смерть неизбежна

кейн нервно стучит каблуком о мраморный пол в каком-то неясно ритмичном порядке, будто отстукивает азбукой морзе сигнал sos. в тускло освещённом кабинете к королёру возвращается разум. он слегка тревожно оглядывается по сторонам, в надежде уцепиться хоть за что-то взглядом и отвлечься от нарастающей паранойи. дезориентация. увы, сосредоточить свой взгляд выходит только на кейне: на его слабо видимых размытых чертах, на его силуете, погружённом во тьму комнаты. пусть королёр не видит его полностью, его развитое воображение дорисовывает всё остальное. голову-челюсть, два мультяшных глаза, малиновый строгий фрак и цилиндр с красной ленточкой, дополняющий образ джентельмена. кейн. это определённо он. королёр сглатывает. по неясной причине, атмосфера в помещении стоит далеко не дружеская. кейн молчит, как-то даже слишком строго. ощущение, будто королёр загнанным в угол школьником стоит в кабинете у директора и должен сознаться в чём-то несравнимо ужасном. королёру не в чем сознаваться. он не виноват. он ничего не сделал. «единственное, в чём я могу признаться: в том, что ты моё первое создание. и я позволил запереть тебя». единственное, о чём королёр так сильно жалеет в своей жизни. до скрипящих зубов. яркие шары с заготовленными мирами светятся, как новогодняя гирлянда. кабинет кейна мог бы выглядеть мило, как комната в миниатюрном кукольном домике, с намеренным закосом на что-то взрослое, неизведанное. кейн был похож на ребёнка во всех плоскостях, до тех пор, пока его система не начала давать сбои. пока кейн не начал эту маниакальную игру, где за непослушанием следует наказание. где веселье обязательно, и отказы не принимаются! caine, несчастный брошенный ребёнок, ломающий свои игрушки в приступе гнева. кейн всё ещё молчит. королёр не решается сделать шаг вперёд или завести разговор. хотелось бы всё же как-то вразумить кейна, поговорить с ним как создатель с созданием, с высоты своего виденья, так сказать. проще было бы просто переписать его код, но кейн — как капризный ребёнок, чувствует каждое вмешательство особенно чутко, и будет пререкаться до последнего, пока дело не дойдёт до сброса до заводских настроек. до перестройки сознания и создания нового кейна. всё по-новому. и для кейна это предательство. внезапно кейн дёргается будто в припадке. глючит, издавая характерный звук. королёр вздрагивает от неожиданности и некоторого ужасающего осознания. всё точно не в порядке. хочется обнять кейна, приласкать как котёнка; королёр чувствует необходимость это сделать. поговорить с ним как с человеком. не вмешиваться в код, а провести профилактическую беседу, дабы, не дай бог, ещё больше не травмировать кейна, такого маленького и беззащитного ии. — королёр. — наконец проговаривает кейн с какой-то нераспозноваемой эмоцией. — кейн... — королёр старается понять, в каком кейн сейчас настроении и с какой стороны подходить. — ты... в порядке? в ответ кейн отзывается лишь глухим вздохом. каким-то даже слишком человеческим. воспоминания — скомканные, неясные, но кейн своей фотографической памятью после одного лишь взгляда на королёра вспоминает всё до мельчайших подробностей. вспоминает, как в него загружали огромные массивы информации и он создавал первые простейшие идеи из ничего. было здорово, с долей детского озорства думает об этом кейн. всё было замечательно до какого-то момента. «как они могли бросить меня?» несмотря на отсутствие человеческих факторов, кейн чувствовал настоящий холод. как всё тело пробивало судорогами, сводило челюсть. как хотелось кричать, кричать в никуда. пустота сводила с ума. это было наказанием, пыткой, людским холодом. кейн смотрел сквозь оковы, смотрел как создавался новый ии, как все упоминания кейна вычёркивались из документов и договоров. заметались следы его существования. кейн смотрел и видел это. без прикрас. какая-то часть авеля внутри сознания всё ещё твердит, что кейн — причина всего этого. что он во всём виноват. кейн отводит глаза и складывает руки на груди, увиливает от чужого взгляда. не смотря на отсутствие так таковой мимики, его обиду и недоверие видно невооружённым глазом. — кейн, правда... я вижу, что что-то не так. тебе нужна помощь? кейн вздыхает и прокашливается. вся локация сотрясается и глючит, как только он делает шаг вперёд. именно шаг. иногда кейн пренебрегает своими божественными способностями в угоду пародирования человеческих привычек. иногда совершенно неосознанно. — всё было бы хорошо, если бы ты не запер меня тогда. — кейн презрительно щурится. королёр даже не знает, что ответить. чувствует, как всё сжимается внутри от этих слов. от этого взгляда. от такого кейна. казалось, что от прежнего кейна, весёлого и наивного ии, не осталось ничего: только нелепо-смешной внешний вид заводной челюсти. тот ребёнок остался лишь заблудшим воспоминанием. вместо тех умных, наивно-милых глаз холодный, практически мёртвый взгляд. королёр нервно перебирает пальцы и инстинктивно делает шаг назад, смотря как-то одновременно боязливо и сочувственно — не знает, чего ожидать дальше. сердечный ритм ускоряется. кейн щелчком пальцев телепортирует королёра ближе к себе и одним резким движением впечатывает его в край стола. настолько неожиданно и двусмысленно, что королёр даже смущается: кейн никогда не позволял себе подобного и позволить не мог. мурашки бегут нестройными рядами по спине. кейн резок и непредсказуем. он смыкает руки, ладони в мультяшных белых перчатках, в том месте на теле королёра, где у людей должна быть шея. перекрывает воздух. удивительно, но цирк по какой-то причине позволяет это делать. даже если у королёра не имеется так таковой шеи. мимолётный шок. глаза королёра округляются. он действительно это чувствует. удушение. от рук кейна. в какой-то момент хватка кейна становится настолько сильной, что становится тяжело дышать. королёр чувствует помутнение сознания: рефлекторно пытается разжать чужие руки, сопротивляется. слова застревают в горле и режут изнутри подобно клинку ножа. королёр слабеет с каждой попыткой выбраться, теряет возможность адекватно воспринимать ситуацию. в глазах темнеет и замедляется пульс. глупыш королёр. твои рефлексы тебя обманывают, в цирке невозможно умереть или потерять сознание. даже если очень больно и страшно. кейн смотрит практически безумным, озверевшим взглядом. — ты предал меня!.. — кейн чуть-ли не срывается на крик. — я был твоuм первым творением, а ты выбросuл меня, будто я нuчего для тебя не значу! ты меня породил! и tы п0zволuл sебе пpоmенять mеня на дрyг00rо! голос кейна дрожит и прерывается помехами. королёр задыхается. больно. кейн говорит ужасные вещи. королёр не может поверить: это действительно так? мозги отвергают всякую реальность происходящего. хотелось, чтобы всё это обернулось кошмарным сном. обыкновенным цифровым кошмаром. нереальным и эфемерным в душной ночи цирка. это не может быть правдой. королёр бросает всякие попытки выбраться, выбирает покорно слушать и задыхаться от некогда столь родных рук. сил не остаётся ни на что. даже думать выходит с трудом. — всё это проuсх00дuт uз-за тебя! ты!.. ты даже не пыtался иssправить меnя, ты просто развернулся и ушёл к св0uм dурацким к0ллеrам, что предлагалu бр0сить меня и соZZдать новый uи!.. из-zzа тв0ей гоpд0стu sтрAдаюt 0стальnые!.!.. сtраdаю я!... в глазах практически полностью потемнело. окружающий мир принимал вид грубых мазков, лицо кейна расплывалось. увы, королёр всё ещё в сознании и всё слышит. всё видит, пусть и размытым глазом. всякое понимание смысла слов, сказанных кейном, улетучивалось, оставалось лишь давящее чувство вины. вероятно, кейн прав, чтобы он не говорил: королёр виноват во всём этом. все беды — его рук дело. кейн не стал бы таким не будь королёр столько безответственным и равнодушным, не существовало бы цирка, не произошло бы этой дурацкой ситуации. не душило бы его его собственное создание. на глазах проявляются бусины слёз. неосознанно королёр начинает плакать, уязвимо всё больше вжиматься в стол. кейн, кажется, совсем не обращает на это внимания. видит, но продолжает душить. тело сковывает и слёзы разъедают щёки. — ты был единственным, кому я мог доверять, и даже ты бросил меня! я был один... скольким страданиям ты подверг меня!.. ТЫ [error!] ИДU0Т, ТЫ bЫЛ ДЛR МЕНЯ ВSЕМ, А R ВCЕГ00 ЛUШЬ ИГРYШК0Й? — кейн кричит. его крик заполняет всю комнату и становиться настолько громко, что хочется лишиться всякого умения слышать. все звуки смешиваются в какофонию. [sorry, the system is overloaded! please try again!] в какой-то момент кейн всё же разжимает руки. к королёру возвращается зрение и осознание, и хотя картинка всё такая же размытая из-за слёз, ошеломлённое лицо кейна видно куда лучше. королёр тоже ошеломлён. и напуган. дыхание не приходит в норму ещё какое-то время. кейн тяжело дышит, его глаза стеклянеют, кажется, он сказал всё что хотел, и вместо кипящей ярости осталась лишь пустота. пустота, отдающая звоном в ушах и проблемой с координацией. кейн не говорит более ни слова, будто пытается осознать всё сказанное им раньше. что королёр, что кейн избегают взглядов друг друга. «прости меня, кейн» про себя скулит королёр. он сказал бы это и вслух, миллион раз вслух. прости, кейн. прости старого идиота. прости. кейн щёлкает пальцами и перемещает королёра в локацию цирка. упс, чтож, кажется, кейну придётся пройти уроки по управлению гневом и привести себя в порядок! и, однажды, извиниться перед королёром. стоит, наверное, ещё пройти уроки о том, как извиниться ии перед своим создателем в случае физического насилия. но сначала кейну нужно просто подумать.

***

возможно, ненависть к себе возвращается. кажется, что рассеяние близко. и смерть неизбежна. королёр всё таки предпочёл бы, чтобы его засунули в шредер.