Образы в её голове

Образы в голове выглядели соблазнительно. Эта маленькая крошка шоколада на его губах смотрелась как приглашение, пусть сам агент безмятежно пил пиво, совершенно не подавая никаких признаков взаимности. Догадывался ли он вообще, что сейчас было в её голове? Каким был он в её голове? Кажется, кто-то переборщил с пивом. Зои удобнее села на кровати, подтянув одну ногу под себя, и поправила рубашку, стараясь прикрыть этой несчастной тканью как можно больше собственной кожи. Не то, чтобы она жалела о том, что всё-таки не заставила себя потратить лишнюю минуту своего времени и не натянула на себя джинсы, просто было немного непривычно. Он не пытался рассматривать её, во всяком случае, этого не было видно так очевидно, и как бы странно это не прозвучало, это почти не беспокоило её сейчас. Она всё не могла отвести взгляда от его губ. Почему-то именно сейчас стало любопытно, насколько они будут мягкими, если она вдруг – чисто гипотетически – захочет прикоснуться к нему. Короткая щетина наверняка будет жёсткой, и оставит небольшой красноватый след на её подбородке, или на щеке, смотря с какой стороны она будет... Или не будет. Чёртово пиво... Впрочем, кто запрещает ей думать об этом в тишине своих мыслей? Он смотрит на неё с расслабленным выражением лица, он ни о чё не подозревает. Мило. Бентли вновь откусила небольшой кусочек шоколадного батончика и сделала глоток пива. Интересно, он бы обнял её в ответ? Наверняка да. Это было бы удобнее. Зои почти позволила себе улыбнуться, размышляя о том, как его рука обхватит её талию, притягивая ближе, как он коснётся её лица, когда она отстранится, как улыбнётся ей, сказав что-нибудь очень глупое и, возможно, даже ироничное в этой ситуации. Может, нет? Может его ладони найдут своё место на её бёдрах, а она очень комфортно устроится у него на коленях, молча потянется к его губам и улыбнётся сквозь поцелуй, чувствуя, что целуется скорее с жёсткой щёткой, чем с мужчиной. Это было почти трогательно. Зои неловко поёрзала. Край рубашки съехал, когда она очень неосторожно поправила волосы, вытянув руку, и Тейтум сразу же нашёл обои в её номере очень стоящими его внимания. Кажется, он покраснел? Нет? Может, дело в пиве? Впрочем, здесь довольно душно. Ах, блять, Зои, ты сидишь в чёртовых трусах и думаешь, что он будет спокойно смотреть на это? – Слушай, – начала она, слегка взболтав пиво в руках, взгляд вновь метнулся к крошке на его губах, соблазн слизать эту маленькую сладость с его кожи казался почти поглощающим сейчас, но она мужественно подняла глаза чуть выше его губ, – я, возможно, иногда слишком остро реагирую на всё... Вообщем, я не преследую цели оскорбить тебя, правда, это просто моё занудство. Она попыталась улыбнуться, стараясь преподнести эти трудные слова как лёгкую шутку. Получилось скверно. Но Тейтум, кажется, был в восторге уже от этого маленького шага навстречу. Его взгляд потеплел. – Извинения приняты, Доктор Бентли. – Ой, иди ты... Зои тихо смеётся, мысленно отмечая, что шоколадного батончика хватит ещё на четыре глотка пива. Чудесная точность, почти мастерство, выработанное годами. Её замечание не звучит как обида, только как притворная угроза, которая вызывает лёгкую усмешку с его стороны. Он выглядит расслабленнее, чем когда зашёл в её номер, и сейчас Грей медленно окидывает её взглядом, всего на мгновение задерживаясь взглядом на её бедрах, где рубашка теряет свои полномочия и доходит лишь до их середины. Её белья не видно. Лифчик, кажется, отсутствует вовсе, судя по очертаниям, который он может наблюдать, когда тёплый свет одинокой люстры падает на неё, а трусики умело скрыты этой самой рубашкой. Тейтум поймал себя на мысли, что находит в этом приятную иронию. Он никогда не думал, что встретит женщину, одежды на которой будет одновременно слишком много и слишком мало. Он вдруг почувствовал странное желание увидеть её предплечья. Почему? А чёрт его знает. Наверное потому, что её руки это единственное, что было сокрыто от его глаз сейчас. – Ты сейчас дыру во мне просверлишь своими глазами, Тейтум, – тихое хмыканье сопровождается её лукавым взглядом. "Не то, чтобы я сильно против, но..." А что именно подразумевало это таинственное "но" Зои не знала. Вероятно, она просто пыталась найти хоть какое-то оправдание для себя. – Ты выглядишь такой... Домашней сейчас. Уязвимой. Он хотел сказать именно это, но никогда не посмел бы. Вся её холодность, каменная стена, выстроенная годами, ломалась, и тёплый луч света находил выход в этом маленьком уединённом уголке. Тейтум хотел бы видеть её такой чаще. – Домашней? Зои почти улыбается, поднимая брови в лёгком любопытстве. – Да, пожалуй, – задумчиво тянет он, совершенно незначительно придвигаясь к ней, – такая уютная, разве нет? Непривычно видеть тебя без твоей блузки и брю~.. Грей вдруг замолк на полуслове, осознав, как неоднозначно звучат его слова. Если блузку сейчас заменяла огромная рубашка, то брюки... Он тут же отвернулся, тихо смеясь, и мягко произнёс: – Ну, то есть...Я имею ввиду, непривычно видеть тебя такой неофициальной. В общем, забудь. Я несу херню, очевидно, и мне стоит заткнуться прямо сейчас, пока я не сказал что-то ещё более идиотское. Бентли едва не прыснула от смеха, наблюдая за его попыткой оправдаться почти с снисходительной улыбкой, и только молча пожимает плечами, как бы выражая своё понимание. Кажется, не одна она сейчас сидит с "идиотскими" мыслями. Может, это знак? Может, самое время слизать эту чертову крошку с его губ, пока он не сделал это сам? Будет жаль впустую потерять такой прекрасный шанс. Такой прекрасный вкус. Вслух она произнесла только: – Не парься. Твой комплимент – или что ты там пытался мне сказать – не так уж плох. Она вновь откусила шоколадный батончик, вновь сделала небольшой глоток пива, с удовольствием ощущая как на языке смешивается сладость и горечь. Он выглядел как школьник, немного смущённым, что слишком отличалось от того "Агента Грея", с которым она привыкла обмениваться колкими фразочками и полными бешенства взглядами. Она нашла это довольно милым. "Неужели мне нужно было раздеться, чтобы ты перестал спорить?" Бентли усмехнулась собственным мыслям. – Знаешь, было бы проще, если бы ты послала меня нахер. – О, я с удовольствием, – почти дразнит она, но улыбка её была мягкой, – вот только не могу. За неимением. Зои почти удручающе вздыхает, всем своим видом показывая, как её огорчает этот факт. Тейтум пару секунд смотрит на неё, пытаясь осознать суть её слов, а когда до него доходит, он выпускает грязное ругательство со смехом и одобрительной улыбкой. Кажется, он почти в восторге. Зои каменное сердце и острый язык Бентли, кажется, наконец перестала быть такой ледяной и жёсткой. – Я готов хоть каждый день приходить к тебе с пивом, если это гарантирует мне твою улыбку. – О, кто-то перешёл на сантименты? – Ты можешь винить меня? – Грей хмыкает, и этот звук можно определить как "ну конечно не можешь, ты же знаешь, что я прав", – Ты здесь уже несколько дней и единственное, что я от тебя получаю – постоянное желание идти мне наперекор и пассивно-агрессивные взгляды. Видеть тебя такой расслабленной почти удивительно. Может, завтра пойдёт снег, как думаешь? – Сейчас лето, умник. – Так в этом и заключается вся суть, Зои. На секунду повисает молчание. На две, три, четыре... Зои не знает, чем ответить, молча смотрит на него, на эту проклятую крошку шоколада, которая словно присосалась к нему, на его тёмные глаза, кажущиеся теперь почти бездонными в этом блёклом освещении. Его взгляд изменился. Не такой холодный, не такой испытующий. Она едва находит силы опустить голову, чтобы в очередной раз глупо поправить край рубашки, сейчас скорее из нервозности, чем из практического смысла. Может, он будет не против? Стоит что-то сказать? Не может же она просто взять и... – Зои? – ...Д-да? Всего мгновение она витает в трансе, после чего вновь поднимает голову, встречаясь с тёмными глазами напротив. Он сел ближе? Или ей кажется? Нет, что-то точно изменилось. Пора заканчивать. – Слушай уже поздно... Слова застывают где-то в голове, так и не находя выходя, когда она видит, как он наконец слизывает эту маленькую шоколадную крошку со своих губ медленным, почти ленивым движением языка. Зои нервно сглатывает. Только бы не покраснели её щёки, чёрт возьми, это будет просто фиаско. – Да, ты права, – невозмутимо отвечает он, глядя на включённый экран телефона, словно совершенно не замечая её неловкости, – день сегодня был не самый лёгкий, нам обоим стоит отоспаться. Когда он убирает телефон в карман, когда делает первое движение, чтобы встать с кровати, Бентли силой подавляет разочарование, которое ей сулит его уход. Стоит что-то сказать, наверное, пожелать спокойной ночи или ограничиться формальным "до встречи", хоть что-нибудь... – Стой. Тейтум послушно замирает, услышав её тихий, уже не такой озорной голос, и действительно останавливается, садясь обратно, и смотрит на неё. Она молчит. Просто смотрит в ответ и молчит. Все слова застревают в горле, голова идёт кругом. Зои уже не старается быть осторожнее, когда ёрзает на постели, будто более удобная поза могла обеспечить ей ясность мыслей, и рубашка чуть задирается, оголяя светлую кожу её бёдер и небольшой кусочек ткани её белья. Она с благодарностью осознаёт, что его взгляд всё ещё на уровне её лица. – Я должен что-то сделать? Осторожно интересуется он, когда тишина затягивается и уже перестаёт быть такой комфортной для них. Тейтум чувствует её нерешительнось, но старается не давить, давая ей время для размышлений. Она сама должна понять, чего хочет. Наводящие вопросы здесь не помогут. – Не знаю, – честно отвечает она, слегка кусая губы, уже известная ему привычка, и пытается заставить мозг работать. Зачем она попросила его остаться? Что это было? Чего она хотела? В итоге лишь тихое: – Я не знаю... – Ты хочешь, чтобы я остался, Зои? Бентли вздрагивает. Его тон стал мягким, почти ласкающим, словно он говорил с ребёнком, который поранил палец и теперь его нужно успокаивать. Но ведь Зои не ребёнок. Уже нет. Или это очень умелая попытка в очередной доказать себе, что четырнадцатилетняя девочка наконец выросла. – Тейтум, я... Она что-то пытается сказать своё оправдание, но в итоге вновь замолкает, смотрит, её взгляд кажется испепеляющим. "А, к чёрту!" Она старается не думать, когда легко подаётся к нему, Тейтум с приятным удивлением наблюдает, что она двигается как кошка, когда перекидывает свою ногу через него, и её бёдра теперь находятся по обе стороны от его собственных. Зои почти изящна сейчас. Её руки ложатся на его плечи и двигаются выше, к его шее, и самые кончики пальцев в ласкающем жесте касаются его тёплой кожи. Мысленно она надеется, что её руки не слишком холодные для него. Она чуть приподнимается, так что ему приходится слегка запрокинуть голову, чтобы их взгляды встретились, и замирает. Зои Бентли колеблется. Пытается распознать хоть какую-то реакцию, малейший намёк на нежелание или, возможно, даже отвращение, но не видит ничего и слегка наклоняется к его лицу. Она приоткрыла губы, её горячее дыхание коснулось его кожи и Тейтум, кажется, только сейчас осознал, что происходит, его руки тут же нашли своё место на её бёдрах, пальцы слегка вжимались в мягкую кожу и он с трудом сдержался от желания сжать её как можно сильнее. – Я... Могу? – совершенно спокойно спрашивает она, когда чуть ёрзает на нём, на что тут же получает в ответ тихий смешок. – Это значит да? – Это значит да. Зои не нужно повторять дважды. Она склоняется ещё ниже и её губы раскрываются чуть шире, ровно настолько, чтобы с лёгкостью захватить его в этот тёплый, влажный плен. Ладонь скользит к его волосам, пальцы с нежностью перебирают его тёмные пряди, слегка притягивая его ближе, словно сама мысль о том, чтобы отпустить его, казалась ей сейчас ужасной. Волосы оказались мягкими, слишком мягкими для такого вредного агента, а вот его щетина прекрасно соответствовала его характеру, точное попадание с его хозяином, и Зои едва сдерживает смешок от этой аналогии, когда чувствует жёсткость коротких волосков на своём подбородке. Язык обводит его губы, надеясь на гостеприимство, и она выпускает довольное мычание, когда его губы раскрываются, впуская её немного глубже. Вкус сладости смешивается, когда языки встречаются. Тёплые ладони сжимаются на её бёдрах, поднимаются выше, ощущая резинку её белья, останавливаются на её пояснице и слегка надавливают. Женское тело послушно льнёт ближе к нему, почти соприкасаясь с ним. Тело реагировало не так, как она ожидала. Слишком остро, слишком быстро, голова уже шла кругом, а она просто поцеловала его. Как же давно она не была с мужчиной... – Зои.. Его голос не громче её судорожного дыхания. Тейтум довольно улыбается ей, пальцы скользят по линии её позвоночника, лаская прохладную кожу, и Зои вздрагивает. Он слишком тёплый. Или она слишком холодная? Бентли отстранилась ровно настолько, чтобы руки с лёгкостью добрались до пуговиц на её рубашке, которая теперь не имела уже никакого практического смысла. Скрывать было уже нечего. И незачем. Тейтум молча наблюдал за ней, взгляд отмечал каждый сантиметр открывающейся кожи под ловкостью её пальцев, сам он всё также поглаживал её спину. Почти успокаивающе, почти ободряюще, словно он безмолвно поощрял её действия. Когда последняя пуговица выскользнула из отведённого ей отверстия в ткани Зои убрала от себя руки, словно упрашивая его раздеть её. И ему достаточно этого жеста, молчаливого взгляда, который говорил громче любых слова. Ладони легли на её плечи, скользя под ткань, и двинулись в низ, спуская рубашку с её тела. Он, кажется, хотел увидеть её предплечья? Что ж, это очевидно стоящее внимания зрелище. Тейтум касается её ключиц, мягко постукивая пальцем по выступающим под кожей косточкам, и удовлетворённо улыбается. Взгляд опускается ниже, зрачки двигаются, впитывая в себя каждый контур и изгиб, и Зои почти краснеет, когда видит себя в отражении его глаз. Благо, свет одинокой лампы в этой комнате умело скрывает это. Его касания почти благоговейные, изучающие, он слегка сжимает её плечи, словно желая ощутить силу этих изящных, женских рук, и тихо хмыкает, когда его пальцы натыкаются на маленькую, но ощутимую неровность. Небольшой продолговатый шрам, вероятнее всего, ожог, полученный ею ещё в детстве в результате какой-нибудь глупой неосторожности. Но он не уточняет у неё ничего, с особенной нежностью касается рубца. Неожиданно для неё он вновь мягко надавливает на её поясницу, молчаливо упрашивая прижаться к нему ещё ближе, и оставляет медленный влажный поцелуй прямо под её шрамом. Зои едва слышно застонала от этого простого действия и Тейтум на мгновение обомлел от звука её голоса. Бентли подаётся ближе, её тело почти инстинктивно ищет больше его прикосновений, больше его поцелуев, больше его самого. Он вновь поднимает голову, длинные пальцы обхватывают её подбородок, ненавязчиво направляя, и их взгляды встречаются. – Ты невероятная, ты знаешь? Зои Бентли? Невероятная? Она, ходячий сборник тягостных воспоминаний и детских травм, которые она всегда отрицала неубедительным "просто устала" и думала, что сможет решить их той самой восьмой чашкой кофе? Зои с трудом подавила смешок, уткнувшись в его лоб своим. – Ты сегодня как никогда щедр на сантименты? – Ты вынуждаешь меня идти порознь с привычными убеждениями, Доктор. Она смеётся, и смех её быстро сменяется тихим вздохом удивления, когда его ладонь скользит в её волосы, зарываясь в тёмных, мягких прадях, и мягко оттягивает, вынуждая её запрокинуть голову. Его губы в ласкающем жесте касаются её шеи, скользя и отмечая своим жаром каждый сантиметр открывшейся кожи, и Бентли стонет, чувствуя, как кровь кипит в её венах и тело едва не накаляется до предела. Но он медлит, дразня с искуссным терпением, когда его рука крепче сжимает её волосы, удерживая на месте, и его внимание концентрируется на пульсирующей венке на её шее, когда он мягко втягивает её кожу, слегка прикусывая, чувствуя, как она дрожит под его прикосновениями. – Чёрт возьми, Зои... Его голос становится ниже, дыхание – тяжелее, и он спускается поцелуями от её шеи к плечу, скользя ладонью к низу её живота и замирает, чувствуя, как она почти инстинктивно вздрогнула от этого прикосновения. Тейтум чувствует, как её тело напрягается в ожидании, и его пальцы медленно, почти мучительно медленно, скользят ниже, обводя край резинки её трусиков. Зои замирает, дыхание сбивается, а сердце колотится так громко, что кажется, он слышит его эхом в этой полутёмной комнате. Он не торопится, его губы продолжают путь по её плечу, оставляя влажные следы, а рука наконец проникает под ткань, касаясь гладкой, горячей кожи. Она выгибается навстречу, пальцы впиваются в его плечи, оставляя красные следы на загорелой коже. – Тейтум… – шепчет она хрипло, и это имя на её губах звучит как мольба. Он отвечает тихим рыком, прижимая её бедра к своим, позволяя почувствовать его возбуждение, твёрдое и настойчивое. Зои инстинктивно трется о него, ища облегчения, но он отстраняется ровно настолько, чтобы стянуть с неё бельё одним движением. Ткань соскальзывает вниз, обнажая её полностью, и Тейтум откидывается назад, любуясь видом. Его взгляд – как прикосновение, жадный и восхищённый, скользит по её изгибам, задерживаясь на груди, на плоском животе, на треугольнике тёмных волос между ног. Зои краснеет по-настоящему, но не от стыда – от жара, который разливается по венам. Он притягивает её ближе, укладывая на спину на смятые простыни, и нависает сверху, опираясь на локти. Их тела соприкасаются полностью, кожа к коже, и Зои стонет от этой полноты. Тейтум целует её глубоко, страстно, пока его рука ласкает её грудь, большой палец кружит по соску, заставляя его твердеть. Она извивается под ним, ноги обвивают его талию, прижимая плотнее. Он отрывается от губ, спускаясь ниже – к шее, к груди, захватывая сосок губами, посасывая нежно, но настойчиво. Волны удовольствия прокатываются по её телу, заставляя бёдра дёргаться вверх. – Пожалуйста… – бормочет Зои, и он не заставляет ждать. Его пальцы находят её центр, скользят по влажной плоти, проникая внутрь медленно, растягивая наслаждение. Она кричит тихо, впиваясь ногтями в его спину, пока он двигается в ней ритмично, добавляя большой палец к клитору, кружа и надавливая. Тело Зои содрогается в первом оргазме, остром и ослепительном, но Тейтум не останавливается, целуя её живот, спускаясь ниже. Его язык заменяет пальцы, и она теряет контроль, выгибаясь дугой, хватаясь за простыни. Когда она приходит в себя, он уже стягивает с себя одежду, и Зои тянется к нему, готовая ответить тем же жаром. Их тела сплетаются вновь, обещая ночь без границ.