Кубок Первого канала

      Господи, как же Женя любит опускаться ниже для поцелуев с Марком. Сжимать его непослушные волосы, чувствовать дрожащие пальцы на своих скулах, вжимать в дверь пустой раздевалки напором, при этом аккуратно подставлять ладонь к затылку при столкновении с поверхностью. Любит задыхаться от требующего Кондратюка и улыбаться в поцелуи.       – Поехали домой, Жень... – а у Семененко сердце удары пропускает заворожённо от того, как парень называет питерскую квартиру домом. У Марка квартира в Москве, а ментально он всегда здесь, в сером Петербурге.       Они шарахаются от стука глухого в дверь, приводят себя в порядок насколько это возможно. Кондратюк как ни в чём не бывало садится на скамью, развязывая шнурки коньков, пока второй отпирает защёлку. Ну конечно, кто ещё, кроме Гуменника может быть таким любопытным.       – Блять, Гуменник, ты то здесь зачем? У тебя вторая раздевалка. – раздражённо хмыкает Марк, не скрывая свои красные от поцелуев губы перед Петром. Он знает о них, почти первым узнал.       – Поздравить сокомандника может пришёл. – улыбчиво язвит Петя, показательно пожимая руку Жене.       – С чем? С проигрышем?       – Ой, ну ты давай не зазнавайся. – всё так же довольно тянет Петя. Марк встаёт и показушно выталкивает парня за пределы раздевалки.       – Иди других сокомандников поздравляй, Гуменник. – последнее, что произносит Марк перед тем, как захлопнуть дверь. И неважно уже зачем Пётр заходил. Важен сейчас только хихикающий Женя.

***

      Кондратюк еле дожидается закрытия двери Жениной квартиры самим Женей и вжимает его в стену. Руки Семененко сжимаются на талии, а губы отвечают на грубый поцелуй. Марка ведёт. От всего, что происходит. Сколько бы они ни занимались сексом, Кондратюк растекается каждый раз. От больших рук, от вздохов Жени, от нежности во всём этом сумбуре. Семененко всегда медлителен: когда коньки завязывает, когда целует первый, когда стонущего Марка в кровать вжимает. И Кондратюк наверное не признается в слух никому, что эта медлительность заводит до чёртиков.       Марк отстраняется с таким печальным видом, с каким только мог его увидеть Женя. Кондратюк шустро стаскивает с ног ботинки, сразу натыкаясь на напоминание своего фетиша: медленный Семененко, который даже глупую обувь снять быстро не может.       – Ты только на льду быстрый, да? – с разочарованным вздохом тараторит Марк, пытаясь не запрыгать на месте, от желания прикоснуться к парню. А Семененко неспеша стягивает второй ботинок, выпрямляясь во весь рост.       – Нет, ты знаешь, что я и быстрым быть могу. Лучше любого знаешь. – Кондратюк закатывает глаза и тянет парня за руку в спальню. И не говорит стать таковым. Марка заводит медлительность. Марка заводит умолять о действиях.       Женя нависает над парнем уже на кровати. Он осторожно поглаживает талию, большим пальцем дотягивается до пупка и неосознанно заводит этим Марка ещё больше. Семененко большой. Везде большой. Его ладони, запястья, плечи и любая другая часть тела, ложась на одноимённую у Кондратюка, больше. Да, и член, очевидно, тоже.       Семененко целует в шею размеренно, прикусывает кадык, зная, как Марка гнёт от этого. Женины пальцы ищут край футболки парня, проникая под одежду своими шершавыми кончиками. Рука гладит живот, место у пупка осторожно, сосок затвердевший. Кондратюк хватается за кофту парня, пытаясь стянуть как можно быстрее. Но тот только перехватывает ручонки, прижимая одной ладонью к подушке.       – Жень, ты серьёзно? – сбито шепчет Марк, отвлекая парня от поцелуев шеи. Семененко смотрит прямо в глаза и продолжает гладить парня под футболкой.       – Не касайся ничего. Держи свои руки вверху, Марк. – заговорчески произносит Женя и медленно отпускает ладонь с чужих запястий. А Кондратюк не посмеет ослушаться: держит руки на подушке, неровно вдыхая воздух. Ведёт от нежной властности. И если прошлые пункты фетишей Марка были лишь догадками для парня, то любовь к доминированию точно являлась главным. И Женя никогда не применял силу, ему хватало голоса, чтобы парень слушался.       – Когда-нибудь я перестану прогибаться под тобой... – тяжело вздыхает Марк под смешок парня. Конечно не перестанет, ему это нравится.       Женя приподнимает футболку, оголяя практически всю грудь. Он давит большими пальцами на соски, вдруг отстраняя одну руку. Тянется к Марку, зная, что одного взгляда хватит для всех его прихотей. Кондратюк приоткрывает губы и впускает большой палец парня внутрь. Подушечка пальца проходит по языку, чуть надавливая. Марк смыкает губы и головой вперёд-назад двигает. Женя улыбается удовлетворённо, пытаясь не замечать тянущего возбуждения в своих штанах.       Мокрый палец ложится на сосок, слегка поглаживая. Горячая слюна вытягивает из Марка первый стон, и он смущённо отстраняет голову в бок. Не закрывает руками, следует правилам. И для Жени всегда будет странно, почему парень так прячется от приятных ощущений, если в отношениях они уже лет пять. Секса было море, а смущение никогда не уходит.       Семененко наконец тянется к ширинке джинс у парня, стягивая их с красивых ног вместе с нижним бельём. Он улыбается тому, как Марк развратно раздвигает бёдра, при этом прячет красное лицо в бок. Женя сминает ляжку во внутренней стороне ноги, потихоньку скользя до лодыжки. Подхватывает ноги себе на плечи, и у Марка вылетает скулящий стон. Приглушённый, из-за руки, в которую он тычет носом.       – Посмотри на меня, заяц. – шепчет Семененко, наклоняясь к лицу парня ближе. Ноги Марка сгибаются, а пальцы подгибаются сами собой от пальца на сжатом колечке мышц. Женя ждёт взгляда голубых глаз и наконец достаёт из тумбочки смазку. Он размазывает пальцем прохладную жидкость по колечку мышц, немного надавливает, но не проникает. Играется, сукин сын. Марк уже слов найти не может цензурных, только вздыхает и глаза закатывает. – Что-то не так? – лукаво улыбается Семененко.       – Пожалуйста, давай уже. – и каким бы умоляющим не выглядел Марк, действий нет. Женя продолжает дразнить и ещё больше наваливаться, уменьшая угол сгиба ног. Кондратюк хочет впиться в широкие плечи поцелуем и расцарапать спину, чтобы получить хоть что-то. Но он не может. – Блять, что мне сделать? – старается сказать гневно, но выходит скорее жалко.       – Смотреть в глаза. Всё время. – Марк дыхание задерживает и кивает заторможенно, соглашаясь на то, что выжмет из него все соки. Он смотрит Жене в глаза, чуть приспуская веки от вошедшего внутрь пальца. Не закрывает глаза, смотрит в упор. Женя гладит лодыжку парня на своём плече, успокаивая от полностью вошедшего пальца. Кондратюк мычит от длинных фаланг внутри, красиво выгибает спину. – Молодец, ты молодец. – осторожно поглаживает свободной рукой по бедру, до сих пор не трогая член парня.       – Жень, прошу... – умоляюще тянет Марк, когда в него входит второй палец, растягивая мышцы, с небольшой болью. Женя не двигает рукой, целует парня в костяшку на лодыжке. Они продолжают смотреть друг другу в глаза, искря желанием. – Можно я... руки. – шепчет жалобно и Женя кивает ему в ответ без единого сомнения. Не может продолжать командовать после таких кристальных голубых глаз перед собой.       Кондратюк впивается руками в шею парня и тянет на себя. Ноги спадают с широких Жениных плеч, а ногти Марка царапаются на загривке. Поцелуй выходит смазанным и безумно резким. Нижний скулит в губы парня, когда длинные пальцы начинают двигаться внутри. Он всегда гнётся от растяжки. Какая бы она ни была – это всё ещё растяжка его Женей. Его заботливым, чутким и таким защищающим Женей. Семененко отстраняется и сгибает пальцы внутри Марка, заставляя парня запрокинуть голову назад.       – Смотри на меня, Марк. – сбитым от поцелуя голосом лепечет прямо в подбородок парня. Кондратюк возвращает глазки на Женю и щурится от попадания по простате. Внутри током всё пробирает, ноги ещё сильнее раздвигают. Третий палец растягивает мышцы до протяжного стона и Семененко улыбается во все тридцать два зуба. Марку невмоготу, Марк хочет отвести взгляд, Марк держит свои глаза на глазах Жени, только потому что сам Женя этого пожелал.       – Женя, давай... Пожалуйста... – ещё сбивчивее шепчет Кондратюк, чем мог до этого, и Семененко последний раз сгибает фаланги внутри тёплого тела, вынимая с небольшим разочарованием. Ему нравится растягивать парня, нравится слышать стоны от одних только пальцев.       Семененко наконец снимает с себя всю одежду, посматривая на Марка, всё ещё одетого в футболку. И самым большим удовольствием является неотведённый от него взгляд голубых глазок. Они смотрят, они хотят. Женя несколько раз проходится по своему члену рукой, выдавливает смазку на головку и дрожащее отверстие нижнего. Он подставляет к колечку мышц головку, скользя вокруг и не входя. Марк хнычет, хватаясь за широкие плечи своими цепкими ногтями. Следы останутся, они это знают, и их это устраивает.       – Попроси. – на выдохе произносит Женя, заглядывая своими глубокими глазами прямо в душу. Марк стонет, не стесняясь своего кинка на доминирование.       – Пожалуйста, Жень. Пожалуйста... – шепчет неуверенно Кондратюк, совершенно не устраивая этим Женю. Он предпринимает попытку насадиться сам, чуть двигая бёдрами, но большие и сильные руки тут же сжимают талию до покраснений. Семененко нужна конкретика, и парень знает это. – Войди, пожалуйста... Трахни меня. – выдавливает из себя Кондратюк и сразу чувствует внутри головку большого члена. На уголках голубых глаз появляются слёзы и Семененко, подавляя стон, останавливается.       – Больно?       – Нет, нет. Не останавливайся... – щебечет Марк и стонет от растяжения мышц. Какой Женя большой, господи, какой он огромный. Кондратюк выгибается дугой и наконец отводит взгляд, утыкаясь парню в плечо. Кусает кожу Жени, когда член вошёл полностью, и бормочет что-то неразборчивое. Он перестаёт контролировать свой язык, начиная ещё больше картавить и зажёвывать слова. Семененко плавится от такого парня. От покорного, от жаждущего, от плачущего.       – Громче, ты можешь громче, Марк... – и Кондратюк перестаёт кусать кожу, полностью падая в мир экстаза после толчков по простате. Женя набирает темп и вбивает парня в кровать, перед этим полностью удостоверившись, что Марку не больно. Стоны нижнего смешиваются с вздохами Жени.       – Да... Да! Женя... – в бреду бормочет Марк и откидывается на подушку. Каждый толчок проходится по комку нервов и выталкивает из рта пошлые стоны. Голубых глаз не видно за пеленой слёз, а требующие ладошки впиваются в талию Жени.       Семененко подхватывает ноги парня под коленями и ускоряет и без того быстрый темп. Марк задыхается в собственных ощущениях и тянет руку к своему члену. Хватает трёх движений ладонью, чтобы парень без сил упал, кончив с громким стоном. Он хнычет, выдавливая последние частички оргазма. Женя толкается ещё несколько раз и впивается в губы нижнего с глухим мычанием оргазма. Марк вяло отвечает, видя перед глазами только звёзды. Секс с Женей всегда был таким.       – Женя, зачем внутрь то... – только выходит у заплаканного Кондратюка, пока задыхающийся Женя утыкается ему в шею. Оба отдышаться не могут никак.       – Я помогу, Маркуш.