Врéменная петля

1.

В коридоре Ванилла пересекается с ним. Зверь выглядит злым.. И ещë неуловимо-грустным. Это трудно распознать, особенно в нынешном состоянии, однако, «Чистый» всë равно чувствует это всеми фибрами, если таковые вообще имеются у печенья. Секунда и обманщик заключает его в.. объятия? Прижимается, до невозможности игнорировать тот факт, что бледно-голубое тело трясëт мелкой дрожью. — Больше не пугай так... На грани слышимости произносит Шедоу, Древний даже в удивлении открывает глаза. Что? Он испугался за него? Может, стоит что-то ответить?.. Но стоило Реклюзу шевельнуться, чтобы хотя бы ответить на объятия, как Тьма мгновенно отстранилась, смотря на Потерявшего истину так, словно этой секунды слабости никогда не существовало.

***

Да. Конечно, Шедоу помнит этот день. Он действительно испугался, когда пару дней эта глупая печенька вообще не появлялась в его поле зрения, не приходил на приëмы пищи, хотя это и не было удивительно, с его-то потугами в анорексию. А после Милк нашëл его в ужасном состоянии. Руки.. Столько сиропа.. Поморщившись от нахлынувших воспоминаний, переводит взгляд вновь на две фигуры за углом коридора. Позже Пьюр сбежал из специально для него оборудованного лазарета. Даже магия не могла найти его, будто он исчез, смог улизнуть со всего домейна. Впрочем, нельзя было исключать, что тот научился прятаться от вездесущих глаз. А потом, они, как ни в чëм не бывало, пересеклись в коридоре. Испытав нереальное облегчение, тогда шут не уследил за самим собой и весь накопившийся страх выплеснулся в спонтанные объятия. Было хорошо увидеть этого чудилу снова. Живым и целым. Почему его выбросило именно здесь? Нырнув в пространственно-временной разлом в небе после «победы» над Дарк Энчантресс, он застрял в своеобразном коридоре на... Так забавно, в потоке времени ты совершенно не знаешь, сколько времени проходит. На какое-то количество морганий. Пожалуй, это единственная мера исчисления, что там доступна. А потом его просто выплюнуло сюда, где в коридоре за поворотом он увидел самого себя и Ваниль. К слову о них, те куда-то исчезли. Вот чëрт, он ведь совершенно не помнит, что произошло дальше. Озираясь по сторонам, в надежде ни на кого не нарваться, направился по коридору. Внимание привлекла приоткрытая дверь, но только подлетев ближе, стали слышны стоны. Его собственные, чëрт возьми!.. Ну, точнее, не его, а Шедоу из этого отрезка времени.. И этого точно не было. Он бы запомнил! Любопытство заиграло в голове красочным фейерверком. Технически, это даже не подглядывание, он ведь непосредственно принимает участие. Пусть и не совсем он.. Оказавшись вплотную к двери, различает, как в полумраке комнаты его прижимают грудью к столу, рот зажимает чужая рука, заглушая звуки. Бледно-голубое тело извивалось под напором смуглого, умоляя о большем. Ужасно. Иногда и правда лучше чего-то не знать. Отпрянув от двери, поспешил покинуть злополучный коридор, старательно игнорируя фантомные касания уже к собственной шее. Нет, он, конечно, знал, что все миры отличаются друг от друга чем-либо.. Но настолько кардинально?! Оказавшись на балконе седьмого участка, замечает внизу новый разрыв. Отлично, выход! Перелетев перилла, огораживающие край платформы, устремляется в разлом. Уже не важно, как долго он снова просидит в тоннеле прежде, чем тот решит его выплюнуть в другой ветке. Просто бы оказаться подальше отсюда.

3.

Это место он узнаëт мгновенно и морщится, как от зубной боли. Отель.. Было же что-то не так с этим местом! Надо было ещë тогда распознать замысел Чародейки.. Не соглашаться.. Это рискованно, но можно ведь предупредить самого себя, разве нет? Ну, в самом деле, разве могут какие-нибудь дурацкие фильмы про путешествия во времени оказаться правдой? Они не дизентегрируются, если увидятся или дотронуться.. Кто не рискует, тот не пьëт! Искать себя долго не потребовалось. Кто как не ты сам прекрасно знаешь, где бы проводил свободное время? И если с местным Шедоу они похожи, то-.. Да. На крыше отеля только он и... Он. Собственная спина видится перед глазами. Всë ещë ломает мозг. Подлетев ближе к себе, кладëт руку на плечо, чем пугает другого себя. Сматерившись, местный Шедоу грациозно разворачивается (чем вызывает у «оригинала» закатывание глаз), негодуя, что его кто-то так нагло тронул и, более того, что нарушителя спокойствия он не почувствовал. А ещë, он его статическим электричеством ударил. Это вообще верх неуваж-... Поток бубнежа под нос оборвался столь же резко, как и начался. Тот даже отлетел в сторону, за грань крыши, в попытках осознать.. — Долго объяснять? — Долго объяснять. Со вздохом фыркнули оба, так карикатурно одновременно. Местный подлетел ближе, осмотрев своë искажëнное и повреждëнное тело. Мерцающие волосы, цветные глаза. Мало того, что вызывает флешбеки на "жизнь" до коррупции, так и новые глаза имеют смутные черты других Зверей. — Не дай ей убить других. И..... Это был Соль. Не Ведьмы. Им плевать на нас всех. На «своëм» лице сначала отразилось замешательство, вопрос, а после загорелся естественный признак злости. — Что ты имеешь ввиду.. И вообще, на сколько я могу доверять сам себе? Пришлось медленно выдохнуть. Ах, он в самом деле такой раздражающий или это просто такая версия? — Тебе придëтся. Мы оба не желаем, чтобы другие бисты погибли. — А они... Ну... Ты их.. — Не знаю. Я вроде как слышу их, но не могу знать точно, не является ли это плодом моего воображения. Ты ведь прекрасно знаешь, какой у нас сломанный мозг. Неопределённо повëл плачом, приглаживая отвратительно-блестящие волосы рукой. — А что Сапфир и Эпл? Они... — В порядке. С ними всë хорошо. Второй спокойно выдохнул. Забавно.. Настаивать на том, что ты бесчувственная мразь, но так беспокоиться за каких-то детей, которые тебе никем и не приходятся толком. Появился новый разрыв, а значит, шейпшифтерам пора расходиться. — Я должен прыгнуть дальше, а то рискую застрять здесь. Эта вселенная слишком мала для нас обоих. — Меньше пафоса. — Больше духа шута. «Оригинал» отдаëт абсурдно-вежливый поклон и уходит снова во временной коридор.

57 (Часть-songfic: Лжедмитрий IV - Некрооазис)

— Всë, хватит. Я понял-понял. Верни меня в мою вселенную, я больше не хочу.. Но потоку откровенно плевать на стенания Зверя, что уж начал с ним говорить, как с живым. Так-то был не шибко здоров на голову, тут и вовсе отъедет. Черепную коробку наперебой разрывали трое других Зверей, критикуя каждое действие Милка. И вот их он так желал спасти? Немыслимо! Так их ещë и громче слышно в пространственном коридоре. Зажмурившись, шут надеялся, что так "сожители"? в голове будут тише. И это сработало? Ах, нет, просто поток его снова выплюнул. Ну и где он? Или правильнее будет "когда"? Ведь в окне перед глазами маячит фигура Фаунта.. Сто лет не видел это отражение, ещë б столько же не видеть.. Подлетев ближе, вслушивается в слова. Правда, в этом нет необходимости. Истерят все его версии достаточно громко. Тем более, окно, как оказалось, открыто. Шедоу, не церемонясь, влетел в чужую комнату. Чисто технически, она принадлежит и ему тоже. Зависнув в углу потолка, наблюдает. Источник в приступе злости разбивает зеркало кулаком, раня запястье. Мерцающий, словно звëзды, синий сироп катится по руке, капли срываются на пол, разлетаясь на мириады частей, однако, печенье этого даже не замечает, лишь с отвращением смотрит на куски зеркальной глади. Ещë пару мгновений назад в отражении он был один, а теперь их сотни. И каждый смотрит так, словно это именно «Всезнающий» сломал каждому из них жизнь. Он Источник... Источник разве что проблем.

— Принесите меня в жертву неизвестности, мои творения

Голоса Верховной Семьи забыться мне велят.

Привяжите к голеням ком моих условных черт

И несите тело к нарисованной мной реке.

Дорога в пустыне петляла, чтоб окончиться в стане родных,

Я трогал четыре финала, но какой из них станет моим?

Жизни период как жажда: не утолить без нужной с Эгрегором связи

И теперь Иов и Анхель, дети мои, несут меня в Некрооазис.

Тоном голоса «Всезнающий» явно пародировал сам себя в начале пути своей жизни. Шедоу поморщился. Ах, говорить стихами, какое клише! А ведь он и правда так делал. Одно время даже загадками отвечал! Тоже мне, шоу "Интуиция". Пойди туда, не знаю куда. Найди то, не знаю что. И будет тебе счастье, глупая печенька. Так сказал сам Источник Знаний! Может, когда-то они им и были.. Когда-то очень давно, в предыдущей жизни.

— Я говорил вам лишь о смерти, ведь только она

Самой высокой правдой светит до самого дна.

А мы страшащиеся дети её, как огня,

Коим спокойно только в клети из этого дня.

Но такая правда, почему-то, никого не устраивала. Очевидно почему! Глупые печеньки любят, чтобы им потакали и говорили, что их мысли едино правые. А то, что, оказывается, они могут, о ужас, ошибаться, это ведь катастрофа. Фаунт лжëт. Естественно.

— Осколка чьего сна я носитель,

Как скоро его дашь мне увидеть?

Эту жажду мне не утолить

Реверсивным дождем из молитв на орбиту.

Пусть Он даст мне знак, что я ими

Пущен вплавь не зря из горнила

Казни тех, кто прозрел и этим их слепоту дразнит.

Водоворот вдохнул мою оболочку

И сбросив балласт, я на краю многоточия,

Замерев, онемел от увиденного закулисья:

Чему я служил и верил бескорыстно?

Вместо длани Матери холодный купол,

Я в коробе для негодных кукол

Воспарил снежинкой над Землёй внутри сувенирного шара

Что средь высших рас — обыденный подарок.

Шут склоняет голову вбок. О, эта вселенная чуть более интересная, чем его собственная! Источник сам увидел, что Ведьмы бросили их. Ах, какой взрывоопасный коктейль в его голове. Наверняка, очень вкусный. Хотя, откуда Шедоу об этом знать, он до недавнего времени вовсе был слеп.

— Где дивный финал? Где же семья и белый зал, что так сиял? Где хоть что-то, что видел я в пророчествах извне?!

Я — лишь материал пробный для вас, вздумавший

Что имеет глас, но обречённый на небытие.

Тьма густой смолой стекла на пол, формируясь позади другой своей версии. Пришло время и ему немного поучаствовать в спектакле, а то уж заскучал наблюдать. Только надо вспомнить, как на ходу рифмы составлять.

— Но и тут ты не прав, всё гораздо хуже, ведь это игра.

Время просыпаться, который час?

Узреть реальность без прикрас.

Малыш, ты вновь оказался не прав, всё гораздо хуже, ведь, это игра.

Время просыпаться, который час?

Узреть реальность без прикрас.

Чужой голос в своей комнате, заставляет местный аналог вздрогнуть, а руки с острыми когтями на плечах совершенно добивают. Хотелось отшатнуться, но удерживают слишком сильно. Из-за болезненных вспышек от когтей, впившихся в плоть, окончательно замер. Лишь зрачки дëрнулись на осколки зеркала, чтобы осмотреть сзади стоящего. Чужая суть расплывается, изменяется, она непостоянна, как пламя свечи. Но в ней есть нечто такое, отдалëнно знакомое, нечто родное, своë. Это.. Он же? Невзирая на боль, Фаунт вырывается из хватки и оборачивается на зависшее в воздухе бледно-синее тело. Тот морщится, ему явно не понравилось, что игрушка сбежала. Что же, тем интереснее. Не так ли?

— И снова здравствуй, маленький философ-мечтатель.

Как тебе сказка? Правда я режиссёр замечательный?

Кидая всюду проповедь, ложь не видя, ты

Стало быть,

И правда думал - ждёт тебя свод обителей золотых?

Здравствуй, маленький философ-мечтатель.

Как тебе сказка? Правда я режиссёр замечательный?

Кидая всюду проповедь, ложь не видя, ты

Стало быть

И правда думал, что меня можно выгнать из головы?

Домик, что сакрален и до тебя не узнан никем,

Столикая красавица, взор манят и ждут вдалеке;

Отнимем их — останется сломанный, игрушечный Кен.

И ты не мудрый старец, а грёбаный "идущий к реке".

Источник отпрянул назад, едва сдерживаясь от того, чтобы отвернуться. Существо перед ним не могло иметь с ним самим ничего общего. Никак. Однако.. Это точно он же. Просто.. Ушедший за грань. Дальше, чем кто-либо другой. Несколько звëзд на волосах на мгновение стали глазами, с отвращением смотря на незванного гостя, а после вернулись в мерцающие серебром точки. Хищная улыбка уже начинала не столько пугать, сколько просто раздражать. — Ты.. — Зови меня Шедоу Милк. Не рад знакомству, моë самое противное воспоминание. Наконец-то, вступление окончилось и можно перестать выдавливать из себя рифмы. Как же это выматывает. Шедоу нарочито-ласково улыбнулся, сокращая между собой и копией расстояние. — Что ж, ты продержался дольше меня, полагаю, это достойно уважения. Хоть и бесполезно. Задумчиво обронил Зверь, укладывая руку на чужую щëку. Есть в этом что-то забавное. Вот он, в точке, где находится сейчас, поглотивший других Зверей.. И вот он же, но в самом начале, ещë даже не перешедший на сторону Света Обмана. Так активно сопротивляющийся этой стороне соулджема. Манит. Шут опустился ниже, собрал чужие волосы в кулак и потянул назад. Не сильно, так, как тому точно понравится. И чужой сжатый выдох был тому подтверждением.

— К свету из тьмы найти выход не дам теперь.

Сотни ртов открывают мухоморы,

Все вторят проклятье в ухо хором.

Наклонившись к вытянутому уху, проводит языком по внешней раковине с самодовольной усмешкой прикусывая чужую мочку. Хах, кто бы знал, что он когда-нибудь додумается переспать сам с собой. Тем более, с идиотским Фаунтом! Однако, стоит уточнить, что на его месте, технически, мог бы быть кто угодно. Просто Шедоу устал видеть столько своих ебущихся копий. Он ведь тоже хочет. — Перестань.. Но на такую просьбу, Шед лишь вновь вгрызся в мочку, вытягивая из местного аналога такие замечательные звуки. Свободная рука прижала к себе уже не то, чтобы сопротивляющееся тело, а губы скользнули на шею. — Спорим, ты ещë не исследовал эту часть себя? — З-замолчи. Обманщик усмехается и плавно толкает другую свою версию прямо на пол, совсем рядом с осколками зеркала и забирается на его колени. Можно было бы прервать череду Шедоу-пассивов, да и трахнуть Фаунта было бы весьма забавно, однако.. Внутренности свербели диким желанием самому вновь почувствовать кого-то в себе. Ужас, насмотрелся на другие свои копии и лезет к первому встречному! Хах, какая элегантная оплошность. Но так желалось принять активное участие в чьëм-либо процессе. Ах, вернее, пассивное.

***

На очередном чужом таком желанном толчке, с губ неконтролируемо срывается совершенно лишнее имя. — Мф, Ниили.. Фаунт задумчиво замирает, ощущая как на лице растягивается ехидная улыбка. Шедоу же на пару секунд вовсе забывает, как дышать, с опаской поглядывая на осколки. В кучи зеркальных гладей отражается практически своë, но такое незримо чужое лицо. Особенно выражение. — А кто такой Ниили? Источник передразнивает Тень, пародирую его же стон. Арлекин глухо зарычал, уткнувшись лицом в притянутую раннее подушку. Двинул бëдрами, насаживая себя на член, намекая чтобы зазнайка поменьше пиздел и побольше двигался. Но этого пока не было в планах Фаунта; тот зафиксировал копию на месте, крепко удерживая и не давая возможности увильнуть от ответа. — Ну же? Шут закусил кусок подушки, раздумывая, за какие именно заслуги ему такое наказание. После приподнялся над мягкой подстилкой. — Это.. Одна очень надоедливая, дряная печенька.. Ты с ним ещë встретишься, полагаю. Уверен, ты сразу поймëшь, что это он. Фыркает, будучи недовольным тем, что его заставили говорить. Ещë и таким подлым, ужасным способом — лишив удовольствия. — Надоедливая, дряная... Но ты его хочешь, не так ли? Не унимался Источник, вгоняя Арлекина чуть ли не в краску. Хотя, он не уверен, лицо снова спрятали в наволочку. — Продолжай двигаться, я почти кончил.. — Думая о нëм, верно? — З-замолчи. «Всезнающий» мягко захихикал, наблюдая, как живые волосы случайного партнëра угрожающе поднимаются, ещë немного и начнут шипеть, подобно змеям. А после слишком резко вернулся к быстрым толчкам, забирая почву из-под начавшего дрожать под ним телом. Странный он. Но видимо, всех всë устраивает.

***

— Не скажу, что это было так уж восхитительно.. Хмыкает уже одевшийся шут, на что Источник лишь скептически приподнимает бровь. Молчаливо усмехается, хорошо, хочет лгать, буквально, самому себе, пусть так. В небе начала зиять рана и Арлекин спешно двинулся к окну. Фаунт хотел было что-то сказать, но остановил сам себя. Это не его проблемы, ведь так? — Окей, мне, как видишь, пора. Чао, не скучай. Шутливый поклон и «оригинал» спрыгивает с окна, позволив телу некоторое время свободно падать, лишь после устремляясь к разлому.

137, кажется.

Честности ради, все эти шуты !и не только! и разнообразные Ванили уже в печëнках. То какой-то король и фея, то, простите ведьмы, Сейдж и Реклюз! Сколько можно? Ещë и Фаунта снова видел.. Предпочëл бы, конечно, чтобы он оставался лишь противным воспоминанием.. Однако это было хотя бы забавно. От части. Ну, сравнивая с некоторыми другими вселенными. Но пожаловаться пустоте на обилие разных версий Арлекину не дали. Его вновь выплюнуло.. Где-то. Взгляд зависает на разрушенном Шпиле. Что здесь произошло? Кажется, в этой вселенной его больше нет. Забавно. И такое что ли есть? Ну, видимо, уже глупо удивляться, особенно после своей королевской версии. Ну где это видано? Шут-король! Уши улавливают уже искренне надоевший звук голоса Пьюра. Задушить его мало. Подлетев ближе, Милк наблюдает, как Древний с какой-то особой бережностью смывает с его статуи непристойные слова и каракули. — Они снова это сделали.. Прости, что не был рядом.. Снова.. Шедоу, зоворожëнный смертельно-уставшим и отчаянным тоном голоса, словно мотылëк подлетел ближе к Свету, не беспокоясь, что тот может его убить. Не в прямом смысле, конечно. — Ты был рядом в стольки вселенных, чего стоит одна, где не успел? Слова слетают с губ раньше, чем мозг обрабатывает мысли. Разочарованный тем, что выдал себя, Шед переводит взгляд со статуи на Ваниллу. Тот замер на несколько мгновений, раздумывая, не показалось ли ему уже от отчаяния. А после оборачивается на звук. Огромные, жëлто-синие блюдца впились в тушку Арлекина столь пристально, что тому даже неловко стало. — Ты.. Удивителен. Хриплым голосом, будто он очень долго не говорил, прошептал блондин. Чужие слова совсем не сразу дошли до сознания. Но как только это произошло, бледно-синее тело отлетело назад. Что несëт этот придурок? — Я не- Но его перебивают, не дав договорить. — Я знаю, что ты не мой Шедоу. Просто.. Какая разница? Ты это ты в любой вселенной. Это никак не мешает тебе быть удивительным. Пьюр прикрывает рот рукой, будто беспокоится, что говорит слишком много. Какой странный. Шут несколько секунд молчит, переваривая чужие слова. После решает перевести диалог чуть в другое, более комфортное, русло. Хоть так быть и не должно. — Иии.. Как я тут, ну, умер? Но в ответ ему лишь энергично замотали головой из стороны в сторону. Вопросительно подняв бровь, Шедоу сложил руки на груди. — Извини, синичка, я не скажу. Зверь раздражëнно закатил глаза и облетел статую, надеясь, что из оставшихся нелицеприятных слов сложится хоть какая-нибудь картина. Однако, это было бесполезно. Фыркнув, вернулся поближе к местному Ванили. Что-то с ним не так.. Отличается от других чем-то неуловимым.. Однако, списав это на свою паранойю и уставший, давно не спящий, мозг, лениво потянулся. — Лучше скажи, как мы в твоей вселенной? Я хорошо о тебе забочусь, синичка? Арлекина едва не передëрнуло от этой формулировки. Ах.. Заботится? И что за синичка.. — Пф, эм, да, конечно. По какой-то неведомой ему самому причине, не хотелось удручать этого придурка сильнее. Почему? Такая сладкая цель, так желанно видеть чужие страдания. Однако.. Что-то не сходится. Может, все сотни пройденных вселенных повредили конструкцию.. На чужом лице засияла такая знакомая, такая противная, такая довольная улыбка. — Это очень радует, Шедоу. Слушай, я.. Не сочти за дерзость, но.. Я так давно тебя не видел, можно обнять? Какое заманчивое предложение.. Читать с выражением сарказма. Качнувшись, но не придумав причину отказа, шут был вынужден подлететь ближе. — Ну раз ты так просишь. Попытка выдать самодовольную ухмылку не сильно увенчалась успехом. Было в ней нечто обречëнное, слишком хорошо заметное. Кажется, он слишком устал. Местный Ванилла едва не засветился. Милк фыркнул. — Ты как солнце. На тебя тоже больно смотреть. Зверь отвëл взгляд в сторону, подкрепляя свои слова прямым действием. Пьюр невольно засмеялся, заключая Арлекина в объятия. Уткнувшись носом куда-то в чужое плечо, глубоко вдыхает голубичный запах, пусть он и с примесью жжëнного сахара, пшена и чего-то острого, но мягкая голубика ярче всего. Ах, ужасно, он успел забыть столь чудесный аромат. Простояв так несколько минут, отмечает, что чужой Шедоу начинает нервничать и выпускает того из объятий. — И всё же, да. Ты в любой вселенной всë ещë ты. Шед отлетел подальше, пытаясь понять, что вообще испытывал в момент продолжительности сия действия.. Объятия, да? Мерзость.. Дайте два. Надо бы уйти, но нового разлома пока не видно. Ничего, можно ведь просто скрыться где-нибудь. Усмехнувшись, Милк нараспев протянул: — Чтоооо ж~ Твоë экранное время подходит к концу, я вынужден откланяться. Ваниль вопросительно склонил голову вбок, а после вновь засиял дурацкой улыбкой. — Экранное время? Даже ты считаешь, что мы в игре? Шедоу с ухмылкой покачал головой. — Ох, нет, мой глупый Нилли, на данный момент, это не игра, а фанфик. И ты, — он, повернувшись полубоком, ткнул куда-то в четвëртую стену. — Дорогой читатель, очень плохо поступил, подглядывая за мной и Фаунтом. Местный Древний попытался понять, куда в небо указывает чужой Шедоу, но ничего не увидел и просто согласился с чужими словами, расслабленно пожав плечами. — Хорошо, синичка, спасибо за проведëнное вместе время. И кивнув, шут скрылся за ближайшим обломком разрушенного Шпиля, ещë слыша, как местный аналог его ванильной печеньки тихо смеëтся. — Ах, даже в другой вселенной ты отвратительно лжëшь, мой дорогой Зверь Обмана. Завтра я приду с хорошим настроением и устрою для нас пикник, хорошо? Но это будет уже без Шедоу, ведь впереди засиял разлом. Устремившись в него, через плечо бросает последний взгляд на теперь такого умиротворëнного Ваниллу. Кажется, по этой копии он будет даже скучать.

???

Шедоу слишком давно сбился со счëта. Может, в этом и был великий замысел? А может, он просто бредит. В любом случае, очередная вселенная. И... Всë выглядит удивительно знакомо, но не ощущается, как дом. Кажется, он либо забыл, как ощущается Дом, либо это чужая вселенная. Однако, повторëнная с родной в точности до мелочи. В этом нет сомнений. Разлом заставил безвольное тело вывалиться в чьëм-то саду. Не было сил даже подняться, что уж говорить о том, чтобы взлететь. Гравитация с тройной силой ударила по шуту, казалось, выдавливая последние крохи сил. — Шедоу Милк?.. Ну вот, опять он. Надоевший до смерти голос, сидящий уже где-то в печëнках. Снова. Сколько можно? Пусть следующий разлом выплюнет его где-нибудь на необитаемом острове и больше никогда не появляется. Пробурчав в ответ нечто нечленораздельное, едва не сжевав кусок земли, уставший Зверь садится. Поднимает взгляд на Ваниллу в его Пробуждëнной форме. Эта лента.. Напрягает. — Чего тебе, блондинка? Даже сдохнуть спокойно не даëшь. Древний сжимает свой светящийся посох в руках, изображая на лице такую глубокую степень задумчивости и смятения, что шута, даже сквозь боль во всëм теле, пробирает на смех. Тихий, едва заметный. Но постепенно, тот становится всë более громким и истеричным. — Слушай, Нилли, а как там поживает твоë предложение дружбы? "Собеседник" хмурится, так легко показывая звякнувшую где-то внутри злость. Ах, ну что за прелесть? Шедоу облизнулся, подобно толстому, сытому, домашнему коту. Чужие эмоции, конечно, сложно считать едой, но это лучше, чем мухоморы, что предлагает Машрум. Преодолев силу притяжения, бледно-синее тело поднялось в воздух и сократило расстояние между двумя печеньками. Слишком близко. Ваниль отпрянул назад, едва не запинаясь об кем-то оставленное ведëрко. Это было бы громко. — Ты.. Как ты смеешь? После всего, что натворил?! Ты омерзителен. — Ах, признаться честно, это даже кольнуло. Шут состроил грустную мордочку, опускаясь чуть ниже по вертикали, будто его прижало этими словами. Ах, такой актëрский талант, аж сам себе поверил. Однако, Ваниль, кажется, не впечатлëн возросшими навыками Арлекина. Хмурится сильнее, раздумывая, а не ударить ли шута палкой? — Не хмурься так, дорогуша, морщины будут. — Не смей разыгрывать свой дряной спектакль в моëм саду. — Жестоко. Однако, тот достаточно покорно переключился на чуть более серьëзный тон. — Ты не ответил на вопрос. Напомнил Милк, облетев Чистейшего и остановившись за его спиной. Уложив руки на плечи, чуть сжал их, задумчиво укладывая голову поверх чужой. Твëрдый и спокойный, хоть вместе с тем и подрагивающий от накопившихся эмоций, голос смуглой печеньки заставляет старшего вслушиваться в слова. Вслушиваться и чувствовать, как маска притворства, наспех склеенная ближайшей грязью, разламывается снова на куски. Больно. — Нет. Никогда больше. Забудь всë, что было на Шпиле. Просто забудь. Дëрнувшись, как от волны электричества, прошедшей по телу, Зверь заключает Пьюра в объятия, прижимаясь так, словно от этого действительно зависит его жизнь. — Прошу.. Я нуждаюсь в тебе.. Т-ты ведь не сможешь просто бросить меня, так?.. Голос тихий, коварно дрожащий, будто от того, чтобы раскрошиться его отделяет всего одно неверное движение. — Шедоу... Перестань, твои фокусы не сработают на мне снова. Ваниль пытается говорить чëтко, но кукольник ощущает, как тот сомневается. А точно ли это очередные "фокусы"? Нет. — Ты жалок, Шедоу. Уйди и больше не возвращайся. Тело Обмана опустилось вновь на землю, не в силах держать себя в воздухе. Цепляясь за белые одежды Света, едва слышно всхлипывает. Так оглушительно для самого себя и так незримо для кого-либо другого. — Нет, пожалуйста.. Не прогоняй меня.. Ванилла отвернулся, стараясь отгородиться от Тьмы невидимой стеной. — Тебе на каком-то другом языке сказать, если ты этот не понимаешь? — Умоляю, Нилли-.. Но договорить не дали, резко развернувшись и посмотрев своими разноцветными глазами, заставляя едва не проглотить собственный язык. — Ты не смеешь меня так называть! Для тебя я только Пьюр Ванилла, полным именем. Шедоу поджал губы, чувствуя, как щëки обжигает тонкими линиями влаги. Кажется, он действительно жалок. — Я не хотел этого.. Не хотел.. Не хотел.. Милк выпускает из лап одежду единственного спасения и с силой сжимает волосы, едва не вырывая их от прилагаемой силы, пытаясь удержать разрывающие голову мысли. Жмурится сильно, а после чувствует секунду падения. Распахнув глаза, осматривается. Золотистый свет пространственно-временного коридора. Что это было? Разлом открылся прямо под ним, не давая даже варианта остаться в той вселенной? Или это был чудовищный сон, порождëнный больным сознанием? Но все было слишком реальным. На руках и одежде осталась грязь из сада Ваниллы. А может, это просто грязь, совершенно случайная. Но как тогда объяснить застрявший в носу убийственно-тяжëлый запах ванили? Тоже порождение мозга? Лишь чужой голос смеëтся где-то в коридоре, расходясь эхом по всем уголкам. — Ах, какая жалость, ты сломался слишком быстро. ~Время не лечит, хочет убить~