отвратительного на вкус пива. Он пьёт механически, уже позабыв с какой целью сидит на этой лавочке и мёрзнет третий час. Так лучше. Пока он сидит и усиленно изображает каменное изваяние, мысли становятся ленивыми, они неспешно переплетаются между собой, образуя бессвязную кашу. Лицо Ин Хо медленно расплывается и становится таким неузнаваемым, далеким и совсем чужим. Ещё один глоток. Сон запрокидывает голову назад, она нещадно кружится, и он заваливается на бок, не успев подставить руки. К горлу подкатывает тошнота, которую парень старательно пытается сдержать, дышит глубоко и зажмуривает глаза, чтобы не видеть, как перед ним расплывается улица. Сердце стучит где-то в ушах, он отдалённо слышит женский смех. Да, ему пожалуй тоже смешно с самого себя. Смешно, что сердце его все ещё терзалось, в то время как Ин Хо пропал после происшествия на целый месяц и даже не соизволил объясниться. Ин Хо... Как тот мог так самозабвенно целовать незнакомца? Как эти губы, которые горячо шептали ему слова о любви, могли обхватывать чужой член? Как эти блестящие глаза, смотрящие на Ки Хуна с неприкрытым обожанием, могли закатываться от наслаждения, пока Хвана брали сзади? Как он..? Ки Хуна все таки рвет. Со слезящимися глазами он упёрся рукой он скамейку, стараясь не запачкать одежду. Прямо сейчас он был согласен выблевать все свои органы, замерзнуть, исчезнуть – что угодно, лишь бы стереть это видео из своей памяти. Если бы он только знал, никогда бы не открыл тот чат с анонимным отправителем. Лучше узнать об измене на словах, чем увидеть её воочию. Тело все ещё трясло. По щекам струились слезы, которые быстро высыхали на морозном ветру. Сон дышит сбивчиво, едва принимает сидячее положение, как рвота подкатывает снова. Его тошнит желудочным соком вперемешку с химическим пивом, и только глядя на это грязно-розовое месиво, Ки Хун чувствует, как спазмы усиливаются. Кажется он слышит чьи-то обеспокоенные голоса. Или показалось?.. Сон не знает, мозг наконец-то отказывается анализировать происходящее, совсем как он и хотел. – Сон Ки Хун?.. – он все таки слышит чей-то голос, который пробивается сквозь его тяжёлое дыхание и оглушающее сердцебиение. Сил поднять голову нет. Ки Хун мычит в ответ, глядя на дорогие кожаные туфли своего собеседника, начищенные до блеска. Сон сомкнул губы сильнее - не дай бог еще стошнит на эту обувь, стоимость которой наверняка превышала его годовую стипендию, – Вы меня слышите? Странно, что Ки Хун вообще ещё мог физически себя удерживать в положении сидя. Найдя в себе силы, парень кивает головой и чуть не заваливается вперёд, рефлекторно зажмурившись и уже ожидая встречи с заблеванной землей. Однако, он все ещё сидит, а чья-то крепкая рука удерживает его за плечо, не давая упасть. – Можете посмотреть на меня? – этот добрый человек явно просит какие-то невыполнимые вещи. На языке у Ки Хуна крутится множество колкостей, но вместо них он лишь произносит: – Нет... – голос хриплый и каркающий, совершенно неузнаваемый. Кажется, этот ответ вполне устроил неравнодушного господина. Ки Хун ожидал, что сейчас его снова оставят в покое, но вместо этого парень ощутил, как ему помогают подняться на ноги, осторожно придерживая за плечи и талию. Медленно, шаг за шагом они обходят последствия его пьянки и выходят на тропинку. Голова гудела неимоверно – все больше Ки Хуну начинало казаться, что он теряет связь с реальностью и плывёт в кромешной темноте, а тело убаюкивают злые волны, швыряющие его из стороны в сторону. Единственным ориентиром был тёплый бок поблизости, к которому Сон обесиленно привалился, чувствуя, как становится чуточку лучше, и окоченевшее на холоде тело согревается. На свой страх и риск парень поднял голову, желая разглядеть лицо своего рыцаря-спасителя, но тут же пожалел об этом. Мир закружился с новой силой, настолько, что Ки Хуну пришлось остановиться. Ослабшей рукой парень похлопал мужчину по плечу, и тот понимающе затормозил. – Ки Хун, – снова этот ровный приятный голос. Он выдергивает Сона из невменяемого состояния, не даёт осесть на промерзшую землю. Слух напрягается, заставляет порядком поплывший мозг обрабатывать информацию, – Слушай меня. Не отключайся. И Ки Хун действительно слушает. Это здорово отвлекало, хоть парню все ещё казалось, что он вот-вот отдаст Богу душу. Кажется мужчина говорил про первый снег... Или это он про пластиковые окна? Сон не мог поймать смысловую нить и очень быстро сдался. Он устал искать во всем подвох, устал бороться с внешним миром и держать все под контролем. Большие тёплые руки ощущались так непривычно, в них не было той мягкости, к которой привык Ки Хун рядом с Ин Хо, но и угрозы парень тоже не чувствовал. Его спутник будто сам по себе имел твёрдый стержень, делал все ровно настолько, сколько того требовала ситуация. – Куда мы идём?... – приложив усилие, выдавливает из себя юноша. Он едва слышит ответ, но все равно не понимает, что ему говорят. В поле зрения мелькают чёрные волосы – этого слишком мало, чтобы понять, кто перед ним. Ноги спотыкаются на лестнице, они не слушаются, ощущаются чужими и неподъемными. Мужчине приходится почти втаскивать Сона на себе, чтобы преодолеть страшное препятствие без травм, поскольку парня штормило так сильно, что их двоих мотало в разные стороны по ступенькам. Сколько прошло времени? Они все ещё идут? Ки Хун не чувствует ногами землю, но ему очень тепло. Это не то тепло, что исходило от того доброго человека. Новое тепло ощущалось в каждой клеточке уставшего тела, убаюкивая поплывший разум. Юноша заставляет себя открыть слипающиеся глаза. Он расплывчато видит незнакомую просторную комнату, настолько аккуратную и чистую, что взгляду сразу не за что зацепиться. Вдох. От общей слабости и недосыпа глаза закрываются. Выдох. Ки Хун слышит чьи-то шаги. Он хочет посмотреть. Ему надо... – Спи, Ки Хун.

***

Первым вернулся слух. Звуки из внешнего мира нагрянули неожиданно, будто кто-то включил их, нажав на выключатель. Рядом упрямо продолжал гудеть телефон, посылая вибрации прямиком в голову. Ки Хун слепо потянулся, рукой шаря по кровати в поисках телефона. Он не знал чего сейчас хотелось больше: сбросить звонок или красочно описать как и в каких позах он бы повертел человека, решившего позвонить в такую рань. Устройство обнаружилось под подушкой, все ещё не переставая трезвонить. И откуда только у людей столько наглости? Парень не глядя сбросил звонок. Ки Хун намеревался поспать ещё несколько часиков, хотя бы пока не прозвонит его будильник. Солнечные лучи ещё не проникали в комнату, что только подкрепило это решение в сонной голове. Звонок. Ки Хун накрылся одеялом с головой, пытаясь абстрагироваться от противной вибрации. Быть может, если продолжить игнорировать телефон, он устанет трезвонить? Не помогло. Студент раздражённо скинул с себя одеяло и принял вызов. – Что? – с ходу ответил он, даже не посмотрев на контакт. – Доброе утро, – на том конце провода слышится мужской спокойный голос и тихий шум ветра, проникающий в динамик, – Вы уже проснулись, Ки Хун? Ки Хун быстро проглотил свое недовольство и успуганно вытаращил глаза, уставившись в стену. Прояснившийся ум быстро проанализировал ситуацию и провел параллель между вчерашним днем и сегодняшним пробуждением. Другая комната, неприлично большая и мягкая кровать... Боже, да тут даже шторы блэкаут есть, которые прекрасно дополняли строгий, но практичный интерьер комнаты. Планировкой это помещение было сильно похоже на его собственную каморку в общежитии – если бы не грамотная отделка, то и отличий не было. И все бы ничего, однако... – Ки Хун? Вам снова плохо? Какой позор... Как так вообще получилось, что среди возможной сотни студентов, он проснулся у своего преподавателя? Профессора психологии. Человека, который помешан на порядке и контроле. Чхо Сан Ву. Профессор не любил лишние проблемы. Не любил, когда что-то не вписывается в его рамки порядка. «Но при этом он подбирает меня с улицы и тащит к себе, – мысленно фыркает Ки Хун, стараясь полностью игнорировать собственное волнение, – Как блохастого кота». – Кёсуним... – хрипло и невнятно вырвалось из пересохшего горла. Сон с трудом сдержал приступ кашля и лишь осторожно прочистил горло, – Здравствуйте, кёсуним. Спасибо за заботу, со мной все хорошо... Я уже ухожу, поэтому не переживайте, после занятий вы меня не увидите, и... – Ки Хун, – профессор Чхо звучал как всегда спокойно и собранно. Пожалуй, это была именно то, что подсознательно притягивало к преподавателю. Мужчине не нужно повышать голос, чтобы его услышали. Он не был многословен, особенно если вы вдруг пересечетесь вне занятий. Но его глаза... Ки Хун не любил говорить так банально, однако глаза кесунима действительно говорили куда больше слов. Парень видел в них эмоцию даже тогда, когда они прожигали холодом, от которого мурашки сами бежали по телу. Сона это совсем не пугало, скорее интересовало, как будущего журналиста, мечтающего связать жизнь с криминалистикой, – Вчера вы получили сильное алкогольное отравление, думаю, сейчас вы не в том состоянии чтобы куда-то идти. Не делайте глупостей и ждите меня. Таблетки я оставил на тумбочке рядом с кроватью. Ответить ему не дали - линия оборвалась короткими противными гудками. Наступившая тишина уже не казалась Ки Хуну такой привлекательной. В тишине всегда рождались самые страшные и тревожные мысли, обвивающие по руками ногам плотной верёвкой. И вот ты уже не можешь пошевелиться, сидишь на месте, как под воздействием гипноза, и падаешь, падаешь, падаешь... Удивительно, как череда ничего не значащих решений может привести тебя к тому, что ты имеешь в данный момент. Словно кто-то невидимый специально ведет по заранее протоптанной дороге. Можно ли сбиться с нее? Как понять в какой момент эта дорога заворачивает не туда, если она ведёт к чему-то хорошему? И почему это хорошее так часто заканчивается плохим? Во всяком случае Ки Хун рад смене событий. Пусть сейчас парня съедает жгучий стыд, а мысли судорожно закручиваются в поисках извинений и объяснений. Пусть профессор устроит ему недопуск к экзамену и задушит пересдачами. Пусть сделает так, чтобы его выгнали из общежития за пьянство. Пусть... Сон хватает со стола оставленные таблетки и обильно запивает их водой. Что бы не произошло – пусть. Где-то в глубине души Ки Хун был уверен, что это и есть тот самый поворот, новый толчок чтобы он ни в коем случае не оглядывался назад. Чтобы бежал от себя прошлого, который отравлял собственную душу ядом ненависти и сожалений. Находясь в углу, он бился головой, пытаясь сбежать назад, разбивал голову, но не додумывался развернуться в другую сторону. Но... готов ли он? Ки Хун судорожно выдыхает. Он глядит ниже, встречаясь взглядом с заботливо подставленным к кровати тазиком. Разумеется испорченным. Благо, что ночью парень был достаточно метким, чтобы не испачкать пол. Возможно подниматься сейчас на ноги во время того, как все тело охватила ужасная похмельная слабость не самая лучшая идея, но Сон просто не может смотреть на этот несчастный розовый тазик с рвотой, который выглядит в комнате профессора совсем чужим. «Кто бы мог подумать, что господин Чхо такой внимательный» – в голове быстро мелькнула и тут же испуганно скрылась маленькая мысль, показавшаяся Ки Хуну слишком смелой. Конечно, профессор будет внимателен. Но не к студенту, а к сохранности собственных ковров, которые, как успел оценить Сон, были в прекрасном состоянии. Ки Хун несколько раз вымыл яркий таз, наглаживая его губкой так, будто тот мог рассказать кесуниму, что этот непутевый мальчик со страшным перегаром плохо с ним обращался. Не зная, куда поставить предмет сушиться, парень забирает его обратно в комнату и кладёт на место, словно ничего и не делал. Рядом вибрирует погребенный под одеяла телефон, вызывая новую волну раздражения. Сигнал был коротким и, черт бы побрал Ки Хуна с его эмпатией, печальным. Он действует машинально, отвечая на встревоженные сообщения банально и сухо. Возможно стоило бы добавить немного искренности, но вся его искренность ушла на то, чтобы удерживать тело в вертикальном положении. На что-то большее, чем несколько слов он не способен. Чон Бэ, У Сок, Сэ Бек, Джун Хо... Всего четыре человека, но именно благодаря им он все ещё на плаву. Они были рядом весь месяц, видели большую часть его истерик и не отказались по сей день. Все еще пишут. Всё ещё волнуются. Все еще считают своим. Как же мерзко. Бесконечно мерзко от себя, от мыслей, от непрекрающегося похмелья. Мерзко видеть сочувствующие лица друзей и понимать, что не можешь прекратить. Ин Хо глубоко пустил корни в его сердце, пророс и прочно обосновался в голове. Лишившись его, Ки Хун чувствует себя опустошенным, совсем как пыльная ваза о назначении которой забыли давным-давно. Сон чувствует, что начинает замерзать. Голые ноги уже покрылись колючими мурашками, которые плавно переходили в дрожь. Было слышно, как с улицы задувает ветер – неудивительно, что морально истощенный организм не мог согреться. Одежды рядом, как назло не было, и Ки Хун, как ни старайся, не мог вспомнить куда положил прошлой ночью вещи. Он вихрем метался по комнате, если так можно было назвать его хаотичное движение и шатающуюся походку, однако это привело лишь к тому, что он больно ударился коленом об тумбочку. – Какой идиот ставит тумбы на проходе, – шипел он, все ещё прижимая колено к груди, да так и замер, услышав скрежет ключа в замке. «А вот и вишенка на этом злоебучем торте» – с горечью подумал Ки Хун, не зная куда деть и чем прикрыть частичную наготу. В момент когда захлопывается дверь, Сон не может придумать ничего оригинальнее побега в кровать. Притвориться спящим довольно неплохо, верно? Обычно никогда не подводило, вот и сейчас не должно... – Рад, что вы решили меня послушаться и остались, – слышит он голос позади себя с непонятной интонацией. Профессора можно понять - не каждый день увидишь, как здоровый лоб путается в одеяле, психует, сдирает ногами простыни, и от этого путается ещё сильнее, – Ки Хун, чем вам не угодило одеяло? Сону хочется задушить себя этим самым одеялом. Если раньше и можно было оправдаться, то теперь уже можно не пытаться. Не поможет. – Ах, кёсуним, вы уже пришли... – как ни в чем не бывало отзывается Ки Хун, одним движением отбрасывая одеяло в сторону, – А я вот, телефон ищу... Мужчина, разбирающий сумки, лишь мельком глянул на него из кухни. Продукты Сан Ву сразу раскладывал по местам, практически в идеальном порядке, что в холодильнике, что на полочках с приправами. На столе осталось лишь две пачки рамена. Чхо поставил чайник кипятиться и только после этого прошёл в комнату. – Неправильно вы выбирали специальность, – профессор на ходу расстегивает пуговицы на темно-синем пиджаке, после чего снимает его с плеч, оставаясь в одной белоснежной рубашке, – С вашей изобретательностью надо в актёры. – Спасибо... – с трудом выдавил из себя парень. Он старался не смотреть, как Чхо закатывает рукава, обнажая сильные красивые руки. Теперь, когда не было пиджака, безупречная фигура профессора проглядывалась намного лучше. Ткань сидела на нем, как вторая кожа, выгодно подчеркивая широкую линию плеч и грудную клетку. При дыхании рубашка натягивалась, чётко обрисовывая развитые мышцы, плотность которых хотелось проверить собственной ладонью. Сжать, провести пониже самыми кончиками пальцев, спускаясь к сужающейся талии, вывести на реакцию... Кёсуним бы одарил его презрительным взглядом и молча отстранился? Или, быть может, прильнул ближе, давая безмолвное разрешение?.. Почему его голова вообще забита этими мыслями? – Тебе спасибо, – Чхо смотрел прямо, глаза в глаза, так, словно прекрасно знал о чем думает его студент. Уголки губ преподавателя слегка приподнялись, выдавая хорошее настроение, – Никогда прежде не видел такой сосредоточенности на поиске телефона. Ки Хун явно попал в кому и теперь ему снится параллельная реальность. Иначе он никак не может объяснить почему все еще находится в доме господина Чхо, а не за дверью, справедливо изгнанный из этой обители порядка. Он никогда бы не назвал их отношения с преподавателем натянутыми – они были строго профессиональными. Возможно пару раз Сон и замечал некоторые несостыковки, но они были столь незначительными, что парень предпочитал их игнорировать. Странности преподавателя в основном касались поведения Сона. Чхо спокойно реагировал на замечания и не самые умные вопросы парня, временами даже поощрял и указывал, к какому источнику лучше обратиться, чтобы в следующий раз так не позориться. «Вам повезло, что я у вас преподаю» – сказал как-то раз Сан Ву, – «Другой педагог не смог бы терпеть вашу гениальную глупость, Ки Хун» Глупость Чхо ненавидел и это знали все. Но глупость Сона его... веселила? – Не против, если вне занятий я перейду на «ты»? – спросил мужчина, вводя Ки Хуна в еще больший ступор. Парень покачал лохматой головой, предпочитая плыть по течению, – Тогда одевайся и приходи есть. Сан Ву достал из шкафа чистые вещи, аккуратно сложенные в стопку и просто ушёл, оставляя парня одного. Разумеется, одиночество это было мнимое, ведь Ки Хун все еще мог видеть, чем занят мужчина на кухне, а тот мог посмотреть на него, но жаловаться парень не мог. Он и без того испытывал огромную неловкость от того, что пользуется гостеприимством и добротой этого человека. Со вздохом Ки Хун надел белую приятно пахнущую футболку. *** По кухне стремительно распространялся запах химического соуса от лапши быстрого приготовления. Она уже несколько минут томилась в кастрюле на плите, вызывая обильное слюноотделение одним лишь ароматом. Сан Ву решил не останавливаться на лапше – он нарезал овощи, достал свежий кимчи, и теперь заваривал чай. Этот человек успевал делать несколько вещей одновременно так, что Ки Хун только и успевал крутить головой и восхищаться. Вскоре приготовился рамен. Чхо также добавил в лапшу яйцо и несколько ломтиков сыра, который расплавился, идеально смешавшись с острым бульоном. Дождавшись, пока старший разольет по стаканам ароматный чай, Ки Хун взял в руки палочки. Он положил небольшую порцию в рот и зажмурился – пожалуй, это был самый вкусный рамен за долгое время. Острота быстро наполнила рот и когда терпеть её стало невыносимо, Сон попробовал чай, который так долго настаивал его преподаватель. Ки Хун никогда не был настоящим ценителем подобных напитков и все его дегустации заканчивались на уровне чайного пакетика по акции, но это... Это идеальная гармония вкуса и аромата, где все настолько сбалансированно, что хочется смаковать каждую ноту... – Вижу тебе все понравилось, – как факт сообщает Сан Ву, отправляя в рот щедро приправленный кусочек кимчи. Он слегка сощурился, наблюдая за парнем, и Ки Хун отчего-то почувствовал себя не в своей тарелке под чужим внимательным взглядом. – Это правда очень вкусно! – предпочитая игнорировать неловкую обстановку закивал студент, – Сегодня вы мой спаситель. – Я рад, – не изменяя своим привычкам Чхо ел неторопливо и аккуратно, в отличие от Ки Хуна, который с удовольствием облизывал палочки и всасывал лапшу вместе с бульоном, – Однако, я бы хотел, чтобы ты пообщал мне быть умнее. Не знаю, что ты пережил, но поверь, это не повод рушить свою жизнь таким способом. Ки Хун застыл, так и не донеся палочки до рта. Сколько раз он уже слышал эти слова? Он сам все прекрасно понимал, но как справиться в минуты, когда накрывает сильнее всего? Когда становится мерзко до такой степени, что нужно срочно отключить мозг, иначе можно сойти с ума. – Я не знаю как дальше быть, кесуним, – выдохнул обесиленно он, подняв на мужчину слезящиеся глаза, – Я не могу вам ничего обещать. Не сейчас. Сан Ву отложил палочки в сторону, сделал несколько глотков чая, позволяя паузе ненадолго задержаться. За это время Ки Хун немного успокаивается и следуя примеру старшего, запивает собственную тревогу ароматной жидкостью. Легче не стало. – Живи, как жил. Делай, что нравится. Гуляй и общайся с друзьями. Не забывай, что ты не один, – спокойно перечислял Чхо, – Когда в последний раз ты ел что-то помимо магазинной дряни? Ки Хун замялся с ответом, но так ничего и не сказал. – Тебе нужно выйти из привычной рутины. Сходи с друзьями куда-нибудь, попробуй что-то новое, – на секунду Сону показалось, что на спокойном лице профессора проскользнуло беспокойство, но он тут же списал это на игру света и собственную фантазию, – Как там кстати твоя статья? Есть результаты? Сан Ву вовремя перевёл фокус на другую тему, за что Ки Хун был ему благодарен. Парень пожал плечами, пытаясь вернуть голосу былую беззаботность: – Мне не хватает литературы. В нашей библиотеке все материалы слишком вылизанные - мне нужно больше конкретики. Чхо усмехнулся. Вот оно. – Возможно у меня найдётся кое-что для тебя. – Правда?! – Ки Хун просиял, улыбаясь искренне, совсем как раньше, – Да я вас за это расцелую! Я вам... Я вам путёвку в санаторий оплачу! И... боже мой. Чхо Сан Ву рассмеялся. Коротко, но по-настоящему, и как показалось Сону, очень красиво. – Мне будет достаточно того, что ты скинешь мне свою статью, чтобы я понял, чего тебе не хватает. – Договорились! – сразу же воскликнул Ки Хун, будто Сан Ву мог в любой момент отказаться от своих слов, – Спасибо вам! – А теперь доедай пока не остыло, – с лёгким упреком вернул его в реальность мужчина, – Все продукты на тебя перевел. Фыркнув на эту показательную строгость, Ки Хун взял в руки палочки. Они продолжили есть под болтовню парня, и пусть старший большую часть времени отмалчивался, Сон был уверен, что тот внимательно слушает. Это был единственный раз, когда Ки Хун действительно был рад, что напился до такой степени. Быть может это действительно та перемена, которую он так долго ждал?...