Когда Смерть разделит нас

      Воздух пропитан тёплым ароматом пчелиного воска. Тонкие, желтоватого оттенка свечи расставлены по всей территории богато украшенной спальни. Они занимали прикроватные тумбы, подоконник и даже небольшую часть пола. Поэтому язычки оранжевого пламени то и дело неистово трепетали, возмущаясь на суетящихся служанок. Дориана, стоящего напротив узкого зеркала во весь рост, окружали их бесконечные перешёптывания и причитания. Что же вынуждало столь юных особ, ещё недавно спорящих из-за двух одинаковых белоснежных рубашек с оборками, время от времени дрожать и возносить молитвы Всевышнему?       По пробуждению в незнакомом месте Хэйзел осыпал окружающих вопросами. Однако никто не желал делиться с ним ответами. Поэтому молодому человеку оставалось взывать к затуманенным лабиринтам собственной памяти... Тучи сгущались над Лондоном. К вечеру определённо разразится гроза. Они вместе с Валентайном находились в бюро. Рабочий день, к сожалению, был ещё в самом разгаре. Смит шумно выдохнул, откидываясь на спинку дерматинового кресла. Не прошло и десяти минут, как их покинул мистер Тревис. Гробовщики не представляли, насколько душными людьми являлись обычные библиотекари. Низенький мужчина с впалыми глазами и сильно трясущимися руками занял их на всё утро. Нерешительный и непомерно жадный он советовался с владельцами конторы, вносил желаемые услуги и практически сразу от них отказывался. И так несколько раз по кругу. Словно мистер Тревис заказывал похороны себе, а не почившей матери. Валентайн, фыркнув самому себе и вслед упрямому клиенту, поднялся на ноги и скрылся в комнате отдыха. Вскоре он вернулся с двумя наполненными горячим чаем чашками. Это приятно удивило блондина, ведь поданный компаньоном напиток оказался вполне недурным. Дориан даже не удержался от комплимента. А потом… Ничего. Сплошная пустота и запах разнотравья.        – Младший господин приказал рассказать вам о правилах предстоящей трапезы, – тихо и без заикания пролепетала служанка, наносящая косметику на мертвенно-бледное лицо молодого человека. Её пальцы перемазаны в помаде и румянах. Светловолосому гробовщику сразу вспомнился один знакомый танатопрактик голландского происхождения. Всё-таки не каждому под силу оставлять руки в кристальной чистоте, как Элису ван Дофферу.        – Молчи, – на неё опасливо шикнули. Хэйзелу показалось, что позади него девушки, не сговариваясь, замерли.        – Если не расскажем, то получим наказание от младшего господина. А если ещё и порядок не будет соблюдён, то уже мадам не оставит нас в живых, – миниатюрная служанка смиренно опустила голову, разглядывая носики своих туфелек без каблучка. Дориан хотел узнать всё ли с ней хорошо, как она заговорила снова, прижимая к груди пушистую кисточку. – Мистер Хэйзел, не перечьте хозяевам дома. Что бы ни происходило, молчите и лучше не издавайте звуков. Ешьте то, что подали. Пейте то, что преподнесли. Всё. До последней капли и никак иначе. Только так порядок будет соблюдён.        – Порядок будет соблюдён, – остальные одновременно повторили шёпотом за подругой. Точно заколдованные.        – Время! – кто-то громко хлопнул в ладоши, и празднично наряженного молодого человека вытолкали в тёмный коридор.       Ночная прохлада и сырость мгновенно окружили Дориана. Каждый шаг – его и двух сопровождающих служанок – эхом отскакивали от стен. Полная луна с любопытством маленького ребёнка следовала за ними, заглядывая в окна. Хэйзел ощущал себя отнюдь не драгоценным гостем, а каторжником, которого в конце пути ожидал лишь страшный суд над его грешной душой. В голове щёлкнуло. А мог ли он каким-то образом оказаться в лапах последних представителей «Общества Осириса»? Вряд ли они оставили бы их с партнёром в покое после устроенного переполоха с ожившей мумией. Даже если инспектор Браун уверял гробовщиков, что Скотланд-Ярд поймал всех оставшихся членов. Их таинственное вмешательство исключать нельзя…       За размышлениями блондин не заметил, как перед ним открыли массивные двери. Он тут же прищурился от яркого света. Стойкий аромат белых и розовых лилий, расставленных в золотых вазонах по углам помещения, душил. Молодой человек неосознанно сжал руки в кулаки. Предназначались ли именно ему эти цветы, навсегда ассоциирующиеся со смертью? А если нет, то, что, в таком случае, они воспевали?        – Добро пожаловать, мистер Хэйзел, дорогой, – возникшая чуть ли не из воздуха высокая, крайне худощавая женщина с придыханием приветствовала гостя. Тот рад был отступить хотя бы на шаг да только ноги по ощущения приросли к полу.       Шурша тёмными юбками, незнакомка обошла Дориана со всех сторон. Она, остро улыбаясь, двигалась резко и неестественно изгибалась, словно деревянная кукла под управлением невидимого кукловода. Тёмные волосы, в которых уже наблюдались первые признаки седины, аккуратно уложены. А в серых глазах, напоминающих лондонское небо, плясали знакомые смешинки. Она напоминала Валентайна. И манерой говорить, и внешностью. Интересно, в старости мужчина выглядел бы точно также?..        – Вы великолепны, мистер Хэйзел. Ой, не смущайтесь, дорогой. Я не сомневаюсь, что и ей вы непременно понравитесь! Пройдёмте же! Вы, наверное, успели проголодаться! – хозяйка дома, не собиравшаяся представляться, подхватила за руку растерявшегося гробовщика и повела его к столу.       Закружилась голова. Просторное помещение, казалось, сужалось с каждым ударом тревожного сердца. Чужие взгляды, многочисленные и пытливые, обжигали кожу под светлыми одеждами. Сейчас он понимал, насколько сильно выделялся на фоне остальных. Белая ворона, каким-то образом оказавшаяся среди угольных собратьев.       Блеснуло стекло золотого пенсне, привлекая внимание к своему обладателю. Дыхание Дориана перехватило. Валентайн?! С губ молодого человека едва тихо не сорвалось заветное и родное имя. Но это был не он. Его Валентайн Смит ласково и ослепительно улыбался, сидя рядом со своей точной копией. Или почти точной. Всё-таки наличие шрама отличало двух молодых мужчин друг от друга.       Хэйзел мог легко вырваться из хватки женщины. Та держала некрепко и совершенно не ожидала сопротивления с его стороны. Мог вызвать полнейший хаос, попытавшись добраться до друга. У того наверняка уже приготовлен план, как им обоим выбраться из этого сумасшедшего места. Смит, уловив мысленные терзания партнёра по бизнесу, со всей серьезностью покачал головой. Не нужно ничего предпринимать? Или ещё не пришло время? Блондин продолжал сверлить брюнета взглядом, даже когда опустился на обитое красным бархатом кресло.       Похожие на мраморные статуи люди мгновенно ожили. Они громко смеялись, торжественно ликовали и восхваляли Дориана, хотя с его появления прошли считанные минуты.        – Какое счастье, что вы посетили нас!        – Да придёт к нам спасение! Мессия! Вы – мессия, мистер Хэйзел!        – Мистер Хейзел, ешьте баранину! Повар сегодня особенно постарался! Всё это только ради вас! Ха-ха-ха!       Каждый из собравшихся за большим столом жаждал обратить на себя внимание Дориана Хэйзела. Молодой человек не разделял их праздничное настроение. Расхваленное кем-то из мужчин жаренное мясо не лезло в горло. Чудаковатое семейство продолжало стучать вилками и перекидываться фразами. Валенатайн, расположившийся по правую руку, непонимающе наклонил голову, столкнувшись с вопросительным взглядом компаньона. Неужели испуганное блеяние слышал один лишь он?       Когда мучения бедного животного прекратились и наступила тишина, слуги дома подали вино. Перед главным гостем торжественного ужина поставили бокал, наполненный отнюдь не алкоголем столетней выдержки. От алой жидкости исходил смрад сырой плоти и железа. Это ведь не то, о чём он подумал?.. Смит упорно молчал, пока в Дориане закипало отчаянное желание подняться и хлопнуть со всей силы по столу. Затем обязательно схватил бы компаньона за грудки, потряс его и потребовал ответов. Но вместо этого он просто продолжал сидеть. Являлись ли слова служанки древнем заклинанием, подчиняющим разум? Иначе почему он, как зачарованный, следовал нелепым правилам. Не перечил, не говорил, кое-как ел… Но для чего должен пить ЭТО?! Блондин поднял голову. Все с нетерпением ожидали от него исполнения последнего завета.       Подрагивающими руками Хэйзел взял проклятый бокал за тонкую ножку и поднёс к губам. Кровь агнца тепло обволакивала горло. Молодой человек старался пить медленно, чтобы случайно не подавиться, и пытался мысленно отвлечь себя. Эта пытка, в любом случае, скоро закончится. И после всего они с Валентайном вернутся в похоронное бюро и на улицу Святого Джеймса в дом с чёрными ставнями, где их ждали мистер Ч.М. Блэк и миссис Раджани. А пока красные капли продолжали капать на белые брюки и течь струйкой по лебединой шее, пачкая тонкую рубашку.        – Матушка, – в тот же миг, как блондин с громким стуком поставил опустошённый бокал на стол, чуть задев тарелку, раздался голос компаньона, – разрешите нам откланяться. Дориану требуется отдых.       Сидящая по левую руку от Хэйзела женщина задумчиво хмыкнула.        – Порядок был соблюдён, – продолжил молодой мужчина, словно эта фраза – его последняя козырная карта.        – Ты прав, – воссияла хозяйка дома. Она взяла салфетку и по-матерински вытерла рот светловолосого гробовщика от чужой крови. – Раз порядок соблюдён, то вы можете идти. Не хватало, чтобы наш дорогой гость потерял сознание.       Брюнету не требовалось повторять дважды. Он помог несопротивляющемуся молодому человеку встать и спешно увёл его из столовой, где семейство продолжило полуночный ужин в непринуждённой обстановке.        – Вал… – Дориан запнулся и резко закашлялся. Организм пытался обернуть съеденное и выпитое ранее против хозяина.        – Спросите обо всём, когда мы доберёмся до спальни. Здесь слишком много ушей, – отчеканил Валентайн, крепче прижимая к себе за плечи друга.       Они вернулись в то самое помещение, где Хэйзела собирали на трапезу. Будь она не ладна… Смит помог партнёру прилечь, после чего неспешно перемещался по комнате, зажигая свечи. Затем останется лишь подкинуть поленьев в огонь камина, растопленного слугами дома заранее.       Дориан несколько раз глубоко вздохнул, перед тем как начать разговор:        – А теперь потрудитесь объясниться, друг мой. Что всё это было?!        – О, милый мой, конечно, моя семья производит не самое лучшее первое впечатление...        – Вы же прекрасно поняли, что я хочу услышать, Валентайн. Не пытайтесь увиливать, – этот невыносимый чёрный ворон – это компаньон сейчас на него раздражённо цокнул языком? – вынуждал Хэйзела повышать голос.       Блондину сразу сделалось совестно. Наверное, он должен быть терпеливее. Всё-таки мужчина не любил сталкиваться с кем-то из членов собственного семейства.        – Ничего особенного, Дориан. Вы имели честь стать главной фигурой в обряде инициации.        – Инициации? Меня таким образом приняли в ряды Смитов? Странные у вас традиции, – Дориан, разглядывая тени на потолке, сложил руки на груди. Прикрой он глаза, то со стороны его бы точно перепутали с настоящим мертвецом.        – Не совсем так, дорогой мой, – брюнет, усмехнувшись, подошёл к окну. Он сцепил руки за спиной, вглядываясь в ночную даль. – Моя семья испокон веков чтит саму Смерть и вследствие этого раз в четыре года проводит особый обряд. Смерть благословляет весь наш род, если мы жертвуем человека, который однажды уже её избежал. Прошлый цикл мы были вынуждены пропустить. Всё-таки такие люди, как вы, Дориан, встречаются не на каждом углу. А если не предоставить жертву вовремя… Можете себе представить, как обрадовалась матушка, узнав о вас? Она до сих пор не отошла от смерти отца. Да и я сам, как вы прекрасно помните, чуть не сгинул окончательно в прошлом году.       Молодой человек несколько раз моргнул, обрабатывая полученную информацию, и приподнялся на локтях:        – Жертвоприношение Смерти? Вы сейчас шутите?.. – однако Валентайн не спешил опровергать собственные слова. – Вы только ради этого познакомились со мной?.. С самого начала планируя бросить меня на растерзание родственникам?!        – Бросить на растерзание? Дориан…       Но Дориан не останавливался:        – Вы всё это время игрались со мной! Втирались в доверие. Специально вырезали себя на моей душе! – «и любили, выходит, не по-настоящему» так и не вырвалось из уст блондина.        – Дорогой мой…        – Не смейте меня так называть! У вас нет никакого права! – рявкнул молодой человек. Он обязан прямо сейчас стереть это наглое выражение лица, несколько раз вмазав собеседнику. Но тело не слушалось и не подчинялось хозяину. Это нелепое признание слишком сильно выбило из колеи.        – Почему же? Дориан, вы никогда не осознавали своей ценности и важности, – с извращённым наслаждением промурлыкал Смит, оказавшись у подножья кровати. Он опустился на одно колено, чтобы смотреть прямо в широко раскрытые ореховые глаза.       Ценность. В чём выражалась человеческая ценность? В личных качествах? В способности приносить пользу окружающим? Или простом существовании? В чём?! Был ли Дориан Хэйзел – почтительный сын, примерный ученик и клерк, а также старательный гробовщик – на самом деле полезен? Был ли он в действительности ценным, раз Валентайн Смит выбрал кровных родственников, а не своего компаньона, с которым тесно делил радости и горести?       Валентайн прикоснулся к бледной щеке и провёл по ней большим пальцем, стирая невидимые слёзы:        – Вам всё же следует отдохнуть. Доброй ночи. Пусть Смерть будет к вам милостива, Дориан.       Он вышел, оставив молодого человека один на один с самим собой.       Хэйзел верил Смиту. Зачастую безоговорочно. Тянулся к этому человеку. Закрывал глаза на многие его огрехи. А теперь Дориан не в силах разобрать, когда компаньон – по-видимому, уже бывший – был по-настоящему честен с ним. Или таких моментов не существовало вовсе? Что говорить, если он на самом деле всё это время прекрасно умел заваривать чай!       Дориан снова лёг на спину и взревел. Гнев сжигал его чувства, как огонь поглощал лебяжий пух. Запутывался пальцами в волосах и тянул за светлые пряди, но эта лёгкая боль не отрезвляла. Он ощущал себя овечкой. Глупой, несмышлёной и неоправданно доверчивой. А ведь его ни раз и ни два предупреждали не приближаться к волку…       Стоящий под дверью Валентайн отослал перепугавшихся не на шутку слуг, принёсших чистый комплект одежды для гостя:        – Не тревожьте его сейчас. Вернётесь по утру.       Небо заволокло тучами, из-за чего коридор казался ещё мрачнее, чем обычно. Порядок, впитанный с молоком матери, был соблюдён. Тогда отчего в груди молодого господина зияла пустота?